Не только в «Дне сурка» время ставит свои безжалостные эксперименты над людьми. Герою романа Одри Ниффенеггер «Жена путешественника во времени» Генри пришлось пережить еще более жестокие испытания, причем разделив их с любящей его женщиной. Уже писала про сериал по книге, к большому сожалению, так и не снятый до конца. Сейчас же, думаю, можно обсудить сам роман и его экранизацию 2009 года с Эриком Бана и Рэйчел Макадамс в главных ролях. Они значительно меньше разделены по времени, чем книга и сериал, но сильнее друг от друга отличаются.
И это еще мягко сказано – контраст историй, которые нам предлагают автор книги и режиссер фильма, разителен. Чтение это, прямо скажем, совсем не из легких – Одри Ниффенеггер своего читателя не жалеет и не балует. Это вообще ни с какой из сторон не любовный роман – ни в классическом, ни в более усложненном виде типа «Поющих в терновнике». Таких книг я лично не читала ни у кого, это что-то совершенно ни на что не похожее и не поддающееся четкому определению. Роман очень откровенный, довольно страшный, нуарный в лучших традициях жанра, при этом с множеством характерных для постмодерна скрупулезных подробностей созданной вселенной с такими же мелкими, но отчетливо торчащими из повествования сшившими его «нитками».
Потому что в первую очередь, эта книга, повторюсь, совсем не о любви. Она о времени – о его тлетворном, разрушающем и одновременно созидающим и скрепляющем воздействии на каждого из нас. На наши чувства, устремления, мечты, взаимоотношения, тонкую и хрупкую ткань всей нашей жизни. Про то, что время никогда нас не слушается и никогда нам не покорно – у него свои законы, несоизмеримые с нашими частными желаниями и чаяниями. Нам остается только жить, по мере сил и возможностей подстраиваясь под него, беря от него все лучшее и стараясь с минимальными потерями выбраться из худшего.
Второе, о чем книга – это этика человеческих взаимоотношений. Вот сейчас, например, много говорят про груминг – а насколько этично «взращивать» себе возлюбленную психологически, без намека на телeсную близость? Создавать в ребенке, как на чистом листе бумаге, идеального для себя человека, ту самую вечно искомую вторую половинку. Навсегда лишая эту девушку любого другого выбора, навеки связывая ее с собой, обрекая на все далеко не гипотетические будущие страдания. Ральф де Брикассар, к его чести, вообще о таком не помышлял, а просто был к Мэгги по-человечески жалостлив и добр. Клэр же, отметим, в такой доброте вовсе не нуждалась – и без Генри в ее жизни все было бы очень хорошо.
В экранизации с Эриком Бана вот этот самый важный этический момент и другие сопровождающие его обстоятельства весьма деликатно опущены – герои на эту тему не рефлексируют и не терзаются, как в книге и сериале. Поэтому (и для сокращения экранного повествования тоже, разумеется) из фильма просто убраны целые фрагменты сюжета. Нет истории о первой девушке Генри, нет важных и мрачных моментов взросления Клэр, сглажены линии взаимоотношений с родителями.
В фильме нет множества физиологических подробностей перемещений во времени, прямо связанных с этикой взаимоотношений героев друг с другом. Без всего этого совершенно невыносимая подчас жизнь с постоянными спорадическими перемещениями кажется не такой уж и тяжелой. А вся психологически-этическая тяжесть истории уменьшается в пользу романтично-благополучного флера, то есть, по сути, попросту сказки.
Тогда зачем нам этот фильм и надо ли его вообще смотреть? Ну, как ни странно, да, потому что в этом варианте истории мы учимся не через страдания и жестокую правду жизни, а через эту самую сказку, как дети. Идеализированный, но все же тот самый странновато-умный Генри и идеализированная, но все та же хрупко-мужественная Клер делятся с нами, прежде всего, не опытом проживания потерь, как в книге, а опытом сберегания. Умением создавать основательную, обустроенную жизнь на уязвимом для жестокого времени, крошечном и бесприютном островке своих отношений. Способностью из всего этого перманентного кошмара не только черпать вдохновение для себя, но и воодушевлять и ободрять других. Верить в будущее, несмотря на то, что из общего остается только прошлое, и на одной этой вере тянуть целую вселенную дома и семьи.
Все мы – жалкие песчинки в огромном страшном космосе, торжественном и бездонном небытии. Все мы рано или поздно (а скорее, более рано, чем поздно) в это небытие уйдем. Так разве осознание этого факта мешает нам радоваться жизни здесь и сейчас, любить, дружить, растить детей? Нет, и с чем большим вниманием мы будем относиться к тому, что у нас есть, тем меньше времени на сожаления нам останется.
Танцуй так, как будто на тебя никто не смотрит. Пой, как будто тебя никто не слышит. Планируй воскресный обед так, как будто твой муж не может исчезнуть в любой момент, оставив на полу скомканную одежду и ботинки.