Часть 1. ПРОЩАЙ
Дождь барабанил по стеклу, вычерчивая на нем извилистые, как судьба, дорожки. Алина сидела на полу просторной, но внезапно опустевшей гостиной, положив ладони на едва заметный, еще только обещающий округлость живот. Два сердца.
— Двойня, – проговорил врач, улыбаясь. – Поздравляю! Редкое чудо.
Чудо. Именно этим словом она загорелась, летя домой, чтобы рассказать Сергею. Он встретил ее не на пороге с объятиями, а уставившись в экран ноутбука.
— Серьезно? Двое? — его бровь поползла вверх. Не восторг. Расчет.
— Да, — выдохнула она, цепляясь за надежду. — Представляешь?
— Представляю. Двоих в садик, двоих в вуз, для двоих свадьбу играть. Одновременно. Алина, мы только ипотеку за квартиру выплатили. Я хотел сменить машину, подумать о карьере. А тут… Нас будет четверо…
Диалог, который начался шепотом, превратился в ледяной монолог его страхов. Он говорил о нагрузке, о бессонных ночах, о том, что не готов. Слово «люблю» в тот вечер так и не прозвучало.
Потом пришла эпоха Ксюши. Имя коллеги стало мелькать в его разговорах все чаще: «Ксюша считает, что детей нужно заводить осознанно», «Ксюша такая легкая, беззаботная». Ксюша, у которой не было растущего живота с двумя жизнями внутри и панического страха в глазах.
Он ушел на цыпочках, утром, сложив вещи в дорогой чемодан, купленный для их несостоявшегося отпуска на море.
— Мне нужно пространство. И тишина. Ты меня не понимаешь сейчас. Я… я не справлюсь, — сказал он, глядя куда-то мимо ее плеча.
Алина не плакала. Она смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри шевельнулись те, кого он так боялся принять.
— Прощай, — прошептала она не ему, а своему будущему. — Мы справимся. Втроем.
Часть 2. КАКОЕ ВЕЗЕНИЕ
Роды были трудными. Но когда на ее грудь положили двух крох, теплых, кричащих и невероятно красивых — Машеньку и Мишеньку — вся боль растворилась в мощном, вселенском чувстве «мы». Она стала крепостью. Матерью-одиночкой, которую в поликлинике жалеюще называли «мамочка».
Жизнь превратилась в график кормлений, пеленок и бесконечную нехватку сна. Но в этой круговерти была иная, жесткая, чистая радость. Первые улыбки, переплетенные пальчики, когда они лежали в кроватке. Она фотографировала их и однажды, движимая странным порывом, выложила фото в соцсети. Не для него. Для себя. Чтобы запечатлеть счастье, которое не зависит от чьего-либо присутствия.
Фотографию увидел Игорь. Старый друг, однокурсник, который всегда смотрел на нее чуть дольше, чем нужно. Он написал: «Какая красота. И ты светишься». Потом привез еды. Потом — собрал стульчик для кормления двойняшек, который нашел в интернете. Он не говорил: «Какой кошмар, двое». Он говорил: «Какое везение, сразу двое».
Его ухаживания проявлялись не романтическими свиданиями, а практичными и невероятно трогательными жестами. Он приходил и мыл полы, пока она укачивала ребятишек. Он научился пеленать, пусть и коряво. Он смешил ее своими историями, пока они ужинали на крохотной кухне.
— Я не заменю им отца, — сказал он однажды, серьезно глядя ей в глаза. — Но я могу быть рядом с ними, если ты разрешишь.
Алина разрешила. Не сразу. Но сердце, закаленное в бою, знало, где правда. Правда была в его спокойных руках, принимающих на себя орущего Мишу. В его глазах, которые светились гордостью, когда Маша сказала свое первое «папа».
Они поженились тихо, когда двойняшкам было два года. Просто пошли в ЗАГС вчетвером. Их жизнь наладилась, обросла новыми ритуалами, смехом, мелким бытовым счастьем.
Часть 3. ИСПУГАЛСЯ ЖИЗНИ
А в это время жизнь Сергея, с его «пространством» и «тишиной», пошла по иному сценарию. Ксюша, легкая и беззаботная, не захотела даже одного ребенка. Их отношения рассыпались, как песок. Он остался один в чистой, тихой и до тошноты пустой квартире. Листая ленту в отчаянии, он наткнулся на их соцсети.
И там он увидел ее. Алину. Она смеялась, запрокинув голову, на городском празднике. Рядом с ней стоял Игорь, а на его плечах, как два маленьких победоносных знамени, сидели двойняшки. Девочка в розовом комбинезоне доверчиво обнимала Игоря за шею, мальчик в синем тянул ручку к маме. Они были невероятно красивы, эти дети. Его дети. И смотрели они с обожанием на того, кто их держал.
Под фото была подпись: «Мои три главных чуда. Спасибо, жизнь».
Сергей увеличил фото. Вгляделся в лицо Алины. Он искал в нем следы усталости, жертвенности, несбывшихся надежд — всего, чего он так боялся. Но нашел только свет. Спокойный, глубокий, безраздельный свет женщины, которая любима и не одинока.
Он отшвырнул телефон, словно тот обжег ему ладонь. Тишина в квартире внезапно загудела, превратившись в оглушающий рев. Не детский плач, которого он боялся, а плач собственной опустошенной души. Он боялся нагрузки, недосыпа, криков. Теперь его ждала тишина. Самая страшная кара для того, кто однажды испугался… жизни.
А в парке, всего в нескольких километрах от него, мальчик Миша крепко держал за палец большую, надежную руку Игоря и спрашивал:
— Пап, а мы пойдем на карусели?
— Конечно, сынок. Все вместе.
И они шли, вчетвером держась за руки, создавая свой собственный, шумный, настоящий и бесконечно живой мир. Мир, который он, Сергей, когда-то счел непосильной ношей и бездумно отдал другому.