Он — бывший зэк, а ныне законопослушный владелец элитных клубов. Она — детский психолог, нанятая в няни для его маленькой дочки. Он диктует правила. Она их нарушает. И теперь ему придется выбирать между своей железной волей и чувствами, которые он запретил себе много лет назад.
________________________________
Суббота. Начало марта. Весна в этом году ранняя. Снег тает быстро, обнажая чёрные проталины асфальта, солнце пригревает так, что хочется снять шапку, а птички, ошалевшие от света и тепла, чирикают на все голоса.
Я, как это заведено много лет, с утра поехала на ярмарку за фермерскими яйцами, творогом, сметаной и сыром. Мама ест всё исключительно домашнее. Она, после смерти отца, тщательно, почти с маниакальным упорством следит за здоровьем. Своим и моим, разумеется.
Знакомая до боли пятиэтажка. Поднимаюсь на второй этаж, открываю своим ключом дверь.
— Вероника! — тут же появляется недовольная мама. Её хмурый взгляд высказывает всё прежде, чем она откроет рот. — Сколько раз говорить, чтобы звонила в домофон? Меня это напрягает. Знаешь, сколько сейчас воров, мошенников! Могут следом за тобой зайти!
— Мам, ну что у тебя брать? Привет! — вздыхаю, ставлю пакеты на банкетку. Раздеваюсь, снимаю мокрые ботинки и прохожу в кухню. Начинаю выкладывать продукты на стол, застеленный вышитой скатертью.
— Как что? — возмущается она, наливая в фарфоровые пиалы чай. — А чешский хрусталь? А богемское стекло? Знаешь, сколько это сейчас стоит на аукционах? А бабушкины драгоценности? Они ещё... ух.
Слушаю в миллионный раз подробное описание семейных сокровищ молча. Только киваю. Возражать — себе дороже. Лучше перетерпеть этот ежесубботний ритуал.
— Мой руки! У меня сегодня запеканка. Диетическая, из тыквы и овсяных хлопьев с добавлением льна. Очень полезно для пищеварения и кожи. В твоём-то возрасте уже надо думать.
Киваю и иду в ванную. Смотрю на своё отражение: обычное лицо, ничем не примечательное. "В твоём-то возрасте"... Да мне всего тридцать. Но для мамы я уже почти на полпути к старости. Осталось еще парочку котов завести...один у меня есть. Маркиз. Старый , черный и пушистый. Наследство от бабушки .
Запеканка, действительно, оказалась вкусной, хотя я и не особо люблю тыкву с овсянкой.
Мама расспрашивает меня о работе, хотя и так всё знает. Я, как подневольный добросовестный агент, докладываю обо всём утром и вечером. Я живу отдельно, в бабушкиной квартире, в старой хрущёвке. Квартира небольшая, всего 32 квадрата, но мне в ней комфортно и тихо. Сделала косметический ремонт, мебель не сменила, а отреставрировала кое-что. Кроме... на кухне поменяла гарнитур, а вот газовую плиту 1966 года оставила. Она чугунная, работает прекрасно, и пламя у неё живое, не как у этих современных стеклянных панелей. Под неё и мебель подбирала. Теперь я в тренде. Сейчас опять в моде ретро-стиль, а у меня он самый что ни на есть аутентичный. Даже ковры оставила.
— Мам, мне пора. Спасибо! Всё очень вкусно. Я сегодня хотела поработать. У меня два сложных ребёнка появились. Надо составить индивидуальные планы.
— Вероника! Тебе пора расти, а не заниматься всем этим. И замуж. Ты ж уже... — она махнула рукой, — забыла, что часики-то тикают.
— Мам, помою посуду и...- вымыла пиалы, тарелки.- Все! Пока! — Быстро поцеловала её в щеку, взяла свой пакет с продуктами и выскользнула в прихожую.
«Замуж... работа...»
Мне тридцать. Были пару неудачных романов, которые закончились, едва начавшись. Слишком я, видимо, правильная, скучная, или слишком независимая. Все у меня слишком...
Сейчас я давно одна и, честно признаться, почти смирилась. Окончила сначала педучилище, потом университет. Специализация — детский психолог. Работаю с трудными детками. Ну как трудными... Для меня они просто другие, не такие, как все. Более подвижные, чувствительные, любознательные, откровенные... Часто — заброшенные или не понятые собственными родителями.
Думала обо всём этом, рассеянно глядя на ручейки талой воды у бордюра, и, подойдя к переходу, машинально сделала шаг на проезжую часть.
Рёв двигателя и резкий скрежет тормозов врезались в сознание раньше, чем в зрение. Огромный чёрный внедорожник, мокрый и брутальный, замер в сантиметре от меня. Я успела инстинктивно отскочить, но выронила пакет. Он шлёпнулся прямо на капот, и сметана с яйцами немедленно образовали жёлто-белую кляксу, которая с отвратительной медлительностью поползла по идеально чёрной, зеркальной поверхности.
— Бл*дь! Курица! Ты куда прешься? Машина мужик, она не тра..., она давит ! Дура! — Из машины вывалился мужчина, такой же огромный и «резко очерченный», как его авто. Он был одет в дорогую, но как-то небрежно надетую кожаную куртку. Лицо — скулы, тяжёлый подбородок, коротко стриженные волосы, пронзительные, почти ледяные , дьявольские глаза. — Цела?
— Да... — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. — Только... — кивнула на пакет.
— Слушай! Вот, — он сунул мне в руки пару хрустящих купюр, не глядя. — Купи себе. Мне не до этого! Полина! Потерпи, зайка, уже близко!
И тут я услышала его. Не крик, а тихий, захлёбывающийся плач из салона. Детский плач. Мой внутренний переключатель щёлкнул. Страх отступил, уступив место профессиональному рефлексу.
— Почему ребёнок плачет? — спросила я уже твёрже.
— Живот болит! Не знаю что делать! Мы ехали в клинику, а тут ты... — в его голосе сквозь злость пробивалась беспомощность, которая странно контрастировала с его внешностью.
Не думая, я оттолкнула его и рывком открыла заднюю дверь. В детском кресле сидела пригоженькая девочка лет трёх, с большими, полными слёз глазами цвета неба. Она сжалась в комочек от боли.
— Малышка, где болит? Очень сильно? — Она всхлипнула и кивнула, прижимая ручки к животу. — Сейчас, сейчас...
Я отстегнула ремни и, сев рядом, тёплыми ладонями начала мягко, по часовой стрелке, массажировать её животик, напевая что-то успокаивающее. Через пару минут всхлипывания стихли.
— Легче? — Девочка посмотрела на меня, затем на отца, и робко кивнула.
— Так! — Голос мужчины прозвучал прямо над ухом. — Поедешь с нами. — И прежде, чем я успела возмутиться, он буквально как пушинку втянул меня назад в салон на место рядом с девочкой и захлопнул дверь. — А то я... черт знает как объяснять врачу, что да как. Ты, вроде, в теме.
— Я вообще-то... — начала я.
— Сиди. Пристегнись. — Он рявкнул это, уже садясь за руль, и машина резко рванула с места, вклиниваясь в поток. Я автоматически пристегнулась, а моя рука сама потянулась к маленькой ладошке Полины. Девочка доверчиво сжала мои пальцы.
Я смотрела в затылок этому варвару за рулём и понимала: моя тихая, размеренная суббота только что закончилась. Началось что-то новое. И, судя по всему, очень шумное.
_____________________
РЕШИЛА НАЧАТЬ С ЭТОЙ ИСТОРИИ. ПРО КРЕЩЕНСКИЕ ГАДАНИЯ ЧУТЬ ПОЗЖЕ ...НАДЕЮСЬ, ОНА ВАМ ПОНРАВИТСЯ. ЖДУ ВАШИХ КОММЕНТАРИЕВ, ОЦЕНОК , ДОЧИТЫВАНИЙ.