Предыдущая часть:
Следующие несколько дней прошли в мучительном ожидании. Дмитрий не звонил, не писал. Елена понемногу смирялась, убеждая себя, что так и должно было случиться. Он имеет право на обычное счастье, на то, чего она дать не в силах.
На третий вечер неожиданно зазвенел домофон. Открыв дверь, она остолбенела. На пороге стоял Дмитрий. В одной руке он сжимал огромный, слегка помятый в дороге букет полевых цветов, в другой — ту самую бархатную коробочку. Он тяжело дышал, словно бежал сюда без остановки.
— Можно войти? — спросил он срывающимся голосом.
Елена молча отступила, пропуская его. Он прошёл в гостиную, положил букет на стол и, не снимая куртки, повернулся к ней.
— Я всё обдумал. И не хочу больше ходить кругами. Эти дни без тебя были пустыми. Я понял одно — ты мне нужна. Именно такая, какая есть. Если детей не будет, значит, не будет. Главное — ты.
Слёзы брызнули из глаз Елены сами собой, обильные и горькие.
— Дмитрий, ты уверен? Ты точно уверен? Это навсегда...
— Уверен? — перебил он, делая шаг вперёд. — Я хочу быть с тобой. Всё остальное — детали. Мы со всем справимся, я обещаю.
Он открыл коробочку, внутри которой скромно блеснуло простое колечко с крошечным бриллиантом.
— Выходи за меня, Елена. Пожалуйста.
Она смотрела на него сквозь слёзы, на его искреннее, взволнованное лицо, и время будто остановилось.
— Да, — прошептала она наконец. — Да, Дмитрий, я согласна.
Он засмеялся сквозь слёзы и обнял её так крепко, будто боялся отпустить. Елена, прижавшись лицом к его плечу, продолжала тихо плакать, но это были уже слёзы облегчения и какой-то невероятной, почти забытой надежды. Ей было страшно верить, что после стольких потерь в её жизни может начаться что-то по-настоящему светлое. Она слишком привыкла жить с болью и постоянным чувством утраты, и теперь это счастье казалось почти нереальным, будто подаренным по ошибке. Но он держал её в своих объятиях, и это было самым твёрдым и настоящим, что случилось с ней за долгие годы.
***
Прошло несколько лет, и их жизнь с Дмитрием обрела размеренный, предсказуемый ритм. Работа, дом, редкие совместные отпуска, тихие вечера вдвоём. Тема детей больше не поднималась — казалось, оба смирились с тем, что их семья навсегда останется состоять из двух человек. Но в глубине души Елена периодически возвращалась к этой мысли, чувствуя, что такое положение вещей всё же противоестественно, будто в их общем доме навсегда закрыта одна из комнат.
Однажды за ужином, собираясь с духом, она неожиданно нарушила это молчаливое соглашение.
— Дмитрий, мне нужно с тобой поговорить. Я долго думала и хочу предложить… Может, нам всё-таки попробовать завести ребёнка?
Дмитрий улыбнулся, приняв её слова за шутку.
— Приёмного? Ну, это можно обсудить, конечно.
— Нет, — ответила она спокойно и очень серьёзно. — Я говорю о своём, родном. Нашем.
Он перестал улыбаться, с недоумением глядя на жену. По её лицу он понял, что она говорит абсолютно серьёзно.
— Есть специальные агентства. Можно найти женщину, которая выносит малыша за меня. Для нас с тобой.
Дмитрий резко отодвинул тарелку, его лицо выразило сначала недоумение, а затем лёгкое раздражение.
— Елена, ты это серьёзно? Это же… Лена, это нереально. И не нужно.
— Почему не нужно? — она искренне удивилась его реакции, ожидая хотя бы любопытства или вопроса.
— Потому что нам и так прекрасно! Мы свободные люди. Захотим — сорвёмся и поедем куда угодно. Захотим — будем работать сутками. Можем спать до обеда в воскресенье, ни о ком не думая. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Лена, ты хоть представляешь, сколько это стоит? Какая это морока, ответственность на десятилетия вперёд? Это меняет всю жизнь до неузнаваемости.
— Просто мне иногда кажется, будто нам чего-то не хватает для полноты, — тихо, почти извиняясь, призналась она.
— Это просто эмоции, налетят и пройдут, — покачал головой Дмитрий. — У нас всё уже устроено, и меня такая жизнь полностью устраивает.
Помолчав, он добавил, словно предлагая компромисс:
— Лен, а если так хочется иногда детского смеха, у меня же есть два племянника. Мы можем чаще их брать на выходные, вложиться в их развитие. Они в каком-то смысле станут нашими наследниками.
Елена молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и непонимания. Она вынашивала эту идею месяцами, мечтая о возможном чуде, и совсем не такой реакции ждала от самого близкого человека.
Дмитрий, заметив её замкнутость и подавленность, решил раз и навсегда поставить в этом вопросе точку.
— Давай больше не будем к этому возвращаться, хорошо? Мне вполне хватает того, что ты у меня есть. Больше мне ничего не нужно.
— Хорошо, — безжизненно кивнула Елена.
Она поняла окончательно — дверь захлопнута, и ключ выброшен.
На следующий день, чувствуя себя потерянной и нуждающейся в поддержке, она поехала к отцу. Михаил Сергеевич сразу уловил её подавленное состояние.
— Леночка, что-то случилось? — спросил он, наливая ей чай.
— Пап, мы с Дмитрием говорили о ребёнке, — начала она, и отец поспешил уточнить:
— О приёмном?
— Нет. Я предложила ему вариант с суррогатной матерью. А он сказал, что это бред, что нам и так хорошо, что мы свободны. Что у него есть племянники, в которых можно вкладываться, и они станут достойными наследниками.
Михаил Сергеевич внимательно выслушал, его лицо выражало понимание и лёгкую грусть.
— Доченька, Дмитрий принял тебя такой, какая ты есть. Он смирился с ситуацией, которая была дана. Это уже о многом говорит. Ему ведь тоже пришлось в своё время отказаться от своего представления о классической семье. Думаю, это далось ему нелегко.
— Я знаю, — кивнула Елена, но в её глазах по-прежнему стояла обида. — Просто я думала, он хотя бы задумается, спросит, почему для меня это важно. А он даже слушать не стал.
— Мужчинам иногда нужно больше времени, чтобы такие вещи проанализировать, — тихо сказал Михаил. — Если он испугался, это нормально. Он просто честно сказал, что не готов сейчас всё менять. Это не значит, что он тебя разлюбил или не ценит.
Елена сделала глоток чая и тяжело вздохнула.
— Мне кажется, я давлю на него. Я совсем не хочу этого.
— Вот и не дави, — мягко сказал отец. — Такие решения должны рождаться вдвоём, по обоюдному желанию. Если это действительно будет важно для вас обоих, он сам вернётся к этому разговору. Всему своё время.
Он встал, обнял её за плечи.
— Не торопи события. Дмитрий человек надёжный, он тебя любит. Всё остальное вы построите так, как захотите вместе.
Елена кивнула, прижавшись к его плечу. Ей стало заметно легче. В отцовском объятии она снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую могут защитить от любых невзгод. И ей так отчаянно хотелось задержаться в этом ощущении хоть ненадолго.
***
Прошло ещё четыре года. Михаил Сергеевич внезапно и тяжело заболел. Диагноз прозвучал как приговор — рак, обнаруженный слишком поздно, с метастазами. Елена полностью посвятила себя заботам об отце: возила по больницам, на процедуры, переехала в его квартиру, проводила рядом каждую свободную минуту. Через полгода его не стало. Она была рядом, держала его руку, когда он сделал последний, едва слышный вдох.
После этого Елена надолго выпала из жизни. Она забросила работу, почти не выходила из квартиры, где каждый уголок напоминал об отце. Дмитрий пытался её вернуть к реальности.
— Лен, нужно взять себя в руки. Мы же готовились к этому. Он давно страдал, теперь его мучения закончились.
— Дмитрий, у меня отец умер, ты понимаешь? — её голос дрожал от сдерживаемых слёз и гнева.
— Я понимаю, — вздохнул он, слегка пожимая плечами. — Такова жизнь. Он мучился, теперь ему хоть не больно.
— Ты вообще меня не понимаешь! — вырвалось у неё. — Что ты вообще несёшь?
Дмитрий нахмурился, его терпение явно лопалось.
— А что ты хочешь, Лена? Он был твоим отцом. Я его уважал, но нужно же продолжать жить. Нельзя всё время пребывать в этом ступоре.
— Он был моей семьёй. Теперь у меня никого не осталось, — прошептала она, отвернувшись.
— Я понимаю. Но истерикой и самобичеванием делу не поможешь. Давай лучше подумаем, что делать с компанией. Вопросы-то никуда не делись, ими тоже нужно заниматься.
Елена закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы, а сердце сжималось от двойной боли — утраты и ледяного равнодушия самого близкого человека. В тот момент она почти возненавидела его за эту рациональную холодность, но спорить уже не было сил. Впервые за многие годы она почувствовала себя абсолютно, беспросветно одинокой.
После похорон она попыталась собраться. Как ни парадоксально, Дмитрий был прав в одном — делами заниматься было необходимо. Компания осталась без руководителя. Сотрудники в растерянности, партнёры в недоумении, всё требовало решений и подписей. И вся эта тяжесть легла на её плечи. Она стала каждый день ездить в офис, погружаясь в работу с фанатичным упорством. Ей казалось, что стоит ей остановиться, и дело всей жизни отца рухнет в одночасье.
Продолжение: