Ольга Медь | Авторские рассказы

– Клавдия Андреевна, вы свои банки с веранды уберите, пожалуйста, а то люди приедут, неудобно будет, – сказала невестка, даже не взглянув на меня. – И эту лавку старую тоже надо вынести за сарай. Она весь вид портит. Я сидела у окна и перебирала крыжовник в эмалированный таз. Ягоды были кислые, тугие, с тонкими хвостиками, которые цеплялись за пальцы. На плите тихо булькал сироп для варенья, в сенях сохли пучки мяты, а на лавке, которую Олеся велела убрать, лежала моя соломенная шляпа. – Какие люди? – спросила я и отложила горсть крыжовника...

– Раиса Петровна, вы опять купили творог не по списку, – сказала Мила, даже не поздоровавшись, и поставила пакет на кухонный стол так, будто принесла улику. – Я же просила брать только то, что написано в тетради, а вы вечно набираете лишнего. Я стояла у плиты и помешивала овсянку для Савы. Внук сидел за столом в пижаме с динозаврами и сонно водил ложкой по пустой тарелке. У него через сорок минут начинались занятия в школе, а у меня с утра уже начинался суд. – Творог я купила себе, – сказала я спокойно...

– Валентина Ивановна, ключи пока никому не передавайте, даже если очень попросят, – сказала Марина и аккуратно постучала ногтем по синей папке. – У вас в договоре всё прописано: передача квартиры после регистрации и полного расчёта. До этого спокойно живёте, никого не слушаете и не торопитесь. Я взяла папку обеими руками, будто там лежали не бумаги, а моя новая жизнь. В коридоре конторы пахло кофе, мокрыми пальто и дешёвой краской от свежего ремонта. За стеклянной перегородкой молодая женщина с мужем о чём-то тихо переговаривались...

– Раиса, убери свои халаты из большого шкафа. С завтрашнего дня там будут висеть нормальные женские вещи, – сказал Валерий, не снимая ботинок, и положил на тумбу связку ключей. Я сидела за кухонным столом и чистила вареную свеклу для салата. Нож в руке остановился сам. Свекла была теплая, пальцы стали красными, на клеенке расплывалось маленькое пятно. В другой день я бы сразу вытерла, потому что терпеть не могла неряшливость на столе. Но в тот вечер даже пятно казалось разумнее моего мужа. – Нормальные женские вещи? – переспросила я...

– Вы свои ромашки уберите, пока я их вместе с землей не перекопал, – сказал сосед через сетку нового забора и с таким удовольствием щелкнул секатором, будто отрезал не сухую ветку смородины, а последнюю ниточку моего терпения. Я стояла у грядки с пустым ведром в руке. Утро было тихое, влажное, после ночного дождя земля пахла глиной и укропом. На старой яблоне висели капли, курица у Ворониных кудахтала за сараем, где-то вдалеке тарахтел мотоблок. Самое обычное дачное утро, если не считать того, что...

– Надень жемчуг, Надя. Сегодня всё-таки двадцать пять лет брака, а не соседка на чай зашла, – Юрий стоял у шкафа и выбирал галстук с таким видом, будто от оттенка ткани зависела судьба нашего семейного счастья. Я застегнула сережку и посмотрела на него через зеркало. Волосы он уложил аккуратно, рубашку выгладил сам, даже запонки достал те самые, серебристые, которые я подарила ему на десятилетие свадьбы. На лице – спокойствие, почти торжественность. Любой другой женщине, наверное, стало бы тепло от этого вида...

– Егорушка, не дуй на чай так сильно, ты сейчас всю скатерть мне в ромашках устроишь, – сказала я и подвинула к внуку блюдце с домашним печеньем. Егор послушно перестал фыркать в кружку, но глаза у него всё равно смеялись. Восемь лет человеку, а важности уже на все восемнадцать. Сидит на моем старом табурете, болтает ногами, на щеке крошка, в руке печенье, а рассуждает так, будто утром вел переговоры с министром. – Бабуль, а ты когда нам отдашь свой большой шкаф? – спросил он вдруг, ковыряя пальцем кусочек сахара...

– Не включайте свет, Оля, я сейчас всё положу на место и уйду, – прошептала Лидия Семеновна так испуганно, будто это я стояла среди ночи за чужим столом, а не она. Я застыла в дверях маленькой комнаты, которую мы с Андреем называли кабинетом больше из уважения к моей мечте, чем по настоящей площади. Узкий письменный стол у окна, лампа с зеленоватым абажуром, полка с книгами, швейная коробка в углу и старое кресло, продавленное с одной стороны. Всё. Но в тот момент эта тесная комната показалась мне чужой...

– Нина Петровна, вы только дверь не держите, я всё равно знаю, что вы дома. У вас чайник свистит так, что с лестницы слышно, – голос Ларисы протиснулся в щель между дверью и косяком раньше, чем я успела дойти до прихожей. Я сняла кастрюлю с конфорки, вытерла руки о полотенце и только потом пошла открывать. Торопиться перед золовкой я давно перестала. Лариса Викторовна вообще очень любила, чтобы перед ней суетились: подавали тапочки, наливали чай, выслушивали без перебивания и обязательно соглашались в конце...

Калитка распахнулась от сильного толчка, и по дорожке к дому покатился большой бордовый чемодан. За ним показался Андрей, нагруженный коробками, а следом вошла его мать. Валентина Сергеевна несла в руках клетку с попугаем и прижимала локтем к боку свёрнутый ковёр. Я стояла на крыльце с кружкой остывшего чая и не понимала, почему никто не позвонил мне заранее. – Лида, помоги дверь придержать, – попросил муж, будто мы расстались пять минут назад и он просто вернулся из магазина. – У мамы ещё сумки в машине...

Машина остановилась возле калитки так резко, что из-под колёс брызнул мелкий щебень. Я выглянула из окна и сначала увидела внука. Кирилл стоял у багажника с рюкзаком на одном плече и хмуро разглядывал мои кусты смородины. За ним из машины выбралась Полина, прижимая к груди плюшевого медведя. Максим не предупредил, что приедет. Я вытерла руки о фартук и вышла на крыльцо. – Что случилось? Вы почему среди недели? Сын уже открывал заднюю дверцу и торопливо проверял сиденье. – Ничего не случилось, мам...

Олег пришёл в среду утром, когда я стояла на табурете и пыталась снять занавеску с кухонного карниза. Обычно зять появлялся у меня только вместе с Мариной, а тут открыл дверь своим ключом, громко поздоровался из прихожей и сразу прошёл в комнату с толстой синей папкой под мышкой. – Тамара Ивановна, вы только не пугайтесь, я ненадолго. У нас запись через сорок минут, поэтому нужно быстро проверить документы. Я спустилась с табурета и придержала занавеску, чтобы она не упала на пол. – Какая запись? Марина ничего мне не говорила...