Первая часть:
Крестьянин и разоритель гнёзд
Когда Густав Глюк назвал гравюру из книги «Корабля дураков» Себастьяна Бранта источником вдохновения для картины Брейгеля «Разоритель гнёзд», он, видимо, не обратил внимания, что глава, которую иллюстрирует эта гравюра, содержит не один, а два примера упрямства и самоуверенности.
Тридцать шестая глава начинается с похитителя гнёзд, который переоценивает свои силы и забирается слишком высоко, но затем упоминается второй дурак, тот, кто
сбивается с правильного пути (Der irrt gar oft auf ebnem Wege).
Этот дурак находится в таком же затруднительном положении, как и первый. Ведь он
не находит дороги, ведущей домой, падает и остаётся один (Auf denen Heimkehr nicht wird sein / Weh dem, der fällt und ist allein!).
Чтобы подчеркнуть оба примера самонадеянности, Брант повторяет их:
Дурак может больно упасть,
Ведь он лезет за гнёздами на дерево,
Или ищет дорогу там, где её нет.
[Die suchten Weg, wo’s keinen gab
Und steigen Vogelnestern nach].
Себастьян Брант уделяет столько же внимания глупцу, который сбился с пути, сколько и расхитителю гнезд.
Брейгель делает то же самое.
Идущий крестьянин занимает центральное место в композиции, и хотя красные штаны привлекают внимание к разорителю гнезд, именно указательный палец и взгляд вверх путника гарантируют, что зритель заметит альпиниста, цепляющегося за дерево, чьё шаткое положение подчёркивается падающей с головы шляпой.
Расхититель забрался слишком высоко и рискует упасть, но положение крестьянина, наблюдающего за ним, столь же опасно.
Он сбился с правильной дороги, и следующий шаг отправит его в воду.
Текст тридцать шестой главы «Корабля дураков» Себастьяна Бранта описывает обоих главных героев «Разорителя гнёзд» и предостерегает от упрямства и уверенности в своей правоте.
Нет ничего удивительного, что Брейгель вдохновлялся «Кораблем дураков» Себастьяна Бранта.
Это была одна из самых новаторских и влиятельных книг шестнадцатого века, а сочетание текста и иллюстраций сделало её предметом особого интереса художников.
Брант был автором ряда научных работ, включая издание «Энеиды» Вергилия, но «Корабль дураков» предназначался для более широкой аудитории и был написан на разговорном языке, опираясь на пословицы и популярную культуру, а также библейские и классические источники.
Впервые опубликованная на немецком языке в 1494 году, затем распространившаяся по всему северу на латыни — версия Лохера в 1498 году и версия Марнефа в 1499 году — со временем она была переведена на многие языки.
В некоторых из этих версий гравюра с изображением расхитителя гнезд используется для иллюстрации совершенно другой темы.
В «Der zotten ende der Narren Scip» (нидерландская версия, опубликованная Ги Маршаном в Париже в 1500 году) грабитель гнёзд сопровождает главу 109, посвященную судьбе и превратностям случая.
В других версиях глава тридцать шестая вообще полностью опущена.
Несмотря на наличие нидерландского текста, Брейгель опирался, вероятней всего, именно на немецкий оригинал.
Пристальное внимание, которое Брейгель уделил тридцать шестой главе Бранта, и тщательность, с которой он изобразил двух персонажей, их действия и взаимоотношения, можно увидеть, сравнив картину с двумя более поздними работами: рисунком XVII века Давида Винкбонса, на котором изображен расхититель гнезд,
и копией картины, сделанной сыном Брейгеля, Питером Брейгелем Младшим.
На рисунке Винкбонса шутка очевидна — у одного из мужчин, указывающих на разорителя гнезд, воруют мешок с деньгами, — и вместо того, чтобы цепляться за ветку дерева, расхититель надежно расположился на ней.
В копии Брейгеля Младшего пейзаж расширен с обеих сторон, что, вероятно, отражает интересы аудитории XVII века, но отвлекает внимание от главных фигур и нарушает компактную организацию оригинала, включая диагональ, идущую от грабителя гнезда через указательный палец крестьянина к искривленному дереву, свисающему над водой.
Кроме того, Брейгель Младший изменил взгляд идущего крестьянина и поместил его дальше от ручья.
Вместо того чтобы глядеть в сторону грабителя, он смотрит прямо перед собой, и его нога больше не стоит на самом краю.
На картине Брейгеля Старшего мало шансов, что идущий человек не упадет в воду. В копии Брейгеля Младшего это ощущение надвигающейся катастрофы утрачено.
Внимательность к тексту Бранта и тщательность, с которой он создавал картину «Разоритель гнёзд», позволяют предположить, что художнику были близки проблемы затронутые в книге, а точнее – вопрос безоговорочной веры в собственную позицию.
В то время, когда религиозная вражда вызывала глубокие разногласия в Нидерландах, а люди страдали от жестокой политики герцога Альбы, включая насильственные преследования всех, кого обвиняли в ереси, непримиримость тех, кто считал себя правым, а своих оппонентов — неправыми, представляла большую проблему.
Популярная немецкая сатира Бранта, «Корабль дураков», дала Брейгелю возможность создать сюжет, в котором действия каждого крестьянина отражают ту враждебность, что присутствовала тогда в религиозных спорах.
В тридцать шестой главе «Корабля дураков» “забравшийся слишком высоко” отождествлялся с "Ketzer (еретиком)", глупцом, который ставит своё собственное мнение выше догм церкви.
Слишком высокое стремление к вершинам было распространенным признаком чрезмерных амбиций – в «Proverbia communia / Пословицах общины» говорилось:
Лучшие скалолазы чаще всего ломают себе шеи,
но к 1560-м годам оно стало ассоциироваться именно с реформаторами и их утверждением, что они обладают привилегированным знанием о священных вопросах.
По мнению их противников, секты задирали нос, подменяя авторитет и накопленную мудрость церкви собственными откровениями и пониманием Библии.
Контекст ереси на картине ещё более очевиден, если учесть, что похищения гнезд в те времена связывались с иконоборческими разрушениями. Согласно современному летописцу Маркусу ван Ваерневику, проповедники Реформации призывали своих последователей
грабить и разрушать гнезда, где прячутся грифы и ястребы, то есть монастыри, которые их приютили.
Изображение Брейгелем человека, разоряющего птичье гнездо, вызывало ассоциации с хаосом, который сеяли иконоборцы, вторгаясь в монастыри, церкви и центры церковного богатства, оскорбляя духовенство и монахинь, сжигая книги, ломая органы, уничтожая картины, разбивая скульптуры и напиваясь освященным вином.
Хотя религиозно мотивированные люди часто больше стремились к разрушению, чем к воровству, на картине Брейгеля мешок, лежащий на земле и готовый принять добычу грабителя, был напоминанием о том, что другие быстро примыкали к беспорядкам и наживались на религиозных волнениях.
Ричард Клоу (1530–1570), другой художник, писал из Антверпена о росте беззакония и своих опасениях по поводу надвигающегося восстания. Он сообщал, что почти каждую ночь дома взламывались и грабились, и, описывая разрушения, причиненные иконоборцами, он предполагал, что кражи совершались не
протестантами, а бродягами, которые приходили следом.
На картине Брейгеля «Несение креста» (1564) можно увидеть мужчин с большими мешками на плечах, которые убегают, что является вполне реалистичной деталью, поскольку взломы и кражи были обычным делом в те времена, когда люди переключали свое внимание, например, на публичную казнь.
Мешки также фигурируют описанном в известном эпизоде 1567 года, когда Турне, осажденный одиннадцатью ротами солдат, получил предупреждение, что город будет сожжён дотла, а все жители преданы мечу, если они не разоружат и не подавят реформатскую религию.
Когда город капитулировал, разочарование солдат, лишенных добычи, разделили
восемьсот или девятьсот негодных крестьян, которые следовали за полками, каждый из которых был снабжен большим пустым мешком, которые они рассчитывали наполнить добычей
, которую они украдут во время резни.
Религиозный подтекст на картине считывается и в крестьянине, который вот-вот упадёт в воду.
Идти по неверному пути было тогда общепринятой поговоркой — Эразм включил «Tota eras via (ты совершенно сбился с пути)» в свои «Пословицы» и сказал, что это относится "к тем, кто сильно заблудился", — но к 1550-м годам следование по неверному пути часто стало отождествляться с "широкой дорогой" папистов.
Ван Ваерневик писал, что реформаторы осуждали духовенство Римской церкви как "проповедников широкого пути".
Брейгель, наверняка, был знаком с идеей широкой и узкой дороги и их связью с религиозной борьбой. Так как гравюра Мартена ван Хемскерка (1498-1574) «Узкий путь к спасению» (основанная на Евангелии от Матфея 7:13–14: "Входите узкими вратами, ибо широки и легки врата, ведущие к погибели") была выпущена Иеронимом Коком, когда Брейгель работал на издателя.
На гравюре спасаются только те, кто оставил свои мирские вещи.
Мирскость была частым обвинением в адрес Римско-католической церкви.
Будучи католиком, Ван Ваерневик горько жаловался на "богатые монастыри и аббатства".
Если крестьянин в «Разорителе гнёзд» воспринимался как идущий по "широкой дороге" папистов, то это был мощный образ для того времени.
Продолжение:
P.S. Приглашаем вас посетить наш телеграмм-канал, там много всего интересно. А уж сколько прекрасных картин у нас в вк. Ждём вас с нетерпением!