Предыдущая часть:
Ситуация была сложнее, чем полагал Даниил, потому что Лилия, хотя и сама хотела детей, желательно нескольких, уже после первой брачной ночи серьёзно задумалась, стоит ли с этим торопиться. У неё возникал вполне резонный вопрос: а каким отцом окажется Даниил? Как он будет обращаться с детьми? Его ревность и внезапные вспышки ярости казались чрезмерными. Ещё до свадьбы он откровенно заявил, что хочет получить «богатыря к исходу сентября», прямо как пушкинский царь, то есть стать отцом как можно скорее. И сначала Лилия была не против — ничто, казалось, не мешало. Но после первого проявления силы она передумала: следовало повременить. Было совершенно очевидно, что с появлением ребёнка освободиться от Даниила станет практически невозможно. Ну, либо он отпустит её, но отберёт малыша, на что она согласиться не могла.
Свободных, неподконтрольных мужу денег у неё не было, и купить что-нибудь для предохранения беременности самостоятельно она не могла. Договориться с матерью о том, чтобы та регулярно приобретала нужные таблетки, удалось ещё до того, как встречи наедине были окончательно запрещены. Пришлось обеим освоить азы конспирации. Маленькие упаковочки передавались тайно из рук в руки, как шпионские донесения, среди гигиенических принадлежностей Лилии. Казалось, это было единственное место в доме, куда Даниил никогда не заглядывал. Ему же самой с готовностью предлагалось «попробовать ещё раз». Он же водил её по врачам и знал, что забеременеть она способна, — значит, рано или поздно получится.
Но у непрофессиональной конспирации есть существенный недостаток — ненадёжность. Лилия не могла похвастаться дипломом курсов резидентов-нелегалов, поэтому провалилась довольно быстро. Даниил в очередной раз устроил инспекцию её шкафа. Нет, специально в косметичку, где хранились те самые средства, он не заглядывал — она просто выпала в процессе его действий и оказалась незастёгнутой. Лилия недосмотрела. Ох, после этого «воспитательный процесс», случившийся из-за злополучного приёма, показался ей нежной лаской. Потребовался даже врач — обнаружились трещины в рёбрах. Даниил вызвал какого-то своего, частного. Тот, разумеется, дальше «врачебной тайны» не пошёл.
На этот раз муж не спешил извиняться и признавать свою неправоту, скорее, наоборот. Он не упускал случая напомнить жене о её «преступлении» и подчеркнуть его тяжесть:
— Надо же было до такого додуматься! Супруг мечтает о детях, а она всякую противозачаточную гадость употребляет!
После этого нечего было и думать о дальнейшем предохранении.
Немного остыв, он снова разрешил «безответственной супруге» общаться с матерью. Вскоре она уже носила ребёнка. Неожиданно выяснилось, что беременность — действенный способ призвать Даниила к порядку. Узнав об этом, он очень обрадовался, позволил все возможные поблажки, завалил её подарками. Но главное было не в этом: он стал вести себя почти как нормальный человек. Да, по-прежнему не разрешал даже самого невинного общения с мужчинами, включая домашний персонал, водителей или продавцов. Он сам позаботился, чтобы она наблюдалась исключительно у врачей-женщин. Но в целом он будто расслабился. Беременная Лилия теперь могла сама отправиться к матери, в парикмахерскую, в магазины. У неё постоянно был при себе телефон. Муж изредка проверял его, но лишь пробегался глазами по списку контактов. Ей разрешили смотреть телевизор и читать книги.
Она понемногу тоже изменила своё отношение к ситуации. Выходило, что отсутствие детей было для Даниила особым раздражающим фактором, провоцирующим дикие вспышки ревности и агрессии. Как только эта проблема устранилась, ситуация стала быстро налаживаться. А значит, Лилия могла позволить себе относительно спокойно радоваться будущему малышу. Она-то ведь тоже очень хотела ребёнка.
Не испортил ситуацию даже тот факт, что результаты обследований однозначно указывали: будет девочка. Лилия слегка опасалась реакции Даниила, ведь он, понятное дело, хотел сына. Но муж повёл себя совершенно нормально, даже более того:
— Ну и прекрасно! Девочка — это отлично. Наверняка вырастет красавицей. Сейчас и женщины успешно делами занимаются, пожалуй, стоит подумать о расширении бизнеса в обозримом будущем, чтобы на всех хватило. Я не сомневаюсь, что у нас потом и сын родится.
Когда ребёнок появился на свет, Даниил тоже вёл себя безупречно: дисциплинированно навещал Лилию в роддоме (разумеется, в частной клинике), обеспечил отделку и оформление детской, накупил игрушек и детской одежды. И всё это оказалось не только дорогим, но и действительно полезным. Единственная накладка на первом этапе возникла с именем. Лилия хотела назвать девочку Соней. Но Даниил молча сам записал дочь модным именем Божена и настойчиво поправлял жену, когда та называла малышку Сонечкой. Впрочем, споры из-за имён случаются во многих семьях, а потом все привыкают. Это же не принципиально. Ну, Божена так Божена, что тут страшного? Главное, что Даниил неизменно ласков и внимателен с ребёнком, никогда не говорит грубых слов. А возвращаясь вечером домой, обязательно заглядывает к дочери и обстоятельно расспрашивает о её крошечных младенческих успехах за день.
И вдруг внезапно всё изменилось. Божене исполнилось восемь месяцев. Она уже давно уверенно стояла в кроватке, охотно швыряла игрушки и живо интересовалась всё вокруг. Её занимала и мама, показывающая «козу», и Галина Станиславовна, делающая уборку, и случайно залетевшая в комнату муха. В общем, это был здоровый, активный ребёнок, которого, как и любого малыша, следовало регулярно показывать врачам. Это было одним из немногих дел, которые Лилии разрешали делать самостоятельно. Возил её шофёр. В машине была установлена глухая перегородка, отделявшая его от пассажиров, — как иногда показывают в американских фильмах. Ничего удивительного: в отношении мужчин Даниил оставался непреклонен, а Лилия сама водить не умела. Водитель доставлял её к клинике и ждал в машине, а она брала ребёнка и шла внутрь. Никаких проблем раньше не возникало.
Но на этот раз педиатр решила перестраховаться. Поскольку девочка активно становилась на ножки, врач отправила Лилию с ней к ортопеду — пусть посмотрит, нет ли риска искривления. Ортопедом оказался мужчина, да к тому же относительно молодой. Осмотр занял несколько минут, никаких угроз доктор не нашёл, признав девочку совершенно здоровой и отлично развивающейся. И Лилия, расслабившись, вечером дома упомянула об этом вердикте.
Даниил мгновенно всполошился. Выходило, что Лилия сама напросилась на визит к ортопеду, заранее зная, что это видный мужчина. Откуда она должна была это знать? — подобные домыслы его не беспокоили. Для него было очевидно: единственной целью посещения ортопеда стало его обольщение.
Драться на сей раз он не стал. Он поступил, пожалуй, ещё хуже: силой затолкал Лилию в одну из гостевых спален и запер там, предварительно отобрав телефон. Ей теперь запрещалось выходить из комнаты даже для того, чтобы покормить дочь или просто увидеть её. В тот же день в доме появилась немолодая няня. О, это была изощрённая жестокость: слышать где-то вдалеке голосок дочки и не иметь возможности даже взглянуть на неё.
Незначительную поддержку оказала только Галина Станиславовна, которой вменили в обязанность приносить узнице еду. Пожилая служанка теперь относилась к Лилии не как к хозяйке, а как к товарищу по несчастью, и при каждом визите, пусть коротко, рассказывала ей о девочке. К счастью, с малышкой всё было более-менее хорошо. Она была уже достаточно взрослой, чтобы обходиться без материнского молока. Няня, по мнению Галины Станиславовны — матери троих детей и бабушки семи внуков, — оказалась опытной и душевной женщиной, обращалась с девочкой прекрасно. Ребёнок был здоров, хорошо ел, спал и охотно гулял. То есть, по крайней мере, на ребёнке ненормальная обстановка в доме не сказывалась.
Но общую ситуацию Галина Станиславовна оценивала крайне скептически, а она была женщиной бывалой и неглупой. Однажды, поставив на стол тарелку с обедом, она тихо, но очень убедительно сказала:
— Вам, Лилия, надо забирать девочку и уезжать отсюда, поскорее. Даниил Валерьевич… у него это не просто ревность, что-то ненормальное. Так что нельзя даже предполагать, на что ещё он способен. Вы рискуете не только собой, но и ребёнком. Найдите возможность оставить его и обратитесь за помощью, иначе страшно представить, чем всё это может закончиться.
Лилия и сама прекрасно осознавала, что домработница права. Вот только последовать её совету оказалось на редкость трудной задачей.
Спустя месяц история повторилась, причём в более жестокой форме. Лилию не просто заперли, лишив контактов с внешним миром и права видеть дочь, — к этому прибавилось и «воспитание» кулаками. Похоже, Даниил решил, что стесняться ему больше нечего. Проблема явно переходила из категории семейных неурядиц в разряд вопросов жизни и смерти. Лилия понимала, что, оставаясь в его доме, она без всяких преувеличений рискует жизнью. И хотя до сих пор он относился к дочери вполне сносно — ни разу не тронул пальцем и даже грубого слова не сказал, — исключать опасность для ребёнка в будущем было нельзя.
Сама Лилия потом поражалась, насколько плохо она продумала свои действия. Если честно, продумала она их откровенно слабо. Но получилось так, как получилось: со страху, от нехватки опыта и попросту от растерянности, помня о предостережении Галины Станиславовны, Лилия сразу после очередного домашнего ареста обратилась к домработнице с просьбой помочь организовать побег. Признаться, о риске для самой дочери она в тот момент не подумала. И всё же Галина Станиславовна согласилась.
— Много не обещаю, простите, Лилия, — тихо сказала она, оглядываясь. — Но мне бы не хотелось, чтобы Даниил Валерьевич в отместку меня прикончил. А он на такое способен, вы сами понимаете. Но в принципе я могу «не заметить» вашего с дочкой исчезновения в течение пары часов, да и сборы тоже «просмотрю», если вы будете тихими. Мало ли, какая у меня работа в другом конце этого огромного дома. Потом мне придётся сообщить ему, чтобы меня не заподозрили. Но всё же какой-то запас времени у вас будет.
Это было уже что-то. Более того, Галина Станиславовна согласилась передать инструкции матери Лилии и даже переговорить с садовником Геннадием Павловичем о том, как незаметно покинуть территорию. Няня проблем не составляла — порядочная и неглупая женщина очень скоро пресытилась этой работой и уволилась.
Вскоре домработница сообщила, что всё передала Валентине Семёновне, и та пообещала в точности выполнить план. А Геннадий Павлович, в свою очередь, предложил вариант для выхода за забор. Он проявил себя настоящим разведчиком: немного поболтал с охранником на воротах и выяснил, что на камерах видеонаблюдения почти не видна маленькая калитка, которой пользовался только он. Через неё садовник заносил рассаду и выносил сорняки, обрезанные ветки и прочий мусор. И всё потому, что она вела сразу за пределы всего коттеджного посёлка. Если Геннадий Павлович ею пользовался, калитка оставалась незапертой всё нужное ему время. Даниил знал об этом и не возражал. Но при этом садовник не стоял рядом постоянно, так что ничто не мешало Лилии с дочкой проскользнуть туда, пока он отвлечётся.
План был таким: забрать дочку и Валентину Семёновну и всем вместе уехать в соседнюю область к тётке. Там Даниил их сразу не найдёт. А за это время можно будет подать на развод, написать заявление в полицию и потребовать защиты от агрессивного мужа. На каком основании она решила, что полиция родного города ей не поможет, а в соседней области — обязательно, оставалось загадкой. Возможно, в её панике это казалось логичным: там, далеко, всё будет по-другому. Но она была в этом уверена.
Билеты на поезд купила Валентина Семёновна. Она же должна была в назначенное время вызвать такси, погрузить вещи, подъехать к началу частной дороги, ведущей в посёлок, и ждать у шоссе. А Лилия выйдет туда с дочкой и с тем, что сумеет унести, сядет в машину, и они поедут на вокзал.
Первая часть плана осуществилась успешно. Лилия собрала в две сумки самое необходимое, в основном детские вещи, посадила дочку в переноску-кенгуру и стала высматривать в саду Геннадия Павловича. Галина Станиславовна обеспечивала себе алиби, устроив генеральную уборку на кухне. Когда садовник вышел за калитку с очередной корзиной мусора, Лилия быстрыми шагами проскользнула вслед за ним и, что называется, огородами устремилась к шоссе. Такси уже ждало, и взволнованная мать беспокойно выглядывала из окна.
А дальше всё пошло наперекосяк. Вмешалась та самая случайность, которую невозможно предусмотреть. Недалеко от вокзала в их машину врезался другой автомобиль. Валентина Семёновна и ребёнок почти не пострадали, как и водитель. Всё пришлось на Лилию, поскольку удар пришёлся как раз в её дверцу. И пришёлся настолько сильно, что выбил её из сознания. Не случись этого, она, вероятно, даже будучи травмированной, рванула бы на вокзал и втиснулась в поезд. А так перепуганная мать даже не пыталась спорить, когда прибывшие медики повезли пострадавшую в больницу.
В больнице, куда её доставили, дежурным неврологом оказался Сергей Валерьевич Поляков. Он не мог похвастаться большим клиническим опытом — он всего два года как окончил учёбу. Но всё же он был уверен, что столкнулся с рядовым, хоть и не самым простым случаем. После аварии к нему доставили женщину без сознания с серьёзным сотрясением мозга. Придя в себя, она немедленно попыталась сбежать из медицинского учреждения. А когда её вернули, у неё случилась сильнейшая истерика. Разобраться в её объяснениях оказалось непросто. На первый взгляд, у пострадавшей следовало заподозрить острое психическое расстройство на почве черепно-мозговой травмы. Однако Поляков всё же попытался вникнуть и в результате был посвящён в подробности, достойные сценария фильма ужасов: фигурировали муж-маньяк и необходимость срочно спасаться — саму себя, ребёнка и мать.
Продолжение: