Свадьба Лилии оказалась не просто красивой, а поистине великолепной. Белоснежный лимузин, платье от известного дизайнера, искрящиеся бриллианты, щедрый подарок от Даниила, целое море изысканных цветов и роскошный ресторан — всё складывалось в идеальную картину. Лишь один момент слегка смущал невесту: состав приглашённых. Из её родных присутствовала только мама, заметно терявшаяся в этой блестящей толпе в своём скромном, недорогом платье. Отец Даниила ушёл из жизни давно, старший брат погиб в результате несчастного случая ещё раньше. Мать жениха проживала в Болгарии и, к немалому удивлению Лилии, наотрез отказалась приехать на свадьбу единственного сына, не объяснив причин.
Эта странность не была единственной. Среди гостей явно преобладали женщины, причём даже со стороны жениха. Разумеется, присутствовали его деловые партнёры с супругами, несколько знакомых по бизнесу и самые высокопоставленные сотрудники фирмы. Однако диспропорция оставалась разительной. Сама же Лилия получила от Даниила прямой запрет приглашать кого бы то ни было, кроме нескольких самых близких подруг. Он ещё на этапе знакомства предупредил её, что является мужчиной старой закалки, привыкшим держать под контролем собственную жизнь и судьбу тех, кто ему дорог. Девушка не усматривала в этом ничего пугающего, напротив, ей казалось совершенно естественным быть в курсе дел и потребностей своей второй половинки. Она и сама не собиралась что-либо утаивать от мужа. В конце концов, перекос в гендерном составе гостей тоже нельзя было считать чем-то ужасным — не все же формируют свой круг общения, строго следя за равным представительством.
Само торжество прошло безукоризненно, а Даниил держался с неизменной уверенностью. Лилии очень шло её великолепное платье, и она чувствовала себя если не принцессой, то уж точно главной героиней этого вечера. Их знакомство и правда напоминало сюжет сентиментального сериала. Пути вчерашней студентки, работавшей школьной учительницей — сложно представить себе что-то более беззащитное, — и владельца процветающего дела в обычной жизни вряд ли бы пересеклись. Они будто существовали в разных реальностях, но невозможное каким-то чудом свершилось.
Познакомились они совершенно случайно. Лилия, торопясь домой, пробегала по парковке у крупного торгового центра, неудачно подвернула ногу и, пытаясь удержать равновесие, врезалась в стоявший там солидный белый автомобиль. Сигнализация взревела так, будто её лишили добычи, и почти мгновенно появился хозяин иномарки. Мужчина был явно раздражён, но от этого не менее импозантен — грубоватые, мужественные черты лица, идеально сидящие брюки и кашемировый джемпер. Подобный стиль часто можно увидеть у преуспевающих героев корейских телевизионных драм. Сперва Даниил обрушился на Лилию с обвинениями, однако сломанный каблук убедил его в её невиновности, и тон мгновенно сменился на полную искренней заботы. Девушке, всё ещё опираясь на его руку, пришлось согласиться на предложение подвезти её — иначе с повреждённой обувью добираться было бы крайне неудобно.
До этого момента история оставалась вполне житейской. Необычное началось потом, когда Даниил по собственной инициативе продолжил это мимолётное знакомство с молодой учительницей: стал встречать у дома, приглашать на кофе, выпрашивать номер телефона. Он настаивал, даже требовал, чтобы его называли именно Даниилом, а не уменьшительными вариантами. Лилия не стала вникать в причины — намекать на связь с библейским пророком было бы странно. В конце концов, у каждого могут быть свои маленькие причуды. Даниил был значительно старше, но не критично: ему слегка за тридцать. Он не являлся владельцем всего торгового центра, где они встретились, а лишь арендовал там площадь под один из магазинов своей обширной сети, что, впрочем, тоже говорило о многом. В целом его предприятие, которое он вёл вместе с несколькими компаньонами, заключалось в организации поставок из-за рубежа и продаже современной техники: от мобильных телефонов до многофункциональных офисных принтеров и факсов. Часть товаров шла в розничную сеть, часть — под заказ корпоративным клиентам. Дело было прибыльным и масштабным, так что в пределах области Даниил считался человеком более чем состоятельным.
Существовало лишь одно «но»: дело это он унаследовал, а не создал сам. Оно перешло к младшему сыну почти случайно, после трагической гибели старшего брата. Даниил успешно встроился в управление после смерти отца, и бизнес продолжал процветать. И вот этот золотой наследник, имевший возможность выбирать среди дочерей коллег-предпринимателей, молодых бизнес-леди или начинающих актрис, неожиданно заинтересовался самой обычной учительницей из простой школы, дочерью овдовевшей сотрудницы соцстраха, которая даже внешне не была ослепительной красавицей, хотя и выглядела мило. Поражаясь такому повороту, Лилия вскоре решила, что ей просто невероятно повезло, и она сорвала главный джекпот в жизненной лотерее. «Случайная палка и та стреляет», — думала она. Видимо, утончённый Даниил разглядел в ней родственную душу.
Ухаживал он солидно и без лишней показной роскоши: не осыпал дорогими подарками, а приглашал на интересные мероприятия, дарил неброские, но оригинальные вещи, устраивал ужины в уютной обстановке. У него было хорошее образование, грамотная речь, манеры, которые можно было назвать светскими. С ним было приятно и интересно общаться. Мать Лилии, Валентина Семёновна, долгие годы после смерти мужа крутившаяся как белка в колесе, чтобы дать дочери достойную жизнь, была на седьмом небе от счастья. И сама Лилия, когда Даниил сделал предложение, не раздумывая ответила согласием.
И вот теперь прекрасное торжество подходило к концу. Гости прощались, напоследок желая молодым любви и согласия. Настало время ехать домой, где ждал заключительный аккорд — первая официальная брачная ночь. Вёз их водитель, так как Даниил выпил и за руль не сел. Новоиспечённый муж сидел рядом с Лилией на заднем сиденье. Он молчал и смотрел в окно, но его молчание было каким-то густым, сжимающимся. Лилия впервые по-настоящему почувствовала неладное — это было физическое ощущение холода, исходившего от него.
Наконец они подъехали к коттеджу. Муж по всем правилам подал Лилии руку, помог выйти из машины, открыл перед ней дверь. В прихожей он резко отпустил её руку, которую держал всё это время с почти болезненной силой. Его лицо, ещё мгновение назад безупречно спокойное, исказила судорога.
— Признавайся немедленно, что у тебя было с Санаевым!
Лилия опешила. Санаев? Эта фамилия ничего ей не говорила. Она не просто никогда никому не строила глазки, но даже не знала, кто из гостей был Санаевым. Мужчин представляли в основном по именам и отчествам, запомнить все фамилии сходу было невозможно.
— Я даже не знаю, кто это, — честно призналась она, всё ещё не веря в серьёзность тона. — Всех видела впервые, фамилии я не запомнила.
Ответом стала не столько сильная, сколько невероятно унизительная и хлёсткая оплеуха.
В общем, первая брачная ночь задалась из рук вон плохо. Она прошла в слёзах, страхе и полном недоумении. Однако к утру Даниил, кажется, пришёл в себя. Он просил прощения, клялся, что больше никогда не посмеет поднять на неё руку, объяснял, что просто очень вспыльчив и безумно ревнив — именно поэтому на свадьбе было так мало мужчин. Он сказал, что хочет лишь одного: чтобы Лилия *всегда* сообщала ему, куда, с кем и на сколько она уходит. Это нужно лишь потому, что она ему невероятно дорога, и он панически боится её потерять. Он отдавал себе отчёт, что его поведение прошлой ночью ничем не оправдывается. Звучало это убедительно и искренне. Лилия, хоть и не одобряла рукоприкладство в принципе, могла понять, что вспыльчивый человек в состоянии алкогольного опьянения мог сорваться. Да и разводиться на следующий день после свадьбы — это выглядело бы просто смешно, позор на всю жизнь. Она сказала, что готова понять и простить, но только если подобное действительно не повторится. Сообщать о своих перемещениях она *согласилась*, убеждая себя, что в этом есть здравый смысл и так будет спокойнее ему… и ей. На том и порешили.
И действительно, несколько последующих недель Даниил мог бы претендовать на звание идеального супруга. Молодые прекрасно ладили, проводили много времени вместе, и будущее виделось в радужном свете. Даниил заранее высказал пожелание, чтобы Лилия не работала, и она охотно согласилась — зачем трудиться, если муж прекрасный добытчик. Она хотела сделать всё по-человечески: доработать до конца учебного года, предупредив завуч и директора заранее, и уже потом спокойно перейти в статус домохозяйки.
Однако вскоре её работа стала новой причиной для нервов и претензий. Даниила донимали вопросы о том, сколько в школе мужчин-учителей и как часто там появляются отцы учеников. Объяснения, что папы заходят в школу не чаще, чем он сам в общественный туалет на вокзале, а мужской коллектив исчерпывается двумя физруками и одним учителем труда, всем далеко за пятьдесят, не возымели эффекта. Даниил со скандалом настаивал на немедленном увольнении. Пришлось подчиниться и уйти посреди учебного года, испортив отношения с руководством. Лишь тогда супруг успокоился.
Никакие разумные доводы на него не действовали — словно в нём включался какой-то иной, лишённый логики режим. На практике свободного времени у него почти не было, и Лилии приходилось днями сидеть одной в большом доме, где для неё даже дел не находилось. Хотя она предлагала взять хозяйство на себя, Даниил категорически заявил, что это ниже его статуса. Поэтому в доме помимо охранника и садовника имелась и помощница по хозяйству, фактически служанка. Её присутствие смущало Лилию — Галина Станиславовна была пенсионного возраста, и молодой женщине было неловко наблюдать, как та выполняет за неё простейшую работу.
— Деточка, да что вы! — отмахивалась помощница. — Даниил Валерьевич нанял меня именно для этого. Узнает, что вы часть моей работы делаете, — меня сразу выгонит. Характер его вы знаете. А мне деньги очень нужны — сын болеет, у него семья, невестка одна не справится. Так что вы уж не обращайте на меня внимания.
Пришлось мириться. Но и найти себе занятие по душе не получалось. Читать романы? В них часто пишут о вещах, которые Даниил счёл бы неприличными. Смотреть фильмы — та же история. Рукоделие вызвало возмущённый вопрос: «Ты что, нищенка?» Можно было заниматься на тренажёрах, но не целый же день. В конце концов, Лилия, устав от изоляции, отправилась в гости к матери в одиночестве. Последовал очередной грандиозный скандал. До рукоприкладства не дошло, но охранники на выезде получили строжайший приказ: Лилию Валерьевну одну за пределы территории не выпускать.
Это уже напоминало не современную жизнь, а сюжет романа о диких патриархальных нравах. Лилия всерьёз задумалась о том, чтобы уйти от такой «замечательной» жизни, и как можно скорее. Но тут, как на зло, серьёзно заболела мать — открылась язва. Врачи настаивали на срочной операции, прогноз давали хороший, но без денег пришлось бы ждать в очереди неизвестно сколько. Выбора не оставалось — нужно было просить Даниила. Он тут же обозначил свои условия:
— Надеюсь, ты понимаешь, что я рассчитываю на элементарную благодарность за свои усилия, — сказал он без эмоций. — Да, я обеспечу твоей маме лучших врачей, палату, весь необходимый уход. В конце концов, она теперь моя тёща. Но я надеюсь, что это тебя вразумит и подтолкнёт вести себя так, как я от тебя ожидаю.
Деваться было некуда — пришлось дать обещание и оставаться взаперти в загородном коттедже, изнывая от скуки. Что ж, Даниил своё слово сдержал: Валентина Семёновна быстро пошла на поправку после операции. Вот только семейная жизнь Лилии от этого лучше не стала. Поведение Даниила достигло таких пределов, что рядом с ним шекспировский Отелло показался бы слепым и беспомощным котёнком. Ограничения ужесточались с каждым днём. По всей территории вокруг дома расставили видеокамеры, и речи не могло быть о том, чтобы выйти куда-либо — даже в парикмахерскую или к врачу — без мужа. Звонить по телефону разрешалось исключительно матери, и то только под его контролем; в остальное время аппарат просто изымали. Даже из домашнего персонала Лилия решалась общаться лишь с Галиной Станиславовной, поскольку все остальные были мужчинами, — и неважно, что садовнику Геннадию Павловичу давно перевалило за семьдесят.
К финансовой несвободе добавлялась и материальная. Их дом был роскошным, но свободных денег супруг Лилии никогда не давал. Строго говоря, зачем? Он же не пускал её никуда одну, а когда находился рядом, то платил сам. Подаренные когда-то украшения принадлежали Лилии лишь формально: Даниил хранил их в сейфе и выдавал жене только «по случаю», причём сам решал, что именно подходит под такой случай. Лилия с ужасом думала, что, наверное, никому ещё не удавалось долго удерживаться на одном и том же уровне зла. Так что и у Даниила случился новый срыв.
Поводом стал небольшой приём для нескольких его деловых партнёров. Как ни старалась потом Лилия понять, что именно вывело мужа из себя в тот вечер, — так и не смогла. Надела всё, что он велел, — от белья до украшений. Не позволила себе ни тени самодовольства, макияж тоже прошёл предварительную проверку и был лично одобрен Даниилом как уместный. Во время мероприятия она почти не разговаривала, а если беседовала, то исключительно с жёнами гостей. Общение с мужчинами свелось к формальным «здравствуйте», «спасибо» и «до свидания». Тем не менее, едва за последним гостем закрылась дверь, Даниил преобразился с быстротой оборотня: радушный хозяин и расчётливый бизнесмен в мгновение ока превратился в неистового маньяка. Его взгляд упал на её руку, ещё минуту назад пожавшую на прощание руку пожилому партнёру. Этого было достаточно.
— Что мне с тобой сделать, чтобы ты перестала вилять хвостом перед посторонними! — орал он на сжимающуюся от страха Лилию.
А дальше последовали не просто слова о «хвосте» и «вилянии», а нечто гораздо более конкретное и откровенно нецензурное. Когда он замолчал, чтобы перевести дух, Лилия осмелилась робко пробормотать:
— У меня и в мыслях такого не было…
Как оказалось, лучше бы она промолчала, потому что после этих слов у Даниила окончательно, что называется, сорвало крышу. Следующие несколько дней она даже по дому передвигалась с огромным трудом — так болело всё тело.
На сей раз он не испытывал такого раскаяния и страха, как после первой вспышки. Да, он извинялся и признавал, что погорячился и вёл себя неправильно. Но при этом заявил Лилии, что ей просто не следует давать ему поводов для ревности, провоцирующих подобные вспышки. Он её не неволил. Зато она пошла за него сознательно и по доброй воле согласилась, а теперь как жена должна считаться с мнением мужа и правилами, установленными в его доме. И вообще, ей лучше думать не о вольностях, а о том, чтобы наконец родить ему наследника.
Продолжение :