Две тысячи рублей. Сергей положил их на кухонный стол так торжественно, будто выкладывал последние фамильные драгоценности.
— Вот. На продукты.
Галина посмотрела на купюры, потом на мужа.
— Серёж, ты шутишь? На двенадцать человек? Тут только на хлеб и салфетки.
— Ну добавь там, у тебя же есть, — небрежно бросил он, открывая холодильник. — Я зарплату только десятого получу. А ты премию вроде получала. Мы же семья, Галь. Что ты начинаешь делить — моё, твоё? И вообще, экономить надо. Акции посмотри. Курица где-то по скидке была. Зачем дорогие продукты? Главное — как приготовить. Руки-то у тебя золотые.
Он достал колбасу, отрезал толстый кусок и сунул в рот.
— И не мудри. Картошечки свари побольше, селёдочки возьми. Мои любят простое, сытное. Без этих твоих авокадо.
Галина молча взяла деньги. Внутри что-то щёлкнуло — так щёлкает замок, когда дверь захлопывается окончательно.
— Хорошо, Серёжа. Я тебя услышала. Будет сытно. И экономно.
Всё началось тремя днями раньше.
Катя, восемнадцатилетняя дочь, влетела на кухню и швырнула рюкзак на стул.
— Мам, а папа сказал, что ты в этом году «попала». Восьмого марта у нас будет «слёт Васильевых» в полном составе.
Галина замерла с мокрым полотенцем в руках. Тарелка, которую она вытирала, едва не выскользнула.
— В каком смысле «слёт»? Мы же договаривались. Я хотела просто отлежаться. Весь день. С сериалом и маской на лице.
— Планы меняются, — Катя сочувственно пожала плечами и стащила со стола яблоко. — Он в зале с дядей Витей по громкой связи. Обсуждают, во сколько приедут. Бабушка Тамара, дядя Витя и дядя Коля с жёнами. Полный комплект.
Галина медленно выдохнула. В груди начал разрастаться знакомый тяжёлый ком. Это была не просто досада. Это была усталость, копившаяся годами, как накипь, которую никто не чистит.
Из гостиной доносился громогласный смех мужа:
— ...Да конечно, Витёк! О чём речь! Галя моя, ты же знаешь, золото. Накроет поляну как в лучших домах. Приезжайте к двум. И маму захватите. Что? Да ничего не надо, всё есть! Я всё организую!
«Я всё организую», — передразнила про себя Галина.
Она вошла в комнату. Сергей раскинулся на диване, телефон на животе, лицо красное, довольное.
— О, Галочка! Слышала? Родня едет! Решили тебя поздравить. Всё-таки Женский день, надо уважить. Мама давно тебя не видела.
— Серёжа, мы же обсуждали, — Галина присела на край кресла. — Я работаю до седьмого включительно. У меня квартальный отчёт. Я устала. Я не хочу никого принимать.
Улыбка сползла с его лица.
— Галь, ну не начинай. Люди со всей душой. Хотят поздравить. Тем более я сказал, что помогу.
— Как в прошлом году? Когда ты купил банку горошка не той фирмы и считал это подвигом?
— Ой, вечно придираешься! Денег дам. Купишь, приготовишь свои рулетики, горячее, салатов настрогаешь. Я перед братьями похвастался, что стол будет — закачаешься. Не позорь меня.
На следующий день Галина пришла на работу мрачнее тучи. Коллега Ирина Павловна, женщина проницательная и острая на язык, сразу заметила неладное.
— Чего кислая, Петрова? Благоверный опять отличился?
— Отличился, — буркнула Галина, включая компьютер. — Родню созывает на Восьмое марта. Человек десять-двенадцать. Сказал: «Ты же женщина, твоё дело — гостей встречать».
— А ты?
— А я не знаю. Сил нет спорить. Он потом месяц будет ходить с обиженным видом, говорить, что я его семью не уважаю. Свекровь начнёт звонить, жаловаться. Проще сделать и забыть.
Ирина внимательно посмотрела поверх очков.
— Проще, говоришь? А ты посчитай. Продукты сколько стоят? А время твоё? У плиты два дня. А они приедут, поедят, «спасибо» буркнут — и на диван. А ты — посуду мыть. Праздник называется.
Галина промолчала. Картинка вырисовывалась знакомая. Утро Восьмого марта: она в халате и фартуке, режет, жарит, парит. Сергей может для вида пыль с телевизора смахнёт. Потом гости. Шум, тосты «За украшение нашего стола». И гора посуды в финале.
— Знаешь что, — вдруг сказала Ирина, прищурившись. — Сделай ход конём.
— В смысле?
— В прямом. Ты же главбух. Сведи дебет с кредитом. Пусть этот банкет будет за их счёт. Буквально.
— Они не согласятся скидываться, — отмахнулась Галина. — У них не принято. «Гость в дом — всё на стол». Только «всё» обычно за мой счёт и моими руками.
— А ты не спрашивай. Муж похвастался, что сам организовал? Пусть отвечает. Закажи всё из ресторана.
— Ты что! Это же какие деньги!
— У тебя есть заначка? На санаторий копила?
— Есть...
— Пусти в оборот. Временно. Потом вернёшь. С процентами.
Идея казалась безумной. Сергей устроит скандал. Свекровь проклянёт. Но внутри, где-то глубоко, зашевелилось злое, отчаянное чувство. Галине захотелось увидеть их лица.
И вот пятого марта — две тысячи на столе.
А седьмого Галина взяла отгул. Но не для того, чтобы стоять у плиты. Она сидела в кафе с телефоном и блокнотом.
— Добрый день, ресторан «Уют»? Хочу сделать заказ на завтра. Доставка к тринадцати ноль-ноль. Записывайте.
Диктовала уверенно, не скупясь. Утка с яблоками — три порции. Салат «Цезарь» с креветками — полтора килограмма. Мясная нарезка — премиум. Рыбное ассорти. Соленья. Картофель по-деревенски. Десерты.
Сумма вышла внушительная. Галина перевела деньги с накопительного счёта, чувствуя странную смесь страха и азарта.
Вечером вернулась домой с пустыми руками.
— А где пакеты? — удивился Сергей, не отрываясь от игры.
— Доставку заказала. Завтра привезут.
— О, молодец! Прогресс! Сколько вышло? Уложилась?
— Уложилась, — соврала Галина. — Нашла базу, там всё за копейки.
— Ну я же говорил! — Сергей победно поднял палец. — Моя школа! Экономить надо уметь!
Утро Восьмого марта.
Сергей проснулся раньше обычного, сходил в цветочный ларёк и теперь стоял над кроватью с веточкой мимозы. Жёлтые шарики были мелкими и подсохшими.
— С праздником, любимая! Вставай, гости через три часа.
Галина приняла цветок, натянула улыбку.
— Спасибо, дорогой.
— Я кофе себе сделал и бутерброд съел. Ты там посуду сполосни, ладно? Мне ещё побриться, рубашку погладить. Я хозяин, должен выглядеть.
На кухне её ждали крошки на столе, грязная чашка и нож в масле. Она привычно убрала.
В 12:50 позвонил курьер. Сергей был в душе. Галина быстро приняла контейнеры, занесла на кухню, закрыла дверь.
Началась операция «Маскировка».
Достала лучшие блюда. Хрустальные салатницы, фарфоровые тарелки. Перекладывала ресторанную еду, слегка «разбивая» идеальную нарезку, чтобы выглядело по-домашнему. Картошку пересыпала в кастрюлю, добавила масла и укропа. Утку выложила на противень и сунула в горячую духовку — для запаха.
Через десять минут по квартире плыл божественный аромат.
— О-о-о! — Сергей вышел из ванной. — Ну, мать, даёшь! А говорила — устала. Видишь, как всё быстро!
Заглянул на кухню. Стол ломился.
— Монстр! Когда успела? А я говорил — главное организация!
Гости ввалились ровно в два.
Свекровь, Тамара Ивановна, в люксовом платье, сразу начала инспекцию.
— Галочка, с праздником! — сунула коробку конфет. — Ой, душно у вас. Проветрила бы. Серёженька, сынок, похудел! Галя тебя не кормит?
Братья мужа, Витя и Коля, с жёнами разувались, натаптывая мокрым снегом.
— Хозяйка, принимай десант! — гаркнул Витя, вручая три тюльпана в целлофане. — Голодные как волки!
Невестки — Лена и Света — тоже принесли по коробке конфет.
— Галь, помочь? — вяло спросила Лена, поглядывая в гостиную.
— Нет, спасибо. Проходите.
Катя выглянула из своей комнаты, поздоровалась и снова исчезла — она терпеть не могла эти сборища.
Застолье началось традиционно. Первый тост «за прекрасных дам» произнесла Тамара Ивановна. Мужчины выпили, закусили. Женщины пригубили.
— Какой салатик! — воскликнула Света, пробуя «Цезарь». — Галь, ты сама соус делала? Прямо как в ресторане.
Сергей расправил плечи.
— Конечно, сама! Моя Галка полуфабрикаты не признаёт. Я говорю: «Сделай проще», а она ни в какую. Балует нас.
— А утка! — вступил Коля, обгладывая ножку. — Мягкая, сочная! Рецепт дашь?
— Дам, — кивнула Галина, не прикасаясь к еде.
Она смотрела на них. На мужа, уже раскрасневшегося от водки и самодовольства. На свекровь, выискивающую кости в рыбе.
Сергей встал с рюмкой.
— Вообще, я вам так скажу. Женщина должна быть хранительницей очага. Вот Галя — идеальная жена. Я ей денег даю минимум, честно, мы на машину копим. А она умудряется такой стол! Это талант! Экономия и качество!
— Молодец, Серёга! — поддержал Витя. — Воспитал жену! Не то что моя, вечно: «Денег нет, денег нет». Учись, Ленка!
Лена опустила глаза. Галина заметила, как у невестки побелели костяшки пальцев. Но та промолчала.
— Знаете, сколько я на это потратил? — продолжал Сергей. — Две тысячи рублей! Две! Остальное — запасы, соленья, Галкино мастерство.
Тамара Ивановна кивнула:
— Да, Галочка у нас рукодельница. Правда, в коридоре пол плохо помыт, разводы видны. Но готовит неплохо.
Неплохо. Две тысячи. Воспитал.
Внутри Галины лопнула последняя струна.
Она встала.
— Я сейчас. Десерт принесу.
— Тортик! — обрадовался Коля. — Давай, сладенького хочется.
Галина вернулась не с тортом. В руках — кожаная папка.
В комнате стало тихо.
— Это что? — спросил Сергей, перестав жевать. — Стихи читать будешь?
— Нет. — Галина улыбнулась. Улыбка вышла холодной. — Это сюрприз. Вы же сказали — сегодня наш день? Женский?
— Ну да... — неуверенно протянул Витя.
— И что женщина — хранительница, а мужчина — добытчик?
— Галь, ты чего? — Сергей напрягся. — Сядь, выпьем.
— Подожди. Ты только что хвастался, что всё это, — она обвела рукой стол, — твоя заслуга. Что организовал, а я исполнила. И что стоит копейки.
Она открыла папку.
— Так вот. Я сделала себе подарок. Сегодня я не готовила. Вообще.
— В смысле? — Тамара Ивановна замерла с куском утки у рта.
— В прямом. Вся еда — из ресторана «Уют». Салаты, нарезка, горячее, даже хлеб. Я просто переложила в нашу посуду.
— Да ладно! — хохотнул Коля. — Вкусно же, по-домашнему!
— Ресторан хороший. Дорогой. И поскольку ты, Серёжа, сказал гостям, что ты всё оплатил и организовал, думаю, будет честно, если вы с братьями, как настоящие добытчики, оплатите этот банкет.
Она положила перед Сергеем счёт.
— Всё расписано. Утка — три с половиной тысячи за порцию. Салаты — четыре тысячи. Нарезка, рыба, гарниры. Итого — тридцать две тысячи. Плюс десять процентов за обслуживание.
— Какое обслуживание? — взвизгнул Сергей.
— Моё. Я работала официанткой. Принимала заказ, накрывала, убирала. Или вы думаете, это бесплатно? В праздник?
Стало так тихо, что слышно было, как гудит холодильник.
Сергей смотрел с чека на жену и обратно. Лицо пошло пятнами.
— Ты с ума сошла? Какие тридцать тысяч?
— Вот подтверждение. — Галина достала распечатку с печатью ресторана. — Оплачено моей картой. Хочу получить деньги обратно.
— Галя, это не смешно! — вмешалась Тамара Ивановна. — Хочешь с родных людей деньги содрать?
— Тамара Ивановна, — Галина посмотрела на свекровь прямо. — Вы только что хвалили сына за щедрость. Он сказал — потратил две тысячи. Это неправда. Я потратила тридцать две. Из своих накоплений. Я не хочу спонсировать ваше веселье. Хочу быть женщиной, которую поздравляют, а не используют.
Она повернулась к братьям.
— Витя, Коля. Вы съели по пол утки каждый. Выпили, закусили. Ваша доля — по десять тысяч с семьи. Это дешевле, чем в ресторане, — там бы ещё за алкоголь накрутили.
Витя поперхнулся.
— Галь, серьёзно? Нет с собой столько.
— Переводы по номеру телефона работают мгновенно.
— Серёга, что за цирк? — Витя зло посмотрел на брата. — Угомони жену!
Сергей вскочил, стул грохнулся.
— Галина! Прекрати! Позоришь меня! Убери бумажки! Потом разберёмся!
— Нет, Серёжа. «Потом» не будет. Или сейчас оплачиваете стол, или я уезжаю в гостиницу. А вы моете посуду. Всю.
Она знала — это удар. Посуду мыть никто не умел и не хотел. Свекровь — «старенькая». Невестки после такого скандала принципиально не станут. А мужчины считали это ниже достоинства.
— Я не буду платить! — взвизгнула Света. — Мы в гости пришли!
— Вас пригласил Сергей. Он обещал «поляну». Но не оплатил. Вопросы к нему. Серёжа, у тебя есть тридцать пять тысяч? Сейчас?
Сергей замялся. Все знали — у него карта пустая за неделю до зарплаты.
— Мы же копим на машину... — пробормотал он.
— Ты копишь. На свою машину. На которую меня за руль не пустишь. А я трачу свои на еду для твоей родни. Хватит.
Встала Лена. Молча достала телефон.
— Номер тот же?
— Лена, ты что?! — возмутился Коля.
— Помолчи, Коля, — тихо, но твёрдо сказала она. — Галя права. Мы едим, она обслуживает. И муж ваш... хвастун.
Лена посмотрела на Сергея с откровенным презрением.
— Перевела десять тысяч. Галя, спасибо, было вкусно. Коля, собирайся.
— Ленка, ты...
— Я сказала — собирайся. Или пешком пойдёшь.
Она направилась в коридор.
Это стало катализатором. Света начала пилить Витю: «А мы что, хуже? Плати, не позорься!» Витя, ругаясь сквозь зубы, полез в телефон.
— Больше к вам ни ногой, — буркнул он.
— И не надо, — улыбнулась Галина. — Номер доставки скину, дома сами закажете.
Через пять минут телефон пиликнул уведомлениями.
Сергей стоял красный. Платить было нечем. И он понимал — остался должен жене. Не только деньги.
Тамара Ивановна держалась за сердце.
— Сынок, она тебя в гроб загонит! Меркантильная! Я же говорила — не бери её!
— Мама, пойдёмте, — Галина взяла свекровь под локоть вежливо, но твёрдо. — Такси вызову. За мой счёт. Мой подарок вам на Восьмое марта.
Гости выметались быстро. Злые шёпотки, хлопанье дверей, ругань на лестнице.
Катя выглянула из комнаты, оценила обстановку и показала матери большой палец.
Когда за последним гостем закрылась дверь, в квартире повисла звенящая тишина.
Стол стоял разорённый — грязные тарелки, скомканные салфетки, пустые бутылки.
Сергей сидел на диване, обхватив голову.
Галина взяла бокал с остатками вина, сделала глоток. Руки не дрожали. Совесть молчала. Внутри было пусто и легко.
— Ты понимаешь, что наделала? — глухо спросил Сергей. — Опозорила меня. Перед матерью. Перед братьями.
— Будут с тобой разговаривать, — спокойно сказала Галина. — Куда денутся. Им надо кому-то рассказывать, какая у тебя жена. Это их объединит.
— Ты разбила семью.
— Я разбила иллюзию, Серёжа. Иллюзию, что я — бесплатное приложение к твоей жизни. Что меня можно использовать, врать мне, экономить на мне, а потом присваивать заслуги.
Она поставила бокал.
— Кстати, с тебя ещё пятнадцать тысяч. Твоя доля и доля мамы. Запишу. Вычту из денег на машину.
— Да пошла ты! — вспылил он. — Я для неё стараюсь, а она...
— Что стараешься? Врёшь гостям? Покупаешь мимозу раз в год? Ждёшь, пока я тебе рубашки поглажу?
Она подошла вплотную.
— Слушай внимательно. Посуду моешь ты. Сейчас. Убираешь стол ты. Сейчас. Я иду в ванну. У меня процедуры. Сэкономила силы на готовке — есть время на себя.
— А если не буду?
— Позвоню маме твоей и расскажу, сколько ты потратил на тот «подарок» на её юбилей. Ты сказал — ползарплаты. А чек я нашла. Там совсем другая сумма.
Глаза Сергея округлились.
— Ведьма.
— С праздником, любимый. — Галина похлопала его по щеке.
Она лежала в горячей ванне с пеной, слушая, как на кухне гремит посуда. Сергей швырял вилки в раковину, бубнил себе под нос.
Телефон пиликнул. Сообщение от Лены:
«Галь, ты герой. Своему тоже скандал устроила. Сказала — если ещё раз вякнет про "бабское дело", буду кормить одними макаронами. Спасибо за науку».
Галина улыбнулась.
Завтра будет тяжёлый день. Сергей будет молчать. Свекровь будет звонить. Возможно, этот брак дал трещину.
Но сейчас, глядя на уведомление о балансе в банковском приложении, Галина чувствовала себя абсолютно, пугающе правой.
Она купит себе те духи. И туфли. И путёвку в санаторий. Одну.
Потому что она этого достойна. Не потому что так сказали в рекламе. А потому что она наконец выставила счёт.
И его оплатили.
Утром девятого марта Галина проснулась от запаха гари.
На кухне Сергей пытался отодрать от сковородки что-то чёрное. Видимо, яичницу. Посуда была помыта плохо, с разводами, но горы в раковине не было.
Он услышал шаги, обернулся. Вид помятый, виноватый.
— Завтрак хотел сделать. Сгорело.
Галина подошла, выключила газ.
— Замочи сковородку. Потом почищу.
Налила воды.
— Галь... — он переминался с ноги на ногу. — Ну ты перегнула вчера. Братья звонили, смеются. Говорят, я подкаблучник.
— А ты?
— Сказал, что у меня жена — бизнесмен. С характером.
Криво усмехнулся.
— Мать в шоке. Но Витька сказал — салат был вкусный. И утка.
Помолчал, полез в карман.
— Вот. Пять тысяч. Остальное с зарплаты отдам. Честно.
Положил мятую купюру на стол.
Галина посмотрела на деньги. Потом на мужа. В его глазах — страх потерять удобную жизнь. И где-то глубоко — новое, незнакомое уважение. Он впервые увидел в ней не функцию, а человека, который может дать сдачи.
— Хорошо. Но проценты капают, Серёжа. Проценты капают.
Повернулась к окну. Солнце светило ярко, по-весеннему, высвечивая пыль на шторах. Пыль, которую она не вытерла. И не собиралась.
— Кофе будешь? — спросил он робко. — Сварю. Умею. Правда.
— Свари. Только чашку мою любимую возьми. И не разбей.
Жизнь продолжалась. Но правила игры изменились.
И счёт в этом матче был явно в её пользу.