***
Июнь
Человек лежал и почти не дышал. Все тело его болело, ломило, выкручивало. Он лежал в углу старого сарая на холодной земле, а в голове прокручивались картинки его жизни. Он думал о том, как нелепо все закончилось. О том, что ему почти удалось переписать жизнь и добиться всего, чего хотел. Цель была так близка. Он прожил тридцать пять счастливых и интересных лет. Он даже спасал жизни. Его любили. Им восхищались.
Ему удалось проделать работу над ошибками, удалось исправить несправедливую расстановку судьбы: когда он родился у алкоголички и проститутки, а стал тем, кем стал — уважаемым, важным человеком.
И когда все пошло не так? А главное, почему? Ведь он старался. И жил правильно, достойно.
Человек не понимал. И сожалел о несправедливости судьбы. Он лежал на холодном полу в сарае, а перед его мысленным взором мелькали картинки: мать, учительница, женщины, которых он, как маленький звереныш, кидал на асфальт, с которых срывал украшения. Ему хотелось быть сильным, хотелось чувствовать власть. Да, он совершал ошибки. Много ошибок. Но он же их исправлял. Всплывали и другие воспоминания: сотни пациентов, женщин, мужчин, детей, которых он оперировал на столе. Которым давал второй шанс на жизнь. Лицо дочери тоже возникло перед ним. Он никогда не испытывал к ней никаких чувств, как и к своей жене. Просто знал, что не способен любить ни одну женщину. И не было в этом его вины. Таким родился.
И как так случилось, что он проиграл? Где просчитался?
Человек не понимал.
Он стонал и пытался отогнать картинки. Они измучили его. И тут он услышал стук, плач, крики. А потом к нему ворвалась женщина. Он не мог разглядеть ее лицо. Его глаза отекли и слиплись от крови. Он не мог произнести ни слова, только отдельные звуки.
Он чувствовал, что она осматривает его, а потом ощутил, как что-то холодное, мокрое касается его губ. Он распробовал капли воды у себя во рту и понял: она пытается его спасти. Он знал, как врач знал: ничего у нее не получится. Он уже не жилец. Вот ведь насмешка судьбы.
Он лежал в углу на бетонном полу, и она сидела рядом с ним и плакала. Оплакивала его, еще живого. Но доживающего последние минуты. Она, женщина.
Он подумал о той, которую убил. Последней. Он позвонил ей по телефону и измененным голосом прокричал, что умирает. Надеялся, что Вика придет спасть соседку. И она пришла.
Женщины — очень глупые создания. Им всегда хочется кого-то спасать. В этом, наверняка они чувствуют свою власть.
Ему понадобился всего один удар. Она не ожидала его. Когда увидела старуху, лежащую на полу, кинулась к ней. И это было ошибкой. Вика рухнула моментально. Он подхватил ее и вынес в подъезд. Рисковал, впрочем, не больше, чем всю свою жизнь. Он знал, что девушка мертва. Но решил завершить картину еще ударом ножа. Потом снял с себя дождевик дочери и перчатки, позаимствованные из ее салона, скрутил в комок и бросил все в мусоропровод, добавив несколько волос Юли к общей картине. Он готовился и знал, что у него все должно получиться.
Затем вернулся в квартиру к женщине и тщательно там прибрался. И только под самое утро, когда весь город спал, он покинул чужую квартиру и отправился домой, а потом и на работу.
Он не жалел о сделанном. Не жалел дочь. Не жалел женщину, которая его спасла и вывезла из родного города. Какое они могут иметь значение? Одна — выжившая из ума бабка, вторая — глупая маникюрша. Что они могли сделать для мира? Ничего. А он мог. У него была такая возможность. Он мог вывести медицину на другой уровень, мог влиять на принятие решений и помогать людям в городе, который стал ему родным.
Если бы у него все получилось. Если бы все пошло так, как должно было пойти.
И почему жизнь так несправедлива?
***
Конец сентября
Мы с Денисом смотрели на небо. Сквозь черную небесную гладь прорывались яркие всполохи зеленого и фиолетового цвета. Они трещали и перемещались в пространстве.
— Красиво, — сказала я.
— Никогда не видел Северное Сияние. Только на картинках.
Вот уже два дня, как мы приехали на Север, в Териберку. Лето вышло суетным, нас постоянно таскали по допросам, а потом по судам. Лилия продолжала защищать интересы Юлии. И если бы не показания Дениса, ей бы точно удалось выйти полностью сухой из воды. Он отказался лжесвидетельствовать. А я в допросах ссылалась на свою потерю памяти, сотрясение мозга и отравление. И хранила молчание до конца.
Лилия была хорошим адвокатом, поэтому Юлю осудили условно и выпустили в зале суда.
Петр Рябинин получил восемь лет за убийство Мельникова и покушение на наше убийство и отбывает наказание в колонии общего режима. Сделка со следствием дала ему хорошую скидку в сроке и условиях отсидки.
Про то, что Мельников жил под чужой фамилией, был последователем маньяка и хладнокровным убийцей, на счету которого смерть Вики (а по нашим суждениям еще как минимум трех женщин: Брагиной, собственной матери и паспортистки) никто и никогда не узнает, потому что дело это решили замять и скрыть от общественности. Наш город очень любил отца Юли, ведь он был отличным хозяйственником и помог сотням людей. А еще он был начинающим политиком и ему жали руку на самых верхах.
Дима Конев, он же Егор Петров, так и не попал под следствие, потому что до сих пор находится в больнице, в вегетативном состоянии. Юля сильно его приложила чугунной сковородкой. И врачи не дают никаких утешающих прогнозов. Мать Юли продолжает его навещать и верить в лучшее.
Юля готовится вступать в права наследования состоянием отца. Первым делом она съехала от матери в его квартиру, так как была там прописана все это время. Через пару месяцев Юля станет невестой с приданым.
Она пришла ко мне в гости однажды. Но разговаривали мы на пороге квартиры. Я больше не собиралась пускать ее в свой дом и в свою жизнь. Я считала, что долги выплачены с лихвой, а дальше — у каждой из нас своя жизнь.
От Миши тоже были новости. Как-то по телевизору передали, что его организация замешана в мутной истории. То ли убили кого-то одного, то ли сразу нескольких. В деле фигурировали известный в нашем регионе бизнесмен, Владислав Крутов и его жена. Когда Лилия рассказала мне об этом, я не захотела вникать. Хватит с меня расследований. Мне нужен отдых. А вот Лилия раздумывала выступить ли ей адвокатом или нет. Она любила такие дела, в которых дурно пахло большой политикой и влиянием. А еще попыткой укрыть какие-нибудь важные факты.
Фотографии моего одногруппника Ильи я не стала нигде размещать. Не хотела пачкаться. Но и оставлять зло безнаказанным не стала. Я отправила Илье анонимное письмо с копиями снимков и написала, что, если его имя всплывет хоть в одном деле, связанным с недостойным поведением по отношению к женщине, снимки станут достоянием общественности. Надеюсь, он больше не причинит зла ни одной девчонке. А сам пусть развлекается как хочет. Это его право.
Кость на ноге срослась за три месяца, все это время я гоняла на костылях, а Денис за мной приглядывал. Хотя кто за кем — еще вопрос. Денис проходил восстановление и реабилитацию после очередного приступа рассеянного склероза. Ему подбирали новую терапию, чтобы опять выйти на устойчивую ремиссию. Конечно, наше расследование не прошло бесследно для его здоровья. И мне было грустно: я излечилась от своих страхов, а вот он от своей болезни убежать не смог. Она догнала его в самый неожиданный момент.
Но было в этом и кое-что хорошее. Мне кажется, он открыл в своем сердце надежду. Не на исцеление, конечно. А на то, что у него могут быть не только работа, но и близкие отношения. И даже, возможно, в будущем, семья. Он получил опыт тотальной уязвимости. И того, что я не убежала от него в панике и страхе, что он какой-то прокаженный. А была рядом. Потому что, когда тебе человек нравится, ты принимаешь его вместе с его тараканами. Даже если один из них особо большой и неприятный. А еще — неизлечимый.
Я впервые в жизни ощущала свою силу, свободу, взрослость. И свое желание быть в отношениях с ним. Мы столько всего прошли вместе, что не удивительно, что я прониклась особым чувством к нему.
Когда я положила перед ним путевки на Север, он вздрогнул:
— Это за то, что я тебя уронил с лестницы? — спросил он. — Такая изощренная месть?
— Мне по работе надо, — ответила я. Все это время я продолжала писать заметки в блог. — Я хочу посмотреть другой Север. И навестить старых знакомых. Лилия сделала нам новые пропуска.
И мы поехали.
Когда мы наведались в гости к старому участковому, встретили у него женщину. Виктор Иванович, смущаясь, накрывал стол и рассказывал, как давным-давно познакомился со своей Викой, соседкой по лестничной площадке. Я видела, как блестят их глаза и удивлялась: ну почему в тот раз старик казался мне таким одиноким? Ведь он действительно счастлив.
Север больше не казался мне отвратительным. Полярный день подошел к концу, и близилась полярная ночь. Деревья теряли листья. У подъездов еще можно было увидеть цветы, доживающие свои последние дни. Воздух был холодным, бодрящим.
Городской парк выглядел потрясающе. Я впервые увидела, как растут белые грибы и подберезовики прямо возле лавочки, почти из асфальта.
В парке мы встретили старого физрука, который занимался на небольшой спортивной площадке с пенсионерками физкультурой. Женщины размахивали руками и ногами, и то и дело слышались шутки и смех.
Я теперь видела, почему эти люди живут здесь, почему остаются и не уезжают. Я понимала их, хоть и не представляла, что когда-нибудь смогла бы так.
***
На следующий день мы отправились в Териберку, к Баренцеву Морю. И вот там, утопая сапогами в кустах черники и брусники, растущих буквально везде, и разглядывая мощную скалу, по расщелине которой стекала вода прямо в море, я оценила величие Севера. Его красоту. И вспомнила слова старого участкового: «На Севере ты как нигде близок к Богу». Я понимала, что он имел ввиду. Ощущала это всем своим сердцем. Мы, два маленьких человека, держались за руки и смотрели на залив. Мы были одни на краю земли. И соленый ветер целовал наши щеки. Я сжала руку Дениса крепче и мои глаза наполнились слезами восторга.
Я думала о том, как плохо и горько, если ты одинок и смотришь на мир сквозь призму своего отчаяния. Я вспоминала свое первое ощущение от северного города, от жителей. Все изменилось за каких-то три месяца. Я стала другой. И многое поменялось в моей жизни.
Всегда будет шанс что-то изменить. Иногда, даже не один. Много шансов. Вопрос только в том, как распорядишься этими возможностями и на что потратишь свои силы.
На месть? На борьбу с реальностью и попытку решить проблемы за чужой счет? На достижения, на стремление властвовать? На завоевание мира и славу? На легкую необременительную жизнь, оплаченную из чужих карманов? На что ты решишься? Но главное, чем ты заплатишь?
История, в которой мы знатно поковырялись, заставила меня о многом задуматься. Тогда, в середине июня, как только Лилия ушла из моей медицинской палаты, а Денис остался, я задала ему главный вопрос:
— Долго ты собираешься еще игнорировать наши отношения?
— Я не хочу разрушить твою жизнь, — промямлил он.
— Меня недавно чуть не убили. И я не уверена, что со мной снова это не случится, — улыбнулась я. — Ты знаешь, я так устала ждать. Выверять, просчитывать, думать, как лучше будет. Мне кажется, так и работает избегание — когда вместо того, чтобы делать — думаешь, думаешь и ищешь легкий путь. Я не хочу легких путей. Я хочу чувствовать эту жизнь. Здесь и сейчас. С тобой.
— А ты смелая, — сказал Денис и посмотрел мне в глаза.
— А ты думал! — ответила я и показала пальцем на свои губы. Он понял и наклонился ко мне.
Так началась наша история. И кто знает, чем она закончится. Будет ли счастливой? Никто не сможет дать нам ни одной гарантии. Жизнь вообще не терпит гарантий. И здесь, на Севере, это очень хорошо понимаешь. Ты не можешь предугадать погоду. Не знаешь, сможешь ли увидеть Северное сияние. Или вообще выйти из дома. Ты подчиняешься законам природы больше, чем где-либо. И осознаешь свое место. Маленькое. Среди миллиардов других людей. Не играешь в Бога, не берешь верх над обстоятельствами, не карабкаешься на самую высокую гору. В любой момент ты можешь проиграть и подчиниться. В твоей жизни вообще может быть множество испытаний. Огромная радость, если рядом есть тот, с кем можно их выдержать.
Ноябрь 2025 год
С любовью ко всем моим читателям
Посвящается моему папе, человеку, который учил ничего не бояться и жить, пока есть такая возможность.
***
Дорогие читатели! Спасибо, что все это время читали и оставляли комментарии. Для меня ваша поддержка и внимание бесценны. Буду очень благодарна, если напишете отзыв о прочитанном на Литрес. Мне это поможет продвигать свое дело.
Спасибо тем, кто проголосовал за меня в конкурсе "Русский детектив" (перейти по ссылке, нажать "Проголосовать", найти номинацию "Открытие года: Оксана Евгеньева "На крючке"(если голосование еще не закончилось).
Спасибо тем, кто донатил. Для меня это новый и бесценный опыт. Все средства пойдут на редактора и корректора . И прошу прощение за ошибки, которые вы могли встретить в тексте. Придумывать истории не сложно, а вот писать их -- это огромный труд для меня.
Я старалась сочинить историю, которая захватит. И эта история поглотила меня с головой. Она родилась совершенно случайно. И завертела так, что я только успевала записывать на черновик, а потом переписывать вновь. Я старалась учесть все ваши пожелания (помните, вы проходили анкетирование в том году?). Я хотела, чтобы мои герои полюбились вам так, как и мне.
Надеюсь, что вам понравился мой детектив. И с радостью сообщаю, что я начала работу над следующим. И говорю: вам понравится эта история. Правда мне придется погулять по старому кладбищу и немного покопаться в исторических фактах:)
Обнимаю от души!
На время писательского затишья здесь будут или статьи. Или, по желанию, я могу публиковать одну из моих старых книг. Как пожелаете!
Все!