Сковородка была тяжёлой. Чугун с алмазным напылением, толстое дно, крышка в комплекте. Галина прижала холодный металл к груди и посмотрела на мужа.
— Вечная вещь, Галя, — сиял Валера. — Нас переживёт. Можно вообще без масла жарить.
— Спасибо. Очень… практично.
— А то! Цветов не стал брать — барыги цены взвинтили перед праздником, чистое воровство. Лучше уж котлет пожаришь.
Он довольный уселся за стол, ожидая праздничный завтрак. Галина поставила подарок на плиту. Ей вдруг нестерпимо захотелось приложить этой «вечной вещью» мужа по лысеющей макушке. Но она только вздохнула и потянулась за яйцами.
За двадцать пять лет брака она выучила его арифметику наизусть. В их семье любовь измерялась не порывами души, а сроком эксплуатации подарка. На сорокалетие Валера вручил ей моющий пылесос — вещь нужную, громоздкую и совершенно лишённую романтики. На серебряную свадьбу она получила ортопедический матрас.
— Спина спасибо скажет, — гордо заявил тогда супруг, похлопывая по жёсткой поверхности. — Это тебе не в ресторане проесть. Вещь!
Галина не спорила. Валера был мужчиной хозяйственным: всё в дом, ни копейки на сторону. Соседки завидовали — не пьёт, зарплату отдаёт, руки золотые. А то, что скуповат, — так это сейчас даже достоинство.
«Рачительный», — поправляла их Галина, а сама тайком вздыхала, глядя, как Людке с третьего этажа муж, простой водитель, тащит на праздник охапку мимозы и торт.
Звонок в дверь раздался в полдень. Резкий, требовательный.
— Кого там принесло? — нахмурился Валера, отрываясь от телевизора. — Если соседи опять соль просить — гони.
Галина вытерла руки о передник и пошла открывать.
На пороге стоял курьер — парень лет двадцати в кепке, а за ним громоздилась огромная, просто неприличных размеров корзина тёмно-бордовых роз. Их было так много, что парня за ними почти не было видно.
— Галина Петровна? — уточнил голос из-за букета.
— Я…
— Вам доставка. Распишитесь.
Валера, почуяв неладное, высунулся в коридор. Увидев корзину, он поперхнулся воздухом.
— Это куда? — спросил глупо.
— В квартиру, — пыхтя, ответил курьер, протискиваясь в узкую прихожую. — Тяжеленная. Тут сто одна штука плюс оазис с водой. Куда ставить?
— На пол, — прошептала Галина, не веря своим глазам.
Запах роз мгновенно заполнил всё пространство, перебив запах жареной картошки. Курьер ушёл, хлопнув дверью. В коридоре повисла тишина — тяжёлая, как эта корзина.
Валера обошёл цветы кругом, словно сапёр — неразорвавшуюся мину.
— Это что? — наконец выдавил он.
— Розы, Валера. Цветы такие.
— Вижу, что не лопухи. От кого?
Галина подошла к корзине. Среди бархатных бутонов белел маленький конверт. Руки чуть дрожали, когда она его доставала. Валера вытянул шею, пытаясь заглянуть через плечо.
Внутри лежала открытка. Типографский текст заклеен, а от руки размашистым почерком написано всего несколько слов: «Самой прекрасной женщине. Спасибо, что ты есть». И никакой подписи.
— Ну? — рявкнул Валера. — Что там?
Галина медленно подняла на него глаза. В них плясали странные, незнакомые мужу искорки. Она загадочно улыбнулась, прижала открытку к груди и глубоко вдохнула аромат.
— Тут написано… личное, — тихо сказала она.
— В смысле — личное? — Валера побагровел. — Ты замужем вообще-то! Какое ещё личное? Дай сюда!
Он выхватил открытку. Прочитал. Перевернул. Потряс конверт. Ни чека, ни визитки, ни имени.
— Кто это прислал? — голос мужа сорвался на фальцет.
— Не знаю, — пожала плечами Галина, и это прозвучало так легкомысленно, что Валера опешил. — Видимо, есть люди, которые ценят меня просто так. Без повода. И не считают, что цветы — это мусор.
Она подхватила корзину — тяжеленная, но виду не подала — и потащила её в комнату, на самое видное место: журнальный столик перед телевизором.
Весь день Валера сам не свой. Он то и дело подходил к розам, пересчитывал их, щупал лепестки, словно надеялся найти спрятанный микрофон или записку с адресом.
— Сто одна роза… — бормотал он на кухне с калькулятором. — Если даже по оптовой брать… Это тысяч двадцать пять, не меньше! С доставкой — все тридцать! Галя!
— Что? — отозвалась она из комнаты. Она уже час крутилась перед зеркалом, примеряя платья, которые не доставала лет пять.
— У нас на работе никому таких премий не давали. Кто такой богатый? Начальник твой, Пал Петрович? Так он же старый, у него подагра!
— При чём тут Пал Петрович?
Галина вышла в коридор. На ней было синее платье с люрексом и туфли на каблуках. Она даже губы накрасила.
Валера уставился на жену и не узнал её. Он привык видеть Галину в халате или удобных брюках. А тут — женщина. И пахнет не борщом, а духами, которые он дарил ей ещё на позапрошлый Новый год.
— Ты куда собралась? — подозрительно спросил он.
— Никуда. Просто праздник. Хочу быть красивой. Для себя. И для… атмосферы.
Она кивнула в сторону роз.
Вечером начался цирк. Валера вдруг вспомнил, что он мужчина. Сначала демонстративно пошёл выносить мусор, хотя ведро было полупустым. Вернулся через пять минут, оглядывая двор — не стоит ли под окнами чей-то «Мерседес». Потом полез в холодильник, достал бутылку коньяка, которую берёг для особого случая.
— Галь, давай посидим, — предложил он неестественно ласковым голосом. — Праздник всё-таки. Я там лимончик порезал.
Они сели. Розы возвышались над столом красной горой — немым укором его сковородке.
— Слушай, — начал Валера издалека, разливая коньяк. — Может, ошиблись? Ну, курьер адрес перепутал?
— Имя моё назвали. И фамилию.
— Тогда… может, это с работы? Профком расщедрился?
— Валера, не смеши. Профком подарил нам по коробке конфет «Родные просторы» и по три тюльпана.
Валера замолчал, сопя. В его голове со скрипом вращались шестерёнки. Кто? Кто мог выкинуть такую сумму на его жену? Сосед Колька? Да он без работы сидит. Бывший одноклассник, которого Галя нашла в «Одноклассниках»? Так он в Сызрани живёт.
А вдруг… Вдруг у неё кто-то есть? Настоящий. Богатый. Щедрый.
Валера посмотрел на жену. Вроде та же Галя, но какая-то другая. Глаза блестят, спину держит, улыбается уголками губ чему-то своему. И сковородка стоит на плите нетронутая — даже этикетку не сняла.
Ему стало страшно. Липкий, холодный страх заполз за шиворот. Он вдруг отчётливо понял: её могут увести. Вот прямо сейчас, пока он экономит на цветах, кто-то другой осыпает её розами.
— Галюнь, — Валера пересел поближе. — А давай… давай в ресторан сходим?
Галина чуть не поперхнулась коньяком.
— Куда?
— В ресторан. Тут открылся новый, «Венеция» называется. Шашлык, музыка. Посидим, как люди.
— Валера, там же дорого. Салат по цене килограмма мяса.
— Да ну и что! — махнул рукой муж, и в жесте этом было больше отчаяния, чем щедрости. — Один раз живём! Одевайся, вызываю такси. Не на автобусе же ехать такой красавице.
В ресторане Валера был напряжён. Крутил головой, сканируя зал. Ему казалось, что таинственный поклонник сидит где-то здесь, за соседним столиком, и ухмыляется, глядя на его потуги.
Когда официант принёс меню, Валера даже не стал смотреть на цены. Хотя глаз дёргался.
— Заказывай всё, что хочешь, — объявил он громко, чтобы слышали за соседним столом. — Шампанское давай! И икру!
Галина ела салат с рукколой и креветками, смотрела на мужа и не узнавала его. Он ухаживал. Он подливал. Он даже попытался пригласить её на танец — хотя танцевал последний раз на свадьбе у племянницы, и то вприсядку после литра водки.
— Ты у меня… самая лучшая, — прохрипел он ей на ухо, когда они топтались под песню Лепса. — И никому я тебя не отдам. Поняла?
— Поняла, Валера, поняла, — улыбалась она, положив голову ему на плечо.
Домой возвращались на такси «Комфорт плюс». Валера держал её за руку так крепко, словно боялся, что она выпрыгнет на ходу.
Дома он первым делом снова подошёл к розам. Они стояли — наглые, роскошные. Валера посмотрел на них с ненавистью, а потом на жену — с обожанием и страхом.
— Завтра пойдём тебе сапоги выбирать, — вдруг выпалил он. — Те, итальянские, на которые ты смотрела.
— Они же дорогие, Валер. Двадцать тысяч.
— Купим! — он стукнул кулаком по столу. — Что я, на жену не заработал? Пусть все видят!
Ночью он долго не мог уснуть. Ворочался, вздыхал, обнимал её, прижимаясь всем телом. Галина лежала тихо, глядя в темноту.
Утром Валера убежал из дома пораньше, хотя было воскресенье, — сказал, халтура подвернулась. На самом деле Галина знала: пошёл к приятелю советоваться или проверять двор в поисках улик.
Она встала, прошла на кухню. Розы начали распускаться, аромат стоял густой, сладкий.
Галина налила себе кофе, взяла телефон. Открыла мобильный банк.
В истории операций за седьмое марта значилась покупка: «Салон цветов „Элит-Флора". Сумма: 28 500 руб.».
Она улыбнулась и закрыла приложение.
Три года назад Валера оформил на неё дополнительную карту к своему счёту — «на хозяйственные расходы». Лимит поставил смешной, пять тысяч в месяц. А про то, что лимит можно изменить в приложении, он не знал. И про то, что уведомления о тратах приходят только на её телефон — тоже.
«Инвестиция», — подумала Галина, глядя на свой подарок самой себе.
Двадцать восемь тысяч за розы. Ужин в ресторане — пятнадцать. Обещанные сапоги — двадцать. Итого шестьдесят три тысячи. Плюс Валера теперь месяц будет шёлковым, пытаясь переплюнуть невидимого соперника.
Она подошла к букету, вытащила открытку, которую сама же подписала левой рукой в цветочном магазине, порвала на мелкие кусочки и спустила в унитаз.
Вода с шумом унесла улики.
Галина улыбнулась своему отражению в зеркале.
— А сковородка, кстати, и правда хорошая, — сказала она вслух. — Блинчики на ней будут отличные. Для любимого мужа.
И пошла заводить тесто.