Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 62
Как Александр и предсказывал, вечер выдался не жарким, но очень душным. Воздух был густым и влажным, будто на городок опустилась гигантская, невидимая мокрая марля. Недавний ливень, обрушившийся с неистовой силой, вылил на раскалённую каменную сковородку окрестных земель столько воды, что теперь отовсюду поднимался густой, теплый пар. Он замещал в воздухе кислород, делая каждый вдох тяжёлым и ощутимым. Но это было ненадолго. Знающие люди понимали: часть воды уйдёт в алчущую, пересохшую землю, остальное испарится под завтрашним африканским солнцем, и небо снова станет ясным и безжалостным.
После скромного ужина, состоявшего из сухпайков и лепёшек, Рафаэль, устроившись на складном стуле, обратился к Хадидже:
– Скажи, что здесь можно принести в подарок факиху, чтобы не обидеть? – спросил он, глядя на пламя керосиновой лампы, вокруг которого кружили неутомимые мошки, на которых не действовало ничего, ни жара, ни ливень. – Я наблюдал. Дарят в основном оружие или какой-нибудь полезный инструмент. Можно прийти просто с водой?
Надя, чистившая напротив свою «ксюху» медленными точными движениями, не поднимая головы, добавила своим низким, хрипловатым голосом:
– С водой – обязательно. Здесь она дороже бензина, это валюта. А вот инструмент… – Она на мгновение задумалась, отложив в сторону затвор. – У меня есть, целый новый набор в чехле. Ещё из Москвы взяла, на всякий случай. Лежал без дела. Давай подарим от нас двоих? Думаю, это будет то, что надо.
Бонапарт, сидевший в стороне и ковырявший в зубах щепкой, одобрительно хмыкнул. Идея витала в воздухе.
–А вообще, – оживился Рафаэль, в его тёмных глазах мелькнула деловая искорка, – это ведь идея. Надо будет попросить Леру в следующий завоз привезти побольше таких наборов. Качественный стальной инструмент здесь, уверен, в большой цене.
– Испанец, ты не только врач, – с лёгкой усмешкой заметил Лыков, поправляя ремень. – В тебе проснулась торгашеская жилка твоих предков-мореплавателей. Сколотишь здесь состояние на гаечных ключах.
Все рассмеялись, напряжение душного вечера на миг отпустило. Хадиджа, сидевшая чуть поодаль с двумя местными девушками, которые помогали по хозяйству, быстро перевела им шутку. Они засмеялись, смущённо и быстро стреляя чёрными, как спелые маслины, глазками в сторону Рафаэля. Он был здесь единственным, кто сочетал в себе молодость и ту классическую, атлетичную красоту, что понятна в любой культуре. Бонапарт, Андре и Александр – все они были мужчинами возраста, с лицами, изборождёнными не одной пустыней и не одним конфликтом. Кроме того, крупное тело Лыкова и простая, основательная стать остальных явно проигрывали подтянутой, высокой фигуре испанца, в чьих движениях читалась привычка к дисциплине и физическому труду.
– Кстати, идея с инструментом серьёзная, – Александр. – Но вопрос в другом: им чаще всего просто нечем платить. Бартер в виде мяса и молока, фруктов и воды, услуги – это всегда пожалуйста. Но твои наборы из хром-ванадия им не по карману.
Андре, молчун, которого все уже считали задремавшим, неожиданно выдал из своего угла, не открывая глаз:
– Платить-то им чем есть.
Голос его был низким и слегка хриплым, будто просеянным через песок.
Все повернулись к нему.
– Как это сделать, Андре? Ты о чём? – спросил Рафаэль.
– Об ископаемых, – медленно проговорил охранник, наконец приоткрыв один глаз (днем он постоянно ходил сонный из-за хронического недосыпа по ночам, во время которых приходилось чаще всего дежурить и за себя, и за Бонапарта). – Природных здесь копай – не перекопаешь. И не только золото.
– А взять-то как? – парировал Александр, разводя руками. – Допустим, договоришься с местным «царьком». Он даже рудник тебе ставить разрешит, за свою долю. Но тут, посмотри вокруг: нет дорог, нет стабильного электричества. Ни обогатить руду как следует, ни вывезти. Логистика убивает любую рентабельность.
Надя хмыкнула, на её лице мелькнула тень усталой иронии человека, видевшего этот спор десятки раз.
– А они тебе скажут: хочешь добывать – пожалуйста, добывай, налоги только исправно плати. Надо вывозить – строй дорогу и вывози. Только проблема в том, что эти самые «царьки» здесь меняются, как клоуны в цирке. И у Мали, напомню, нет выхода к морю. Только через Гвинею или Кот-д'Ивуар.
Все помолчали.
– Пробовали французы. Кроме золота, урана, редкоземельных – остальное малорентабельно. Пока не будет нормальной, хотя бы двухрядной, железной дороги до самого побережья. И стабильных режимов во всех странах на этом пути. А французы, – сказала Надя, – будут гадить по максимуму. Ведь все богатства повезут не им. Наверняка в той же Гвинее организуют «бунт за демократию», посадят своего президента, который просто не пустит составы из Мали. Ты думаешь, почему китайцы, хоть сюда и лезут, но так осторожно? По этой же причине. Им нужна не просто шахта, им требуется стабильность в целом поясе, с гарантированным выходом к морю. Можно, конечно, через Нигер и Алжир, но это едва ли. Там железнодорожное сообщение разбито в хлам, да и однорядное всё.
Рафаэль слушал, и в его голове, привыкшей к чётким медицинским алгоритмам, складывалась сложная, нелинейная картина.
– Получается, потому Мали – страна очень богатая в плане полезных ископаемых, но при этом очень бедная?
– Скорее бедная, потому что богатая, – поправила Шитова. – Французы десятилетиями не давали развиваться, только грабили. Да и не только Мали. Потому-то мы здесь и есть. Чтобы эту самую стабильность по кирпичику обеспечивать. Ну, и заработать, конечно. Природные ресурсы в других местах уже хорошо подработали, а здесь, считай, и не начинали. Потому кто первый придёт всерьёз и надолго – тот всё и получит. А «всерьёз» – это значит помогать им во всём: и оружием, и врачами, и дорогами, и советами. Ты же сам в Тесалите видел, как командир М’Гона со своими парнями и наши советники из Африканского корпуса работали. Всё получилось.
– Поддерживаю, – заметил Лыков. – Я до этого в ЧВК служил. Был, считай, на передке. Потом многие оттуда перешли в Африканский корпус. Конечно, были и те, кто просто заработал и уехал обратно в Россию. Но большинство остались.
«Как много я ещё не знаю», – пронеслось в голове у Рафаэля, и он поймал на себе спокойный, оценивающий взгляд Александра. В этом взгляде не было пренебрежения к новичку – лишь молчаливое знание цены, которую платят за подобное понимание. Цены, которую Рафаэль со своими стерильными инструментами и идеями о бартере только начинал по-настоящему осознавать. Воздух по-прежнему был влажным, но теперь он был наполнен не только влагой от испаряющейся воды, но и тяжестью невысказанных историй, стратегий и простой, неприкрытой реальности этого места.
Андре – молчун, Бонапарт – больше любитель похохмить и разрядить обстановку. Александр… про него Креспо мало что знал. Только то, что он в Африканском корпусе больше года. А что было за плечами у этого сухого, подтянутого мужчины с бесстрастным лицом – оставалось загадкой. Надя, их бесспорный командир. Они давно сложились как команда, считывая друг друга с полуслова. И вот эту свою, сбитую, как броня, команду они пустили к себе, Рафаэля. Поверили? Наверное, в той мере, в какой врач вообще может быть своим среди таких людей. Креспо мысленно хмыкнул: «И здесь, в этой глуши, матриархат. Надежда рулит».
Пока мысли витали в воздухе, Бонапарт, вернувшись с обхода, отрапортовал:
– Обработал репеллентами комнаты. Дайте постоять полчасика, чтобы всякая дрянь передохла или свалила, и можно на боковую.
Компания стала потихоньку расползаться по своим углам, разбившись на привычные кучки. Девушки с базы о чём-то тихо щебетали в сторонке. Как всегда, больше всех говорила и жестикулировала Зизи. Бонапарт устроился недалеко от Рафаэля, прислонившись спиной к прохладной глинобитной стене и уставившись в потолок. Надежда о чём-то, понизив голос, совещалась с Хадиджой и Лыковым. Андре обходил помещения, проверяя, везде ли закрыты противомоскитные сетки.
Стемнело окончательно, и как по сигналу, за стенами взорвалось звонкое, неумолчное стрекотание и жужжание – на смену вышла летающая и кусающая фауна западной Африки. Но, благодаря репелленту, в комнату она не залетала.
В голову Рафаэля, уже находившегося в полусне, полезли обрывочные мысли. Здесь, в эпицентре всей этой непонятной для постороннего глаза круговерти, где не знаешь, в какой стране и под чьей властью проснёшься завтра, они жили практически без охраны (не считая Бонапарта с Андре, а также двух туарегов снаружи), черт-те где от основной базы. И все были спокойны. Абсолютно.
Может, это и есть норма? Свой, дикий порядок вещей. Кто-то воюет с кем-то за клочок земли, туареги, говорят, в плен вообще не берут… А что насчёт других? Мысли лениво перекатывались, уводя в сторону. Детей жалко. Очень. Если хоть немного поможем – значит, что-то в жизни сделали правильно. И как верно подметила Надя – стабильность в этом непростом регионе обеспечивается в том числе и через медицину. Местные увидят, что дети перестают умирать от лихорадок и кишечных инфекций. Поверят сами. Их ребятишки вырастут и тоже будут помнить, какая страна им помогала по-настоящему? Это очень важно.
– Так, народ! – чёткий голос Нади вернул всех к действительности. – Всё, отбой. Завтра с утра работаем по плану.
И тут, уже с лёгкой, едва уловимой ухмылкой, она добавила, глядя на Рафаэля:
– А вечером мы все приглашены. Испанец тут постарался, договорился с одним уважаемым факихом.
В комнате ещё стойко держался химический запах репеллента. Первым на дежурство заступал Андре. Как всегда, он начинал ночную смену. Молча взял свой автомат, проверил магазин и вышел в большую комнату, которая днём служила импровизированным медпунктом. Александр и Бонапарт уже укладывались на скрипучих раскладушках. Рафаэль сбросил ботинки, улёгся на свой походный коврик и, накрывшись лёгким пледом, почти моментально провалился в сон. Ночью он несколько раз просыпался от неожиданного, пронизывающего холода. В конце концов пришлось залезть в спальник и застегнуть его наглухо.