В 8 зале Исторического музея посетители могут увидеть два большеформатных полотна кисти Генриха Семирадского «Тризна дружинников Святослава после боя под Доростолом» и «Похороны руса в Булгаре». Картины безусловно обращают на себя внимание, но и история их создания не менее примечательна.
Впервые граф Алексей Сергеевич Уваров, председатель Ученой комиссии по созданию Исторического музея в Москве, предложил привлечь Семирадского к созданию картин в 1878 году. Решение было принято, когда граф А. С. Уваров повелением Александра III стал председателем Строительной комиссии. К маю 1881 года у историка уже было представление о будущем оформлении интерьеров и полотнах для их украшения.
Ученую карьеру граф начал с изучения античных памятников, участвуя в раскопках Северного Причерноморья в 1848, 1853 и 1854 гг., на основании чего издал «Исследование о древностях Южной России и берегов Черного моря» в двух частях. Уварову была по душе трактовка Семирадским римских сцен, многие работы художника отличались точностью и подробностью воспроизведения предметного мира древности.
Направление развития исторической живописи давно привлекали графа Уварова. Например, он часто обращал внимание на работы ключевого автора жанра, художника В. Г. Шварца, и даже приобрел его картину «Немецкие послы в посольском приказе» для Исторического музея. Будучи председателем Московского общества любителей художеств, он поощрял исторические сюжеты в работах: в 1874 году провел конкурс картин из русской истории, консультировал художников, отвечал на вопросы и направлял их на путь исторической живописи.
Заказ графа А. С. Уварова Г. И. Семирадскому оказался беспрецедентным для отечественной исторической живописи — темы работ выходили за пределы репертуарного набора исторической живописи в национальной школе. Заказчик-историк и исполнитель-художник создали уникальный славянский диптих, историческая концепция которого во многом базировалась на взглядах графа Уварова.
В течение долгого времени это видение приводило к конфликтам с архитектором здания В. О. Шервудом. Последний в своих эскизах опирался на взгляды историка С. М. Соловьева, что не нравилось графу Уварову — он критиковал проекты Шервуда, считая их в большей степени художественными, чем историкоцентричными, что противоречило самой концепции Исторического музея. Этот спор привёл Уварова к выводу о необходимости строгого контроля над художниками — от замысла до деталей.
Таким образом, выбор художника для оформления музея был обусловлен еще и способностью передачи исторических подробностей без искажения. Семирадский, в свою очередь, был отмечен Уваровым за «археологичность» античных композиций. Уже в 1870-х гг. Семирадский был одним из самых известных и обсуждаемых исторических живописцев, более того, к тому времени еще не было создано значительных работ художниками из общества Передвижников.
Решение пригласить именно Семирадского вызвало недовольство в художественных кругах. Как позже писала газета «Новое время» со слов Ивана Крамского, художник и коллекционер Михаил Боткин, узнав об этом, пытался отговорить графа Уварова. Боткин доказывал, что подобный персональный заказ, миновавший других мастеров, был преждевременным и даже оскорбительным для профессионального сообщества.
Личное знакомство художника и историка, вероятнее всего, произошло в 1887 году, когда Семирадский расписывал придел Александра Невского в храме Христа Спасителя. В июле 1881 года он даже гостил в усадьбе Уваровых Поречье. О пребывании художника свидетельствует автограф Семирадского в гостевой книге усадьбы и воспоминания юной графини А.В. Олсуфьевой:
«В нашу бытность это лето в Поречье приехал художник Семирадский, который сказал при мне: „Можно вообразить, что я в Италии — так тут все хорошо, так красиво“»
«По всей вероятности, я напишу для нового музея две масштабные картины, сюжетами которых будут сцены из жизни славян-язычников, за гонорар от 30 000 до 40 000 рублей».
На основе утверждённого эскиза Семирадский создал подготовительный картон, подготовительный рисунок с эскизом картины, и приступил к работе на большом холсте «Похороны руса в Булгаре». В этот период происходила непосредственная «интеграция» археологических вещей в художественную ткань.
К февралю 1883 года стало ясно, что к открытию музея, приуроченному к коронации Александра III, картина не будет готова. Семирадский пишет Уварову честное письмо: «Похороны руса» не окончены, а «Ночные жертвоприношения» («Тризна») «никак не поспевают к сроку». Он предлагает компромисс: прислать первую картину в незавершённом виде, чтобы можно было судить «об общем её эффекте», а после показа вернуть в Рим на доделку.
Уваров, для которого было критически важно показать хоть что-то из грандиозного художественного замысла, согласился. Однако этот план рухнул из-за несчастного случая. В апреле-мае 1883 года, при переносе картины «Похороны руса» в новую мастерскую Семирадского на римской виа Гаэта, холст был серьёзно повреждён. Последовавшая неудачная реставрация, подклейка, привела к тому, что основа покоробилась. Картина стала физически непригодна для отправки в Москву. Семирадский с горечью сообщил об этом Уварову:
«при переноске ее [картины] из одной мастерской в другую до того мне ее испортили, что пришлось подклеить ее холстом, чтоб предохранить от окончательного уничтожения»
В результате 27 (15) мая 1883 года император Александр III, завершая коронационные торжества, осматривал музей, а 2 июня (21 мая) состоялось его публичное открытие, где присутствовали великий князь Сергей Александрович, городские власти, научная общественность, журналисты — и оба события прошли без картин Семирадского. Для Уварова, вложившего в этот проект колоссальные интеллектуальные и организационные силы, это был тяжелейший удар.
Осенью 1883 года Уваров написал московскому генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу письмо с просьбой об отставке. Прибытие картины «Похороны руса» в Исторический музей состоялось лишь спустя год после его открытия — сам граф Уваров писал Сергею Александровичу, что несмотря на отставку консультировал художника до момента отправки картин из Рима в Россию.
Финальное утверждение картин Ученым советом, согласно документам, произошло в мае 1884 года. Вероятно, уже в 1885 году обе картины были размещены в экспозиции, где остаются до сих пор.