– Мамина квартира теперь моя, вот дарственная!
Лариса швырнула на стол сложенный вчетверо лист бумаги. Я сидела на кухонном стуле и смотрела на свою младшую сестру, не веря собственным ушам. Прошло всего две недели с того момента, как наша мама ушла из жизни. Две недели, а Лариса уже размахивает какими-то бумагами и требует свои права на квартиру.
– Что ты несёшь? – я взяла лист, развернула его.
Действительно, договор дарения. Мама дарит Ларисе двухкомнатную квартиру в центре города. Подпись внизу похожа на мамину. Дата – восьмое марта прошлого года.
– Откуда это у тебя?
Лариса торжествующе улыбалась.
– Нашла в маминых документах. Значит, она хотела, чтобы квартира досталась мне. Так что собирай вещи, Вера. Это теперь моя жилплощадь.
Я положила бумагу обратно на стол. Голова кружилась. Мама действительно могла составить дарственную на Ларису. Младшая сестра всегда была её любимицей. Хотя я последние десять лет ухаживала за мамой, водила по врачам, покупала лекарства, готовила еду, убирала квартиру. А Лариса появлялась раз в месяц, на полчаса, и то если было настроение.
– Ты покажи это нотариусу, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – Пусть проверит.
– Зачем? Здесь всё написано чёрным по белому. Квартира моя. Можешь пожить ещё месяц, пока не найдёшь съёмную. Но потом придётся съехать.
Я встала, прошла к окну. За стеклом шёл дождь. Серый, унылый октябрьский день. Мама так любила это окно. Сидела на подоконнике и смотрела на улицу, на прохожих, на машины. Говорила, что это её любимое место в квартире.
Лариса продолжала что-то говорить про свои права, про то, что она законный владелец. Я не слушала. Думала о маме. О том, как она в последние месяцы стала рассеянной, забывчивой. Путала имена, забывала, какой сегодня день. Врачи говорили, что возраст, что это нормально.
Могла ли она подписать дарственную, не понимая, что делает?
Я вспомнила тот мартовский день. Восьмое марта. Лариса приехала к маме с цветами, коробкой конфет. Они сидели на кухне, разговаривали о чём-то. Я была в соседней комнате, убиралась. Потом Лариса уехала, а мама легла спать. Сказала, что устала.
Могла ли Лариса тогда подсунуть маме бумаги на подпись? Уговорить, что это просто формальность?
– Ты меня слушаешь вообще? – голос Ларисы вернул меня к реальности.
– Слушаю.
– Значит, договорились. Месяц тебе на поиски жилья. Потом съезжаешь.
Лариса развернулась и направилась к выходу. Я смотрела ей вслед и молчала. Дверь хлопнула, я осталась одна в квартире.
Прошла в мамину комнату. Всё здесь напоминало о ней. Кровать, аккуратно застеленная голубым покрывалом. Шкаф с одеждой, которую я до сих пор не решалась разобрать. Стол, заваленный книгами и журналами.
Я открыла верхний ящик стола. Там лежали документы. Паспорт, пенсионное удостоверение, медицинские справки. Я перебирала бумаги, не зная, что ищу. Просто хотелось почувствовать близость мамы.
В самом низу ящика лежал белый конверт. Я достала его, открыла. Внутри был лист бумаги с печатью нотариуса.
Завещание.
Руки задрожали. Я развернула лист и начала читать.
"Я, Самойлова Екатерина Ивановна, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю всё своё имущество, а именно квартиру по адресу..."
Дальше шёл адрес нашей квартиры.
"...моей дочери Самойловой Вере Михайловне."
Мне. Мама завещала квартиру мне.
Я посмотрела на дату. Двадцать третье мая прошлого года. На два месяца позже, чем дарственная Ларисы.
Сердце колотилось. Я перечитала завещание ещё раз. Всё было правильно оформлено, подпись мамы, подпись нотариуса, печать.
Мама составила завещание на моё имя. После того как якобы подарила квартиру Ларисе.
Я села на край кровати. В голове проносились мысли. Что это значит? Почему мама сначала оформила дарственную на Ларису, а потом завещание на меня?
Нужно было разобраться. Я позвонила знакомому юристу, Ольге Викторовне. Мы учились вместе в институте, потом общались редко, но я знала, что она специализируется на наследственных делах.
– Вера, привет. Давно не слышались.
– Привет, Оля. У меня проблема. Можешь помочь?
Я рассказала ситуацию. Ольга слушала молча, изредка задавая уточняющие вопросы.
– Принеси мне оба документа. Дарственную и завещание. Нужно посмотреть.
На следующий день я приехала к Ольге в офис. Он располагался в современном бизнес-центре, на седьмом этаже. Ольга встретила меня приветливо, предложила кофе. Мы сели в переговорной комнате, она разложила перед собой оба документа.
Изучала долго, молча. Доставала какие-то справочники, сверяла печати, рассматривала подписи под лупой. Я сидела напротив и ждала, нервничая всё больше с каждой минутой.
– Дарственная составлена восьмого марта прошлого года, – сказала Ольга наконец, откладывая лупу. – Подпись твоей мамы, насколько я могу судить, подлинная. Печать тоже выглядит настоящей. Но смотри, здесь нет отметки о регистрации перехода права собственности в Росреестре.
Я нахмурилась.
– А должна быть?
– Обязательно. Договор дарения недвижимости считается заключённым с момента государственной регистрации. Это требование закона. Без регистрации право собственности не переходит к одаряемому. Твоя сестра зарегистрировала переход права собственности?
Я пожала плечами. Лариса ничего об этом не говорила. Просто размахивала дарственной и требовала, чтобы я съезжала.
– Давай проверим прямо сейчас, – Ольга открыла ноутбук, зашла на сайт Росреестра. – Адрес квартиры какой?
Я назвала. Ольга ввела данные в специальную форму, заказала выписку из Единого государственного реестра недвижимости. Подождала несколько минут, пока система обработала запрос.
– Так, – пробормотала она, вглядываясь в экран. – Последняя регистрация права собственности датирована... дай-ка посмотреть... пятнадцатым января две тысячи десятого года. На имя твоей мамы, Самойловой Екатерины Ивановны. Никаких изменений после восьмого марта прошлого года нет. База данных показывает, что единственным собственником квартиры до самого последнего времени оставалась твоя мать.
– То есть дарственная не зарегистрирована? – я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
– Получается, что нет. А без регистрации она не имеет юридической силы. Даже если договор дарения составлен и подписан обеими сторонами, право собственности переходит только после государственной регистрации этого перехода. Так установлено законом.
Я выдохнула с облегчением. Значит, Лариса не стала владелицей квартиры. Мама не подарила ей жильё. Или подарила только на бумаге, но дело не довела до конца.
– Но почему мама составила дарственную, а потом не зарегистрировала её? – спросила я, пытаясь понять логику событий.
Ольга откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая ручкой по столу.
– Причин может быть множество. Может, она передумала после того, как подписала документ. Может, не успела дойти до регистрации. А может, твоя сестра уговорила её подписать бумаги, обещая позаботиться о ней, но потом не стала доводить дело до конца, потому что поняла, что обязательств выполнять не собирается. Или мама сама спохватилась, осознала, что совершает ошибку, и просто не пошла регистрировать договор.
Я задумалась. Вспомнила те дни после восьмого марта. Мама действительно стала задумчивой, даже печальной. Несколько раз заводила со мной странные разговоры. Спрашивала, как я отношусь к Ларисе, не обижаюсь ли на неё за что-то. Интересовалась, как складываются отношения между нами, сёстрами. Я отвечала уклончиво, не хотела жаловаться. Говорила, что у Ларисы своя жизнь, своя семья, работа. Что она занятой человек, не всегда может выкроить время для визитов.
Но мама качала головой. Говорила, что дочь должна находить время для матери, что работа работой, а родные люди важнее. Что она сама всегда старалась быть рядом со своими детьми, даже когда было тяжело.
Помню, как однажды, это было в апреле, мама сидела у окна и плакала. Я спросила, что случилось. Она вытерла слёзы и сказала, что вспомнила прошлое, молодость. Что жалеет о некоторых решениях, которые приняла. Я не стала расспрашивать. Думала, что это просто ностальгия, возрастная грусть.
Теперь понимаю. Она жалела о дарственной. Поняла, что ошиблась, доверившись Ларисе. И через два месяца, в мае, пошла к нотариусу и составила завещание на моё имя.
Я вспомнила те дни. Мама действительно после восьмого марта стала задумчивой. Несколько раз спрашивала меня, как я отношусь к Ларисе. Говорила, что младшая сестра редко приезжает, не интересуется её здоровьем. Я успокаивала маму, говорила, что у Ларисы своя жизнь, работа, семья.
А мама, видимо, сделала выводы. И через два месяца составила завещание на моё имя.
– А завещание? – спросила я Ольгу.
– Завещание в полном порядке. Составлено двадцать третьего мая, заверено нотариусом, внесено в реестр. Это последняя воля твоей мамы. Квартира должна достаться тебе.
Я сидела молча. Всё внутри переворачивалось. С одной стороны, облегчение. Квартира моя. Лариса не выгонит меня на улицу. С другой стороны, горечь. Мама не доверяла младшей дочери. Поняла, что Лариса интересуется только имуществом, а не ей самой.
– Что мне делать? – спросила я.
– Обратиться к нотариусу, который вёл дело твоей мамы. Открыть наследственное дело. Предъявить завещание. Получить свидетельство о праве на наследство. Зарегистрировать право собственности на квартиру.
– А Лариса?
– Покажи ей завещание. Объясни, что дарственная недействительна, потому что не зарегистрирована. А завещание имеет более позднюю дату и является последней волей наследодателя.
Я приехала домой. Позвонила Ларисе.
– Приезжай. Нужно поговорить.
Сестра приехала через час. Вошла в квартиру с видом хозяйки, огляделась.
– Уже начала собирать вещи?
– Лариса, сядь. Нам нужно поговорить серьёзно.
Она села напротив меня, скрестив руки на груди. Я положила на стол завещание.
– Что это?
– Прочитай.
Лариса взяла лист, пробежала глазами по строчкам. Лицо её побледнело.
– Откуда это у тебя?
– Нашла в маминых документах. Точно так же, как ты нашла дарственную.
– Это подделка!
– Нет. Это заверенное нотариусом завещание, внесённое в единый реестр. Проверить можешь у любого нотариуса.
Лариса бросила завещание на стол.
– У меня дарственная! Мама подарила квартиру мне!
– Дарственная не зарегистрирована. Без регистрации она не имеет силы. Право собственности не перешло к тебе.
– Я зарегистрирую!
– Не получится. Мамы больше нет. А завещание имеет более позднюю дату. Это последнее распоряжение мамы. Она хотела, чтобы квартира досталась мне.
Лариса вскочила с места.
– Ты всё подстроила! Уговорила маму переписать завещание на себя!
– Я даже не знала о существовании завещания. Нашла его случайно.
– Врёшь! Ты всегда была хитрой! Втёрлась в доверие к маме, ухаживала за ней, а сама думала только о квартире!
Я встала, посмотрела сестре в глаза.
– Я ухаживала за мамой, потому что любила её. А ты появлялась раз в месяц, когда тебе было удобно. И вот теперь, когда мамы не стало, ты вспомнила о квартире. Ты даже не спросила, как она себя чувствовала последние месяцы. Не поинтересовалась, чем я могу помочь. Просто пришла с дарственной и велела мне съезжать.
Лариса молчала. Я видела, как работают мышцы её челюсти, как сжимаются кулаки.
– Я оспорю завещание, – выдохнула она наконец.
– Попробуй. Но знай, что мама составила его в здравом уме, у нотариуса, после медицинского освидетельствования. Оснований для оспаривания нет.
Лариса схватила сумку, направилась к выходу. У двери обернулась.
– Я не забуду этого.
Дверь хлопнула. Я осталась стоять посреди комнаты, глядя на завещание на столе.
Мама защитила меня. Даже после того, как её не стало, она продолжала заботиться обо мне. Составила завещание, понимая, что Лариса может претендовать на квартиру.
Слёзы потекли по щекам. Я так скучала по маме. По её голосу, улыбке, тёплым объятиям. Квартира не заменит её. Но это была её последняя воля, её забота, её любовь.
Прошло три месяца. Я обратилась к нотариусу, который вёл наследственное дело мамы. Предъявила завещание, подала заявление о принятии наследства. Нотариус проверил документ, сверил с данными в реестре, подтвердил его подлинность.
Параллельно я собирала необходимые документы. Свидетельство о рождении, подтверждающее родство с мамой. Справку о месте жительства. Документы на квартиру. Оценку рыночной стоимости недвижимости для расчёта госпошлины.
Через полгода, как и положено по закону, я получила свидетельство о праве на наследство. Квартира переходила в мою собственность. Оставалось только зарегистрировать право в Росреестре.
Но тут Лариса подала иск в суд. Требовала признать завещание недействительным. Утверждала, что мама была недееспособна на момент его составления, что я оказывала на неё психологическое давление, запугивала, угрожала оставить её одну.
Читая исковое заявление, я не верила собственным глазам. Лариса написала, что я манипулировала мамой, внушала ей мысли о том, что младшая дочь её не любит, хочет завладеть имуществом. Что я специально настраивала маму против сестры, чтобы получить всё наследство себе.
Это было неправдой. Чудовищной, обидной неправдой. Я никогда не говорила маме ничего плохого о Ларисе. Наоборот, защищала её, объясняла её редкие визиты занятостью, усталостью, семейными обстоятельствами.
Но доказать это в суде было сложно. Мамы уже не было рядом, чтобы подтвердить мои слова. Свидетелей наших разговоров тоже не имелось.
Суд назначили на конец октября. Я пришла с адвокатом. Лариса тоже была с представителем. Мы сидели по разные стороны зала, избегая смотреть друг на друга.
Судья выслушала стороны. Адвокат Ларисы представил свои доводы. Говорил о том, что мама последние годы жизни страдала старческой деменцией, теряла память, не могла адекватно оценивать свои действия. Что я пользовалась её состоянием, внушала ей нужные мне мысли.
Мой адвокат возражал. Указывал на то, что мама проходила медицинское освидетельствование перед составлением завещания. Что врачи подтвердили её дееспособность. Что нотариус лично беседовал с ней, убедился в ясности её ума и понимании совершаемых действий.
Судья запросила медицинские документы из архива нотариуса. Документы подтвердили: на двадцать третье мая прошлого года, день составления завещания, мама была признана дееспособной. Психиатр и терапевт осмотрели её, провели тесты, пришли к выводу, что она находится в здравом уме и твёрдой памяти.
Кроме того, нотариус дал письменные пояснения. Подробно описал процесс составления завещания. Мама пришла к нему самостоятельно, без сопровождающих. Чётко сформулировала свою волю. Ответила на все вопросы. Не проявила признаков спутанности сознания или неадекватности.
После двух заседаний суд вынес решение. Иск Ларисы отклонили. Завещание признали законным и действительным. Квартира оставалась за мной.
После решения суда Лариса перестала выходить на связь. Не отвечала на звонки, не приезжала. Я пыталась помириться, объясниться. Написала ей длинное письмо, в котором предложила половину квартиры. Пусть продадим, разделим деньги. Не хотела ссориться из-за наследства.
Но Лариса не ответила. Её гордость была задета. Она считала себя обманутой, обделённой.
Я продолжала жить в мамином доме. Сделала небольшой ремонт, обновила мебель, покрасила стены. Но мамину комнату оставила почти нетронутой. Только разобрала одежду, раздала нуждающимся. Книги оставила на полках, фотографии на стене.
Иногда я заходила туда, садилась на край кровати и разговаривала с мамой. Рассказывала о своей жизни, о работе, о том, как прошёл день. Мне казалось, что она слышит меня, где бы ни была.
Однажды, это было уже зимой, в дверь позвонили. Вечер выдался морозным, снежным. Я не ждала гостей. Открыла дверь и увидела Ларису на пороге. Она стояла, вся в снегу, бледная, с красными от слёз глазами.
– Можно войти? – спросила она тихо, дрожащим голосом.
Я молча пропустила её. Помогла снять пальто, провела на кухню. Поставила чайник, достала чашки. Мы сели за стол молча. Лариса грела руки о горячую чашку, не поднимая глаз.
– Прости меня, – сказала она наконец, и голос её сорвался. – Вера, прости меня за всё. Я была эгоисткой, жадной, чёрствой. Я думала только о деньгах, о квартире. Забыла о маме, о тебе, о том, что мы семья.
Я смотрела на сестру и видела искреннее раскаяние в её глазах. Лариса плакала, вытирая слёзы дрожащими руками.
– Когда мама попросила меня подписать дарственную, я обрадовалась. Думала, что получу квартиру, продам её, куплю себе побольше. У меня были долги, проблемы с деньгами. И я решила, что мама должна мне помочь. Уговорила её, сказала, что это будет лучше для всех.
Она замолчала, глядя в чашку.
– Но потом я испугалась. Поняла, что если зарегистрирую дарственную, мама останется без жилья. Она не сможет жить у меня, у нас тесно, муж не согласится. И я решила подождать. Думала, оформлю после... ну, когда мамы не станет. Тогда никаких проблем не будет.
Я слушала молча, сжав руки в кулаки под столом.
– Но мама, видимо, поняла моё намерение. Увидела, что я не тороплюсь с регистрацией. И догадалась почему. Она была умной, наша мама. Ничего от неё не скрылось.
Лариса подняла на меня глаза.
– А потом, когда её не стало, я нашла дарственную в документах. И решила, что это моя последняя возможность. Что ты не знаешь о ней, что я смогу зарегистрировать договор задним числом, как-то уговорить регистраторов. Я была настолько ослеплена жадностью, что не думала о последствиях. Не думала о тебе, о том, как тебе больно, как ты переживаешь потерю мамы.
Она замолчала. Я протянула руку через стол, накрыла её ладонь своей.
– Лариса, мама любила нас обеих. Просто она видела, кто из нас рядом, кто заботится, кто любит её не за квартиру. И она приняла решение. Справедливое решение.
– Знаю. Мне так стыдно. Я потеряла маму и чуть не потеряла тебя из-за своей глупости.
Мы долго сидели на кухне, пили чай, вспоминали маму. Лариса рассказывала о своих проблемах, о долгах, о том, как запуталась в жизни. Я слушала, не осуждая. Давала советы, предлагала помощь.
– Я не возьму у тебя деньги, – сказала Лариса решительно. – Это было бы неправильно. Мама оставила квартиру тебе, значит, так и должно быть. Я справлюсь сама. Найду способ выбраться из долгов. Но главное, чтобы мы с тобой остались сёстрами.
– Мы и остались сёстрами, – ответила я. – Никакие квартиры и деньги не важнее семьи.
Лариса обняла меня. Мы плакали вместе, обнявшись на маминой кухне. Плакали о потере, о прошлых ошибках, о напрасно потерянном времени, которое могли провести вместе.
С того вечера мы начали общаться регулярно. Лариса стала приезжать каждую неделю. Мы вместе ходили на кладбище, носили маме цветы. Разговаривали о жизни, делились проблемами и радостями.
Я помогла сестре разобраться с долгами. Не деньгами, а советом, связями. Познакомила её с хорошим юристом, который помог реструктурировать кредиты. Лариса устроилась на вторую работу, стала экономить, выбираться из финансовой ямы.
Квартира осталась моей. Я живу в ней до сих пор. Сделала ремонт, но мамину комнату оставила почти нетронутой. Там стоит её кровать, висят фотографии, стоят на полках любимые книги. Иногда я захожу туда, сажусь в кресло и разговариваю с мамой. Рассказываю новости, спрашиваю совета.
Мама оставила нам не только квартиру. Она оставила урок. Урок о том, что важны не деньги и не имущество. Важна любовь, забота, семья. Важно быть рядом с близкими, когда они нуждаются в тебе. Важно прощать ошибки и давать людям второй шанс.
И самое главное – она показала нам, что настоящая любовь проявляется не в словах, а в поступках. В том, что ты готов отдать, а не в том, что хочешь получить.
Квартира была просто квартирой. Стенами, полом, потолком. Но мамина мудрость, её любовь, её последний урок – это было настоящее наследство. То, что останется с нами навсегда.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Рекомендую к прочтению самые горячие рассказы с моего второго канала: