Сидела в кресле в ожидании звонка и пыталась собрать себя в кулак с помощью внутреннего диалога.
- А что это я? Нервничаю, как первокурсница на практике. Работать приходилось с разным контингентом — и по статусу, и по сложности. Поля… отнесём её к категории «особенных». Но не потому что у неё проблемы, а из-за условий работы. Такое бывает. А Глеб… Разве я не сталкивалась с родителями, которых самих надо перевоспитывать, которые были главным препятствием для развития их же детей? Было, и не раз. Он просто ещё один такой «сложный родитель». Да, он неприятен. Да, его грубость и напор меня пугают. Но это просто работа. Я справлюсь. Профессионализм превыше личных антипатий.
За несколько минут я убедила и слегка успокоила себя, натянув на душу привычную броню компетентности.
После звонка Глеба взглянула на себя в зеркало в прихожей: строгое, собранное лицо, аккуратный хвост, никакой лишней мягкости. «В бой», — подумала я и предупредила Маркиза, чтобы вёл себя прилично. В ответ получила недовольное «Мрррр» — он ненавидел, когда я уходила по выходным.
Я вышла из подъезда. Чёрный внедорожник стоял у тротуара, словно бронемашина на гражданской улице. Глеб, увидев меня, вышел и открыл заднюю дверцу. Из салона донёсся восторженный крик:
— Никааа! Мы приехали!
Я подошла, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.
— Доброе утро, Глеб Геннадьевич.
— Доброе утро, — кивнул он, и его взгляд быстро, оценивающе скользнул по мне с головы до ног. Неприятное ощущение.
С Полей, конечно, обнялись. Она пахла детским шампунем и чем-то сладким.
Мы поехали. Нашу машину, как тень, сопровождала ещё одна, с затемнёнными стёклами. По дороге Поля, сидя в своём кресле рядом со мной, без умолку щебетала, как маленькая птичка: как они с папой вчера пускали кораблики в ванной, как сегодня она сама умывалась , расчесывалась, одевалась , как помогала папе ставить чашки на стол. Я слушала и думала: «Может быть отцом, когда хочет. Значит, способен. Интересно, почему так редко хочет?»
На ярмарке мы выглядели… ну, просто странной пародией на семью. Глеб нёс Полю на плечах, откуда она командовала: «Папа, туда! Там яблоки!». Я шла рядом, указывая на нужные ряды и проверяя качество продуктов, выбирая нужное нам. Сзади, на почтительном расстоянии, следовали два его «помощника» — крепкие парни в тёмных куртках, без эмоций несущие постепенно набивающиеся пакеты. Мы вызывали любопытные взгляды: брутальный красавец с ребёнком и строгая женщина с умным, оценивающим взглядом. Встречались и знакомые, которые здоровались с нескрываемым удивлением в глазах.
Закупились знатно. Я брала своё привычное: яйца, творог, сметану. Глеб, к моему удивлению, включился с азартом: «Абхазские мандарины ещё есть? Дайте ящик. Творог домашний? Берем! Еще и молока, сметаны ...Рыбу свежую, вот эту, с озера. И гранатового сока, да, того, что давят тут же».
— Сок гранатовый очень полезен, — пояснил он, ловя мой удивлённый взгляд. — Особенно весной, витамины. Тебе тоже надо пить, — добавил он, глядя на меня так, словно я была его следующей проблемой, которую нужно решить.
Купили телятину свежую, кролика, домашних кур для бульона.
Вернувшись к машине, я начала раскладывать продукты: эти — маме, эти — себе. Глеб усадил Полю, а потом подошёл ко мне и, не спрашивая, положил в мой пакет две бутылки гранатового сока, винограда , мандаринов и кусок домашнего сыра.
— Не спорь, — сказал он, видя, что я открываю рот для возражения. — Маме полезно. И тебе тоже.
Спорить при всех действительно было бессмысленно. Я кивнула, сжав зубы.
— Остановите возле сквера, пожалуйста. Я быстро.
Я не хотела, чтобы мама и вездесущие соседи увидели эту бронированную машину у нашего подъезда. Расспросы, подозрения, ненужное внимание — я была не готова впускать хаос Глеба Чернова в спокойную, предсказуемую жизнь моей матери.
— Хорошо, — он не стал спрашивать почему. — Мы пока погуляем с Полей.
Мама, как всегда, ждала у окна. Увидев меня с тяжёлыми пакетами, выскочила в подъезд.
— Вероника! Что так долго? И кто это… такой высокий мужчина с ребёнком? — её глаза сразу загорелись подозрительным интересом.
— Мамуль, я на минуту! — заторопилась я, занося пакеты в квартиру. — У меня сегодня встреча с… новым клиентом. Отец просит о дополнительных занятиях с дочерью. Он как раз подвозил, мы с ним на ярмарке пересеклись. Прости, я обязательно заеду на неделе!
Мама, конечно, была недовольна. На её лице отразилась целая гамма эмоций: разочарование, тревога, желание покомандовать.
— Опять работа! Личной жизни никакой! В твои годы я уже… — начала она заезженную пластинку.
— Мама, пирогом пахнет бесподобно! — перебила я её, целуя в щёку. — Спасибо! Ты меня всегда выручаешь.
Она вздохнула, покорившись, и вручила мне завёрнутую в фольгу коробку с тыквенно-гречневым пирогом, своим новым диетическим шедевром.
— Хоть поешь нормально. А то на одних яблоках да твороге… Еще и кофе литрами ...— она не договорила, махнув рукой.
Я сбежала, чувствуя смесь вины и облегчения.
Вернувшись в машину, обнаружила, что Глеб купил Поленьке огромное облако сахарной ваты, и теперь они оба, отец и дочь, в салоне роскошного автомобиля, были перепачканы липкими розовыми нитями. Картина была одновременно нелепой и трогательной.
Мы поехали ко мне. Сначала все попили чай с маминым пирогом. Глеб ел с явным удовольствием, откусывая большие, мужские куски.
— Вкусно, — констатировал он. — По-домашнему. Правильно. Такую еду не купишь ни в одном ресторане.
Он хвалил, и я понимала — это не просто комплимент. Это часть его тактики: задабривание, демонстрация своей «простоты» и «нормальности». Я лишь вежливо кивала.
Потом Поля, с разрешения, побежала играть с Маркизом. Оказалось, они по дороге заехали в зоомагазин, и теперь она с гордостью вручила коту новую игрушку-удочку и пакетик дорогих лакомств. Маркиз, подкупленный, мурлыкал громче мотора внедорожника.
Мы с Глебом остались на кухне. Я вручила ему свой вчерашний план .Он взял листы , откинулся на спинку стула и стал читать. Лицо его стало каменным, непроницаемым. Он читал медленно, вдумчиво, иногда его бровь едва заметно подрагивала.
Прочитав, он отложил листы.
— Согласен со всем, — начал он неожиданно легко. Но в его глазах загорелся тот самый, опасный огонёк. — Только… как вы себе, Вероника Валентиновна, представляете техническую сторону? Чтобы Поля находилась у вас, нужны игрушки, книги, её вещи… Кроватку поставить негде. Где она будет спать днём? А? — Он сделал паузу, давая вопросам повиснуть в воздухе. — И вот как вы собираетесь совмещать — Полю и вашу работу? М? Я сразу сказал: хочу, чтобы моя дочь получала максимум внимания. Да и… допустим, я могу работать из дома. Но бывают форс-мажоры, срочные вызовы. Тогда как? И выходные… В эти дни я всегда на несколько часов в клубах появляюсь. Контроль.
Он бил точно в самые слабые места моего плана — в бытовую неустроенность и в жёсткость моего собственного графика.
— Будем как-то… совмещать, — начала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Выходные могу брать среди недели, мне так даже удобнее. А вот с местом… Вы правы.
Он медленно кивнул, словно только и ждал этой капитуляции.
— Значит, логичнее иначе. Я беру ваш рабочий график. Ежедневно вас возит мой водитель — экономия времени на дорогу . И вы работаете у нас. В привычной для Поли обстановке. Согласны?
Это был не вопрос. Это было предложение, от которого невозможно отказаться, поданное как единственно разумное решение. Он ловко перехватил инициативу, обставив всё заботой о ребёнке и удобстве.
Я посмотрела в сторону комнаты, откуда доносился смех Поли и довольное мурлыканье Маркиза. Девочка была счастлива здесь и сейчас. Но её мир — там, в той огромной квартире. Приучить её к моим тридцати двум метрам… Он был прав, как ни прискорбно.
— Согласна, — выдохнула я, ощущая вкус поражения. Но не окончательного. Тактического.
Уголок его рта дрогнул — короткая, почти невидимая победа.
— Вероника Валентиновна, а сегодня вы можете к нам? С ночёвкой. Мне нужно время, чтобы перевести дела в онлайн-режим. Да и суббота…
— А может, сегодня у меня? — вдруг выпалила я, ловя его на его же поле. — Я с подругой договорилась о встрече. Поля с нами погуляет. Она, кажется, уже дружит с Маркизом.
Он замер, оценивая. Отказ мог спровоцировать слёзы дочери, которая уже вовсю агитировала кота переехать с нами.
— Хорошо, — неохотно согласился он. — Думаю, она будет рада. Тогда… пишите, что из вещей привезти.
Полина, узнав, что остаётся, завизжала от восторга. Глеб, взяв список необходимого для неё (пижама, сменная одежда , любимая книжка, зубная щётка), уехал, пообещав вернуться к вечеру.
Я осталась наедине с ребёнком и котом. В тишине своей квартиры я вздохнула. Первый раунд остался за ним. Он диктовал условия. Но война только началась. И у меня ещё будет шанс дать бой. А пока… пока надо было кормить обедом маленькую девочку, которая смотрела на меня глазами, полными безграничного доверия. И ради этого взгляда можно было временно отступить.