Приход подруги немного успокоил, но не растворил камень в груди. Я — человек плана. Эта потребность, кажется, была заложена в ДНК вместе с родительскими генами. Моя мама — бессменный начальник планового отдела на градообразующем предприятии, человек, для которого хаос хуже личного оскорбления. Папа, ее правая рука и опора, поднялся с простого наладчика до замгендиректора. Они выстроили не только карьеру, но и нашу жизнь — по линейке, с прогнозом и резервом на форс-мажор. Предприятие выстояло в лихие 90-е, а вот сердце папы остановилось внезапно, прямо на рабочем месте, на совещании по квартальному плану. Ирония судьбы была горькой и беспощадной. Мама, наш вечный штурман и капитан , чуть не разбилась о камни отчаяния, но вовремя взяла себя в руки. Мы выплыли. Но боль и страх перед неожиданным, перед тем, что нельзя просчитать, остались навсегда. Теперь мама командует только мной, своей вселенной, сузившейся до размеров квартиры. И я, как верный солдат, выполняю субботний ритуал закупок — это мой способ поддерживать в её мире иллюзию контроля.
Завтра — снова суббота, снова ярмарка. Но сначала — битва.
Я легла в свою уютную, знакомую до каждой пружинки кровать, открыла ноутбук. Нужен был детальный план, дорожная карта предстоящего разговора с Черновым. Пункты, подпункты, возможные возражения и контраргументы. Только погрузившись в структуру, я могла почувствовать почву под ногами рядом с этим человеческим ураганом.
Текст смс пришёл, когда я как раз выписывала «Пункт 4. Личное время и неприкосновенность».
Сообщение от «Г.Ч.». Сердце ёкнуло нелепо.
- Искупались. Выпили чай, тот, что вы купили. Почитал сказку. Поля спит.
Всё сухо, по делу. И следом — фото. Поля, уткнувшись носом в подушку , спит, сжимая в руке осьминожку, которого мы купили вчера. Что-то дрогнуло внутри, стало тепло и тревожно одновременно. Но это ещё не всё.
- Но... это правильно? Поля, слушая сказку про репку, заявила, что там была не кошка, а Маркиз. И это он вытащил репку. Только он смог. Он же... сильный. Пришлось три раза перечитывать, пока прочитал без ошибок. Это нормально?
Я рассмеялась тихо, в темноте. Представила эту картину: огромный Глеб, с его наколками и тяжёлыми кулаками, сидящий на краю розовой кровати, сдерживая раздражение, перечитывая: «…позвала… Муркиза… Муркиз за… бабку…». Уголки губ сами потянулись в улыбке.
- Молодец, Полюшка, — подумала я. — Командой мы этого бульдога перевоспитаем быстро .
Набрала ответ, стараясь быть сухой и профессиональной:
- Ничего страшного. У Полины хорошо развито ассоциативное мышление. Она переносит знакомые и приятные образы в новую для себя реальность. Это признак живого ума и адаптации. Всё в порядке.
Ответ пришёл почти мгновенно:
- Спасибо! Успокоили, Вероника Валентиновна. Доброй вам ночи и сладких снов.
И я, скрепя сердце, ответила: «Спасибо. И вам, Глеб Геннадьевич, крепкого сна.»
Дипломатичное перемирие на ночь. Странное ощущение.
Закончив план, я уснула с чёткой мыслью: завтра всё будет под контролем.
Проснулась ровно в семь, как всегда, без будильника. Маркиз уже восседал на тумбочке, его зелёные глаза неподвижно наблюдали за мной. Его беззвучный приговор: «Завтрак опоздал на три минуты».
Накормила его, приняла душ, приготовила себе простой завтрак — всё по плану. В восемь тридцать я была готова. Оделась, взяла сумку с кошельком и списком, повешенную на крючок с вечера. Чётко. Я открыла дверь, чтобы выйти и успеть на ярмарку до их визита.
И в этот момент, на самом пороге, зазвонил телефон.
Знакомый номер, и интуиция шепнула гадость. Подняла трубку.
— Доброе утро, Вероника Валентиновна! — Голос Глеба звучал приветливо, но под этой бодростью чувствовалось напряжение провода. Незапланированный звонок. Нарушение плана. Тревога, холодная и знакомая, сжала желудок.
— Доброе утро. Случилось что-то? У вас планы изменились? — В душе коварно зашевелилась надежда. Может, передумал? Отказался? Освободил меня от этой авантюры?
— Мы тут… — начал он, и в трубке послышался шум, скрип кожаного сиденья.
— Никааа! — внезапно в речь врезался весёлый, звонкий голосок. — Я всё съела! Какао выпила и… — её перебили.
Сердце упало. Не отказ. Что-то другое.
— Что? — спросила я уже жёстче.
— Нууу… съела бутерброд с папиной колбасой. И конфеты. Можно? — Поля выпалила это с такой непосредственностью, что я представила её довольную мордашку.
— Поля! — Глеб рявкнул в трубку, уже не приветливо, а срываясь на привычный ему рык. — Зачем сдаёшь папу, как…
— Нечего на ребёнка ругаться! — перебила я его, и мой голос зазвенел, как лезвие. — Надо следить за тем, что она ест! Мы же договорились! Вы дали слово!
— Мне что, у неё изо рта вытаскивать? — огрызнулся он. — Все мы выросли на «Докторской» и живы-здоровы. — Он фыркнул. Точь-в-точь как норовистый жеребец, которого пытаются взять в узду.
Хладнокровие начало давать трещину. Этот человек не просто нарушал правила — он демонстративно плевал на них, проверяя границы.
— У вас ко мне был вопрос? — спросила я, стараясь вложить в голос всю ледяную вежливость, на какую была способна. — Я спешу. Могу не успеть вернуться к назначенному времени.
— Предложение, — коротко бросил он.
— Какое? — я намеренно сделала паузу.
— Только не руки и сердца, не надейтесь.
Он фыркнул снова, но на сей раз в его голосе прозвучала какая-то мрачная усмешка.
- Руки у вас есть, это видно даже слепому , а вот с сердцем... сомневаюсь в его наличае . - парировала я очередной выпад. - И... вы забыли о чем мы вчера договорились? Мне уже пора отказываться?
— Нет! — в его голосе вспыхнула искренняя, почти паническая нотка. Он испугался. Хорошо. Значит, рычаг давления есть. — Прости - те ! Ладно. Теперь по делу . Я подумал… нам тоже нужны фермерские продукты, раз уж вы за здоровое питание. Можем купить вместе. И вам поможем с пакетами. Обещаю, яйца больше не бить.
Он произнёс это почти как мальчишка, предлагающий помириться. Но за этим стоял железный расчёт. Он не спрашивал. Он информировал.
— Хорошо, — сказала я, быстро соображая. — А вы будете вдвоём или… — я вспомнила про его теней, тех безликих огромных охранников. Они на ярмарке будут смотреться как инопланетяне , всех распугают. И продавцов и покупателей.
— Они мешать не будут. Обещаю. Только пакеты носить. А потом завезём вас к маме. Согласны?
Он выстроил идеальную логистическую цепочку, не оставив ни одной лазейки для отказа. Удушающая эффективность.
— Хорошо, — повторила я, чувствуя, как почва, на которой я только что стояла, уходит из-под ног.
— Тогда… мы уже в машине. Едем. Десять минут, и мы у вас.
— Жду.
Он отключился, не дав сказать ни слова. Я медленно опустила телефон, не двигаясь с места. Потом отступила назад, в прихожую, и опустилась на пуфик, прислонившись спиной к прохладной стене.
— Он издевается? — прошептала я в тишину. Маркиз, подошедший и севший напротив, смотрел на меня своим непроницаемым взглядом. — Он не ждал моего согласия. Они уже были в пути. Они звонили из машины.
Это была демонстрация силы. Тактический манёвр. Он смешал мои личные планы со своими, вторгся в мой субботний ритуал, взял под контроль моё перемещение. И сделал это под благовидным предлогом помощи. Самый опасный вид атаки — когда её маскируют под заботу.
Я закрыла глаза, пытаясь заглушить нарастающую ярость и чувство ловушки. Он проверял, как далеко может зайти. И если я сейчас сдамся, позволю ему диктовать правила этой «совместной» поездки, то всё. Границы будут стёрты ещё до начала работы.
- Нет, — подумала я, открывая глаза. В них отразилась холодная решимость в зеркале прихожей. — Не получится, Глеб Геннадьевич. Война объявлена. И первое сражение начнётся ровно через десять минут у моего порога. На моей территории .
Я поднялась, поправила прядь волос и твёрдо пошла в комнату , села в кресло . Пусть ждут. Пусть звонит в домофон или по телефону . Я выйду, когда буду готова. Не раньше. Первый урок: мой дом — моя крепость. И распорядок в ней устанавливаю я.