Предыдущая часть:
Честно говоря, Поляков не поверил ни единому слову, но, конечно, не стал спорить. Пациентка настойчиво твердила о необходимости немедленного отъезда к какой-то родственнице. И доктор её охотно поддержал:
— Конечно, пусть бабушка с внучкой едут к родне, там они будут в безопасности. Но вас я с ними отпустить не могу — ваше состояние обязательно создаст проблемы в дороге. Вы же не хотите, чтобы ни вы, ни ребёнок, ни ваша мама никуда не доехали только потому, что рядом окажется тяжело больная? Вы здесь не в опасности, это больница. Никто не позволит никакому мужу забрать вас, а информацию о состоянии пациентов мы посторонним не разглашаем.
В общем, кое-как удалось пациентку успокоить. Затем Поляков поговорил и с её матерью — тоже напуганной, но вполне адекватной, — и даже разрешил ей переночевать с внучкой в свободной палате. А билеты на поезд заказал через интернет уже на следующий день. И через три дня ему довелось столкнуться с ещё одним неординарным происшествием.
В больницу явились двое молодых людей, одетых дорого, но выглядевших так, будто только что вышли из драки: с рассечёнными бровями, побитыми лицами и руками в шрамах. Они начали нагло расспрашивать про ту самую пациентку с сотрясением. Есть ли такая? Когда медсестра в приёмном отделении ответила, что это их не касается, они начали хамить и едва ли не угрожать. Спустившийся к ним Поляков доходчиво объяснил, кто здесь кому что обязан и куда они сейчас могут отправиться. Позже появился ещё один тип, выглядевший приличнее, но воспитанный ничуть не лучше. Оказалось, это и есть тот самый муж, и он принялся «наезжать» на врача.
Поляков, хоть и не отличался богатырским сложением, был человеком молодым, здоровым и достаточно тренированным, к тому же от природы сильным. Так что он аккуратно взял буяна за запястье, развернул и выпроводил вон, после чего вызвал охрану и пообещал при необходимости привлечь полицию. Пообещал он это очень убедительно, пригрозив конкретными статьями и звонком в Следственный комитет.
Пациентка, узнав о визите, перепугалась ещё сильнее, и теперь Поляков мог её понять. С таким «подарком судьбы» любой стал бы нервным и пугливым. Сам он заинтересовался этой историей. В конце концов, не каждый день случается оказаться в центре настоящего триллера прямо в больнице. И поскольку он не был напуган, а муж-маньяк после разговора как-то быстро присмирел, дело начало казаться ему любопытным. Разве у него, Полякова, есть причины бояться?
Выяснить, что это за фрукт, оказалось несложно. Достаточно было купить кое-что для приятных мужских посиделок и пригласить в гости старого приятеля Игоря, работавшего следователем, который либо уже в курсе дела, либо сможет навести справки. Всё оказалось просто и крайне интересно. Закончил свой рассказ Игорь выразительной фразой:
— Рыльце у этого Вершинина в пушку — это ещё мягко сказано. Вся эта семейка — притча во языцех.
Изложить все детали этих «притч» Игорь согласился охотно, и материала хватило бы на полноценный детективный роман.
Вот что выяснилось. Семья у этого типа изначально была вполне почтенной. Фамилия Вершининых известна не только в городе — их бизнес по поставкам и продаже техники работает в нескольких областях. Конечно, имелись вопросы к методам, которыми Вершинин-старший когда-то сформировал начальный капитал. Но в те времена такими методами пользовались многие, и Вершинин был далеко не худшим из них, довольно быстро он «остепенился» и стал работать в правовом поле. Особых претензий к нему ни у кого не было.
Наследников у преуспевающего Вершинина-старшего было двое. Даниил, тот самый муж, оказался младшим, а старшего звали Артём, он был всего на пару лет старше. Артём рос совершенно нормальным, даже образцовым сыном: преуспевал на престижном факультете престижного вуза, на совершеннолетие получил в подарок машину, а позже и квартиру. Карьеру в отцовской фирме он делал стремительно. При этом Артём Валерьевич Вершинин и учился-то действительно, а не просто покупал зачёты, даже стипендию получал. Штрафов на его машине числилось копейки, да и те, казалось, были случайными, по невниманости. Наследник процветающего дела не проявлял склонности к показной роскоши, слишком буйным развлечениям и той наглости, что часто присуща молодым мажорам. Он жил в своё удовольствие и готовился возглавить семейное дело, но никому не причинял вреда, а многие отзывались о нём как о человеке широкой души, доброжелательном и очень неглупом.
А вот его младший брат Даниил был полной противоположностью. Уже в подростковом возрасте он стал проявлять склонность к немотивированной агрессии таких масштабов, что дело доходило до вмешательства и правоохранительных органов, и врачей определённого профиля.
— Тут, Серёж, скорее твоя епархия, — рассказывал Игорь. — Я не специалист, но вроде как у парня в детстве была серьёзная черепно-мозговая травма, после которой он, скажем так, поехал кукухой. Его долго лечили, несколько раз держали в закрытых клиниках. Все неприятности удавалось замять под соусом ограниченной вменяемости. Речь в основном шла о применении силы — драться наш Даниил ну очень любил. Я не психиатр, — пожимал плечами Игорь, — дело тёмное. В принципе, да, из-за травмы такое может быть. Но тут только историю болезни подробно изучать, иначе это гадание на кофейной гуще.
Оказалось, что дальше — ещё интереснее. Братья выросли. Было очевидно, что папа Вершинин делает ставку на Артёма, а Даниила рассматривает скорее как вечного иждивенца. Что вполне объяснимо после лечения в закрытых учреждениях. Вот только все отцовские планы рухнули.
В один далеко не прекрасный день Артём Вершинин попал в ДТП со смертельным исходом. У него отказали тормоза, и он на полном ходу врезался в грузовик, погиб на месте. Машина превратилась в лепёшку. Даже водитель фуры получил травмы.
— Вот что я тебе скажу, — понизил голос Игорь. — Тормоза отказали не просто так. Подробностями грузить не буду, ты всё равно в механике ни уха, ни рыла, но у нас нашлись люди, которые осмотрели машину и обнаружили в тормозной системе кое-что, чему там быть не положено. И что характерно, техосмотр Артём проходил регулярно. Он над своей тачкой просто дрожал и водителем был осторожным, иногда даже слишком.
— И что дальше? — спросил Поляков.
— А ничего. Глухарь, он же висяк. Детективы читаешь? По телеку смотришь? Знаешь, что это значит? Нет улик — дохлый номер. А так, не для протокола…
— А не для протокола? — переспросил Поляков.
— А не для протокола, братик себя обиженным считал. Только показания против него могли бы дать разве что папа с мамой, а они, сам понимаешь, и не захотели, и по закону не обязаны. Да и оспорить такие показания — проще пареной репы.
— Интересно. Ну, а дальше?
— Дальше тоже занятно. Поскольку Даниил Вершинин остался единственным наследником семейного бизнеса, папе пришлось поневоле привлечь его к делам. И неожиданно выяснилось, что Даниил вроде как избавился от своих подростковых заскоков и показывает себя вполне разумным, дельным бизнесменом — жёстким, но в меру, расчётливым, энергичным. А потом старший Вершинин неожиданно умер дома, тихо во сне, после небольшой вечеринки в узком кругу семьи и друзей. Но вот что интересно, — продолжал Игорь уже шёпотом, — все симптомы господина Вершинина один в один совпадают с теми, что бывают при передозировке клофелина. Слыхал про таких? Ну, вот только клофелина там не нашли. Какие-то препараты для снижения давления он принимал, да, по назначению врача. На вечеринке выпил немного, не без этого. И скажи мне, легко тут доказать, что имел место «метод клофелинщика», что его отравили, подсунули под выпивку лишнюю дозу гипотензивного? Или всё-таки несчастный случай?
— Всё чудесатее и чудесатее, — констатировал Поляков голосом Алисы из Страны Чудес. — И на этом дело не закончилось?
— Выяснилось, что Вершинин-старший оставил завещание, и по нему все активы отписаны не сыну, а супруге, Аделаиде Викторовне. Она наследство приняла, но сразу оформила на сына доверенность на управление, а сама оперативно укатила в Болгарию, где и живёт до сих пор. То есть формально фирма — не Даниила, а его матери. Даниил на деле всем заправляет, а на бумаге он почти что никто.
— Но он сейчас числится вменяемым? — поинтересовался Поляков.
— А его невменяемым никто и не признавал. Ограниченную вменяемость указывали когда-то, так он тогда пацаном был, и лечился тогда же. А сейчас… Короче, чистый.
Тут оставалось только цитировать героиню Кэрролла: «Что-то неправильно в этой жизни устроено, раз такой фрукт, как Даниил Вершинин, может столько времени запросто на свободе разгуливать, да ещё и уважаемым членом общества слыть». Но Сергей всё же постарался убедить Лилию, что с её мужем можно и нужно судиться, ведь его позиции не так уж неуязвимы — рыльце, как говорится, в пушку.
Однако Лилия Вершинина почти не слушала. Честно говоря, и ей самой не помешал бы психиатр — настолько она была напугана. У неё будто клин в мышлении образовался: удирать к родственнице — и точка. Помешать ей Поляков не мог, хотя и хотел. Но терпеть хамов, которые распускаются, он не любил.
Доктор Поляков даже немного пожалел об этом, но, как оказалось, преждевременно. Прошло всего три дня, и к нему в больницу заявилась неожиданная гостья. В ней он с удивлением и лёгкой тревогой узнал ту самую бабушку с внучкой, которой покупал билеты на поезд, — мать Лилии Вершининой. На сей раз — без внучки. Немолодая женщина вела себя, прямо скажем, не совсем адекватно — теперь уже она была перепугана до полусмерти.
Полякову пришлось влить в неё изрядную дозу успокоительного, прежде чем она смогла дать внятные объяснения. Всё оказалось достаточно просто, предсказуемо и в самом деле страшновато.
Валентина Семёновна с внучкой жила у сестры, куда вскоре после выписки присоединилась и Лилия. А через пару дней появился Даниил с несколькими «мальчиками». Вёл себя почти вежливо (что пугало больше всего), затолкал Лилию с дочкой в свою машину, а тёще велел сидеть тихо и не отсвечивать, иначе пожалеет. И уехал. А теперь она сходит с ума от страха — как бы этот ненормальный чего жене и ребёнку не сделал.
Что ж, Полякову ничего не оставалось, как брать дело в свои руки. Он, в принципе, и не был против. Вершинин со своими художествами ему уже порядком надоел, как и вечный страх, исходящий от этих женщин.
— Ваша дочь боится мужа до смерти, и это понятно, — сказал он твёрдо. — Но вот вы права терять голову от страха не имеете. Вы должны дочь и внучку спасать. А для этого нужно перестать метаться, как, простите, курица без головы, и начать действовать по правилам. Сейчас вы поедете вот по этому адресу, поговорите с этим человеком — я вам всё на бумажке запишу, он следователь. И делайте так, как он скажет. Даю вам слово, он никаким Вершининым не куплен, и его коллеги тоже. Им как раз очень хочется вашего буйного зятя к порядку призвать, и они это сделают, если вы им поможете.
Продолжение :