Режим “хватай мешки – вокзал отходит” вдруг прервался, и жизнь неожиданно предоставила Ледневу в его полное распоряжение вагон свободного времени. Причем вагон непредсказуемой вместимости. Может быть, самый настоящий, грузовой о четырёх осях. А может, игрушечный, чуть больше спичечного коробка… Леднев попробовал оценить подарок, почти сразу понял бессмысленность такого занятия, мысленно чертыхнулся и неторопливо отправился изучать место чрезвычайного происшествия, случившегося давеча с его дочерью. Тем более, в машине Артем высказался, что именно оно могло быть причиной отзыва Леднева с протекающей крыши на землю… Вначале Леднев прошелся вдоль забора, построенного в самом дальнем конце участка, куда его собственноручно доставил Артем. Забор, сложенный из кирпича ручной формовки под старину, выглядел основательно. И с первого взгляда, и со второго… Как в питерской тюряге времен Александра Третьего... Даже с разбега забор не перепрыгнешь. Разве что с шестом можно было б попытаться, если б не густые насаждения уже на дальних подступах к забору. И это не считая нарочито установленных на всеобщее обозрение видеокамер и незаметных для неискушенного глаза датчиков движения, напиханных по периметру участка размером с гектар… Даже белка не прошмыгнет с воли и обратно, не попав в объектив камеры и не встревожив электронного болвана охраны… После осмотра забора Леднев заглянул под ветки елок и можжевельников. Кроме игольного опада в приствольных кругах он там ничего примечательного не обнаружил. Далее он попытался сдвинуть ногой несколько камней, которые лежали на так идеально подстриженном газоне, что даже самый главный садовник Букингемского дворца мог бы сдохнуть от зависти... Камни оказались не модными муляжами со вкусом идентичным натуральному, а самыми настоящими. Из цельного дикого карельского гранита объёмом от ста литров и больше. С соответствующей массой покоя. Так что с наскока, обычным пинком поколебать их было невозможно. Разве что серьезно повредив ногу при ударе о камень… Затем Леднев, встав спиной к забору, целую минуту смотрел на кирпичный особняк под зеленой, искусственно состаренной медной крышей в центре участка. Не спуская глаз со второго этажа особняка, будто тот мог убежать на историческую родину к собратьям в предместье Лондона, Леднев сделал по газону пять шагов вправо, вернулся в начальную точку, снова с минуту постоял и переместился на такое же расстояние влево. Что-то прикинув, подозвал к себе Кучака, до этого застывшего в образе садового колченогого гнома из раскрашенного бетона возле плакучей ивы метрах в десяти от места происшествия.
Уже вместе с Кучаком Леднев вернулся к одному из можжевельников возле забора.
- Дочь нашла поганки здесь? – уточнил Леднев.
- Да, - ответил Кучак. – Посмотрели по камерам и точно установили. Кроме того здесь оставалось несколько не сорванных ею грибов.
Леднев пошурудил носком кроссовка в сухих иголках около ствола можжевельника, обнажив черный геотекстиль под ними.
-Что скажешь? – спросил Леднев, посмотрев на бронзовое от загара лицо киргиза.
- В тот же день, когда случилось чепе, Нелли Дмитриевна приказала снять дерн в приствольных кругах всех деревьев на территории и сделать так, чтобы теперь ни у каких незапланированных краснокнижных растений и грибов не было ни одного шанса пробиться к свету, - не моргнув и глазом, выдал в ответ Кучак.
-А что мешало это сделать раньше?
-Нелли Дмитриевна часто приходила сюда, чтобы посидеть на лавке, - уже после заметной паузы перед ответом слегка уклончиво произнес Кучак, сложив руки на хорошо заметном животике. - Ей здесь нравится. Уютно, выглядит изолированно. Никто не мельтешит перед глазами. И дом виден за деревьями, а сидящий на лавке человек как бы ими почти полностью скрыт от домашних.
- Если не думать о камерах, - заметил Леднев.
- Разумеется, - отозвался Кучак, продемонстрировав в вежливой улыбке золото правого верхнего клыка.
- А что еще мешало? – настаивал на своем Леднев.
- Вы, наверное, в этом углу раньше не бывали, - полувопросительно предположил Кучак.
- Возможно, - согласился Леднев. – Как-то в памяти не нахожу особых деталей. Заметные с крыльца три верхних кирпичных ряда забора, ниже прикрытого деревьями и кустами. И всё.
- Тут по дорогому дизайнерскому плану был уголок с разнотравьем. Как бы диким, - сказал Кучак. - Я никогда здесь не косил, только осенью убирал сухую траву и листья. И пару раз за сезон обрабатывал химией от клещей.
- От клещей? – переспросил Леднев.
- Мало ли какой энцефалит на траве сидеть будет, - ответил Кучак. – Опять же, кто-нибудь, не будем всуе говорить кто, но это Нэлли Дмитриевна, может на одежде отсюда притащить заразу в дом. А мне лично, подцепив ее уже в доме, не хочется потом жрать антибиотики или вообще лежать в больничке с энцефалитом или боррелиозом.
- Можно было сразу спланировать везде коротко подстриженный газон. И геотекстиль в приствольных кругах. Ты ведь тоже принимал, насколько я понимаю, участие в разработке проекта? Агроном по образованию как-никак.
- Нелли Дмитриевна не посвящала меня тогда в свои планы завести ребенка, - ответил многозначительно Кучак.
- А внести изменения, когда ребенок появился? Чтобы исключить какие-нибудь незапланированные проектом малозаметные поганки в густой траве?
- Ярослав Олегович, - ухмыльнулся Кучак, - кто я такой, чтобы даже иметь мысль советовать Нелли Дмитриевне, как надо обустраивать Россию? Тем более, когда она УЖЕ приняла решение! Я всего лишь понаехавший темный киргиз из крошечного кишлака, единственное достоинство которого это виды памирских гор за его…
- Ты мне тут, морда кишлачная, консерву с ошским акцентом не изображай, - сухо перебил Леднев. – Не один десяток лет уже в России. Почти столько же гражданство российское имеешь. Детей здесь понаделал… Россиян, понимаешь… Внуку четвертый год...
- Тащ майор, - вставил было Кучак.
- Тащ капитан, - отмахнулся Леднев. - С такими, как ты, Кучак, может майора и вовсе не получу… Что еще?
- Ярослав Олегович, - уже серьезно и без нарочитого акцента сказал Кучак. – Извиняюсь, но еще раз. Нелли Дмитриевна хотела дизайнерский бурьян в своих владениях, она его и получила. Как только она захотела этот бурьян отправить в компостную яму, я его туда и отправил. А если б я раньше сильно настаивал на стриженном везде газоне, с мотивировкой о возможном появлении поганок в приствольных кругах, мы бы с вами здесь не говорили. Снаружи - может быть. По старой дружбе. Даже в чайхане какой в Москве. Но не здесь. И не о том, что и как выращивать возле дома Нелли Дмитриевны… Она заказала проект. По проекту здесь кусок дикой природы. Косить нельзя… Можно лишь травить клещей по расписанию… Точка.
- А Зейнеб как не уследила за ребёнком? – сменил тему Леднев.
- Моргнула, - изобразив лицом нечто похожее на удивление и растерянность. – А ребенка уже возле нее на лавке у крыльца и нет.
- Зейнеб заснула?
- Присели с вашим ребенком после обеда на лавку подремать. Девочка сразу выключилась. И Зейнеб рядом с ней выключилась. Обычно она слышит, когда девочка просыпается. Но тут её разморило...
- Ты накануне не давал ей ночью спать? Снова делал новых российских граждан?
- День был жаркий, - ушел от ответа Кучак. – Все уморились еще до обеда.
- Хочешь сказать, они вдвоем обычно спят после обеда? – уточнил Леднев.
- Ну да. Когда прохладно – в доме, когда тепло – на улице. Все по погоде, - сказал Кучак. – Но Нэлли Дмитриевна в курсе. Ни разу не делала замечания по этому поводу.
- Сейчас они продолжают на пару спать днём?
- Формально ничего не поменялось. И особых распоряжений так не делать, не поступало. Но Зейнеб, говорит, теперь у нее днем сна нет ни капли в глазах. Говорит, как отрезало. Говорит, как бы сильно не устала, даже мысли нет прикорнуть.
- Ну да, - хмыкнул Леднев. – Совсем на до сна будет после того, как с пистолетом у виска откушаешь ядовитых грибочков. Кстати, седых волос после представления много у вас прибавилось?
- Зейнеб красит волосы с восемнадцати лет, - заметил киргиз.
- Претерпела, так сказать, только моральный ущерб, - усмехнулся Леднев. - А ты, Кучак?
- Что?
- Давно красишь свои волосы? Я тебя с самого первого приезда сюда к Нэл в такой масти помню. Чернявый. Ни одного седого волоска на голове.
- Пятнадцать лет как.
- Седина желтого цвета? Некрасиво?
- Да, - признал Кучак.
- Артем, когда вез меня сюда, выдвинул предположение, что Нэл с помощью меня хочет закрепить воспитательный урок для персонала, - сказал Леднев, переведя взгляд с Кучака на крышу дома. - Мол, мама девочки напугала всех до потери пульса. А теперь еще и отец ребенка постращает подвалами Лубянки или высылкой, при повторном залете, в двадцать четыре часа на историческую родину с помощью пинка под пятую точку. Не взирая на гражданство, заслуги перед новой родиной и перед Нэл. Что скажешь на это, Кучак?
- Почему бы и нет, - ответил киргиз. – Вполне в духе Нелли Дмитриевны.
- Принято, - произнес Леднев, скользнув взглядом по Кучаку сверху вниз и обратно, остановившись на кархз глазах киргиза. – Будем в таком случае считать, что профилактическую беседу с тобой и всем твоим семейством в твоем лице я провел. А вы всем кишлаком встали на путь сотрудничества с администрацией. И об этом я могу доложить Нэл.. Так что, ты говоришь, на записях с камер хорошо видно, как дочь собирает здесь грибы? Видно вот прям все, до последней травинки?
- Да . До мельчайших деталей, - ответил Кучак. - Девочка просто бежала от скамьи у крыльца в сторону забора. Два раза упала, споткнувшись. Причем бежала не конкретно к можжевельнику с поганками, а метра так на три левее от них. Но как только увидела желтые шляпки грибов, свернула к ним.
- И с голодухи, добежав, начала есть грибы?
- Ребенок же, - вздохнув, Кучак развел в стороны руки. – Три года всего… Красиво все выглядело, пахло приятно. Почему не попробовать?
- И сразу, сняв пробу и прихватив образцы, отправилась назад к дому?
- Минуты три посидев около можжевельника.
- Артем в это момент был за мониторами, на которые шло изображение?
- Да.
- И он тоже моргнул как Зейнеб в самый ответственный момент?
- Увы, - согласился Кучак, вздохнув. – Его бросили подменить приболевшего Власова. Мог бы отказаться и поехать домой отдыхать, как было запланировано. Совсем не его обязанности тем более. Но не стал этого делать. Вошел в положение начальства себе на горе.
- Ну, - бросил Леднёв, вновь переведя взгляд с Кучака на особняк и прислушиваясь к едва различимым голосам возле крыльца. – Ничего страшного ведь не произошло. Артем отделался легким испугом, можно сказать, и… Кажется, адмиральский час у нас закончился...