Поговорим по душам

— Чего ей пустовать, Жанка? Пусть Егорка у тебя живёт. Бесплатно, конечно, мы ж не чужие. Брат кричал в трубку так, что Жанна отодвинула телефон от уха. За его спиной гремело железо и бубнило радио: Вадим звонил из своей точки с автозапчастями на кунгурском рынке. — Вадик, привет. Поступил, что ли? — Поступил! Политех, на механика! На бюджет! — Вадим присвистнул. — Ну вот. Мы с мамой поговорили и решили: живёт у тебя. В бабкиной. Жанна стояла в цеху у стола контроля, со щупом в одной руке и накладкой от шкафа-купе в другой...

— Мам, ну сколько можно одной куковать? — голос Олега в трубке звучал бодро, как у ведущего утренней передачи. — Тебе семьдесят один год! Давление, сердце. До районной больницы сорок километров, а автобус ходит два раза в неделю. Случись что — кто тебе поможет? — Шура поможет, — ответила Нина Васильевна и поправила на стене ходики. Они опять отставали на пять минут. — Соседка через забор. Она мне в прошлом году и уколы ставила. — Шуре твоей самой под восемьдесят! Мам, мы с Инной всё обсудили. Продаёшь дом, переезжаешь к нам...

— Тамара, а у вас что, прихожая всегда так стоит? Обувница у самой двери, о неё же спотыкаешься. Ну кто так делает? Жанна ещё куртку не сняла, а уже оглядывала прихожую так, будто пришла её принимать по акту. За ней в дверь протиснулись два чемодана на колёсиках, большая клетчатая сумка и пакет из гипермаркета, в котором что-то брякало. — Здравствуй, Жанночка, — сказала Тамара. — Проходи. Обувница стоит у двери, потому что разуваются у двери. — Ну это пока не споткнёшься. Папа, привет! — Жанна повисла на шее у Николая и звонко чмокнула его в щёку...

Звонок в дверь был один, короткий, для вежливости. Потом в замке сразу повернулся ключ. Наталья стояла в коридоре в халате, с мокрыми после душа волосами и кружкой кофе в руке. Суббота, девять утра. Она как раз прикидывала: в понедельник отпросится в обед на часок и отнесёт исковое заявление в суд, пока никто не спрашивает, куда это главный бухгалтер собралась. Дверь распахнулась, и первым в квартиру въехал чемодан. Большой, клетчатый, на колёсиках, одно колесо заедало. За ним вошла свекровь, Галина Петровна, в пуховике и берете, раскрасневшаяся после лестницы...

За одиннадцать дней до поезда Ольга полезла на антресоли за спальником и нашла старый рюкзак — из плащёвки, с косой заплаткой, которую сама прошила в турклубе, лет ей было девятнадцать. Рюкзак пах пылью и почему-то ёлкой. Триста рублей за брезентовый чемодан с рыночного прилавка ушли зря. — Оленька, а чего рюкзак-то? — Сергей вошёл с бутербродами, увидел и притих. — Это ж твой, старый. Он не порвётся? — Этот рюкзак легко довезет тебя до Петрозаводска. Хотя, чтобы точно могу перешить лямки.. — А я че, я за...