Часть 1
Мука. Белая, мягкая, прилипает к коже. Лена разглядывает свои руки и вдруг понимает — последний раз она пекла с мамой, когда ей было лет пять.
Или не с мамой?
Телефон вибрирует. Экран светится в темноте кухни.
"Мам, я у бабули. Ночую здесь, ок?"
Даже не вопрос. Утверждение.
Лена опускает телефон на стол. Рука дрожит — незаметно, но дрожит. Она зажимает кулак, разжимает. Мука осыпается на столешницу.
***
Пять лет. Лена сидит на подоконнике, болтает ногами. Мама укладывает чемодан.
— Ненадолго, солнышко. Месяца на два-три.
— А потом вернёшься?
— Конечно вернусь.
Мама застёгивает замок. Щёлк. Звук, который врежется в память навсегда.
— Бабушка Вера тебя покормит. Она готовит вкуснее меня.
Лена смотрит в окно. Ей пять, но она уже чувствует: когда взрослые говорят "ненадолго", это ложь.
***
Двадцать минут до квартиры матери. Лена ведёт машину и не замечает красный свет, пока не взвизгнут тормоза позади.
Сигнал. Длинный, злой.
Она моргает, трогается. Руки белеют на руле.
"У бабушки мне хорошо".
Семь слов. Дочке хватило семи слов, чтобы перечеркнуть четырнадцать лет.
Галина открывает дверь и сразу делает шаг назад. Что-то в лице дочери заставляет её отступить.
— Лен...
— Где она?
— Спит уже. Лен, может, не надо сейчас...
Лена проходит мимо. Коридор пахнет корицей и яблоками. На кухонном столе — пирог, ещё тёплый. Рядом — тетрадь Даши, раскрытая на математике.
Галина умеет. Умеет создать уют из воздуха. Умеет быть той, к кому хочется бежать.
Научилась, видимо.
— Она не придёт домой, — Лена стоит спиной к матери, пальцами водит по краю стола. — Написала, что остаётся здесь.
— Устала, наверное...
— Не от школы.
Пауза. Где-то капает кран. Лена слышит, как мать делает вдох — собирается что-то сказать, останавливается.
— От меня устала, — заканчивает Лена. — Сказала прямо: "У бабушки мне хорошо".
Галина садится на стул. Медленно, будто колени больше не держат.
— Лен, она не это имела в виду...
— Нет? — Лена разворачивается. — А что тогда? Что я злая? Вечно на работе? Не пеку пироги по вечерам?
— Ты растишь её одна...
— Одна! — голос Лены срывается на крик, и где-то в глубине квартиры хлопает дверь, Даша проснулась. — Я растила её одна, потому что ты...
Она замолкает. Даша стоит в дверях, босая, в бабушкиной майке. Волосы растрёпаны, глаза заспанные.
— Мам?
Лена разворачивается к дочери. Растерянное лицо. Инстинктивный шаг ближе к бабушке.
Маленький шаг. Незаметный почти.
Но Лена замечает.
***
Восемь лет. Лена возвращается из школы, и в квартире — незнакомый запах духов.
Мама сидит за столом. Та самая мама, которую Лена не видела три года.
— Солнышко! Я вернулась!
Лена не двигается. Стоит в дверях, сжимает портфель.
— Иди сюда, — мама тянет руки.
Лена делает шаг назад.
— Бабушка Вера где?
— На даче. Я теперь здесь. Навсегда.
Слово "навсегда" звучит как угроза.
***
— Соберёшься? — спрашивает Лена. Голос ровный. Слишком ровный.
Даша мнётся:
— Мам, уже поздно...
— Сейчас девять вечера.
— Я устала.
— От чего?
Вопрос повисает. Даша смотрит в пол. Галина смотрит на руки.
— От математики, — после паузы говорит девочка.
— Математики, — повторяет Лена.
— Да.
Лена кивает. Медленно. Потом поворачивается к матери:
— Передашь ей вещи завтра?
— Лен...
— Передашь?
Галина сжимает край стола. Дерево скрипит под пальцами — тихо, но Лена слышит.
— Передам.
Даша делает шаг вперёд:
— Мам, подожди...
— Доброй ночи, — говорит Лена и уходит.
Дверь закрывается тихо. Без хлопка. Это почему-то страшнее крика.
***
В машине темно. Лена сидит, не заводя мотор. Руки на руле. Дыхание ровное, медленное — техника, которую психолог учила три года назад.
Вдох на четыре. Выдох на шесть.
Не помогает.
Она достаёт телефон. Прокручивает контакты до "Мама", останавливается. Палец зависает над кнопкой вызова.
Убирает телефон.
Заводит машину.
Дома пахнет пустотой. Лена включает свет, снимает обувь, идёт на кухню. Стол накрыт — два прибора. Она готовила ужин. Ждала.
Один прибор убирает в шкаф. Ест стоя, глядя в окно. За окном — огни чужих квартир. Кто-то смеётся. Кто-то кричит. Жизнь.
Телефон молчит.
Лена моет тарелку, вытирает руки. Идёт в комнату Даши. Останавливается на пороге.
Постель заправлена. На столе — учебники аккуратной стопкой. На стене — фотография: Даша с бабушкой на качелях. Обе смеются.
Лены на фотографии нет. Она фотографировала.
Она садится на кровать дочери. Кладёт ладонь на подушку — холодная.
***
Двадцать лет. Лена стоит в роддоме с новорождённой Дашей на руках. Галина входит с букетом, останавливается в дверях.
— Можно?
Лена кивает.
— Она красавица, — Галина подходит, заглядывает. — На тебя похожа.
— На бабушку Веру, — поправляет Лена.
Галина молчит. Потом тихо:
— Я хочу помогать. Если разрешишь.
— Зачем?
— Потому что я бабушка.
— Ты была матерью. Не получилось.
Галина вздрагивает, будто от пощёчины.
— Я знаю. Но может, получится быть бабушкой?
Лена смотрит на дочь. Крошечное личико, сжатые кулачки.
— Только не забирай её у меня, — говорит она. — Обещай.
— Обещаю.
***
Звонок в половине одиннадцатого. Галина.
Экран светится в темноте. Лена сбрасывает.
Через минуту — сообщение: "Даша спрашивает, ты злишься?"
Лена набирает: "Нет". Стирает. Набирает: "Да". Стирает.
Кладёт телефон экраном вниз.
***
Утром — школа. Лена ждёт у подъезда матери с восьми. В половине девятого появляется Даша — рюкзак, форма, волосы заплетены в аккуратные косы.
Лена не умеет так плести.
Ещё одна мелочь.
— Мам, — Даша останавливается в метре. Не подходит ближе.
— Доброе утро.
— Прости за вчера...
— Не надо, — Лена открывает дверь машины. — Садись. Опоздаем.
Даша садится. Пристёгивается. Молчит.
Лена молчит тоже.
Они едут через весь город в тишине. Только радио играет — какая-то песня о любви. Лена выключает.
У школы Даша тянется к ручке двери, останавливается:
— Мам, можно сегодня вечером к бабуле?
Лена смотрит прямо перед собой.
— Можно.
— Правда?
— Я же сказала.
Даша выпорхнула из машины. Захлопывает дверь. Лена видит в зеркале, как дочь стоит на тротуаре, смотрит ей вслед.
Лена уезжает, не оборачиваясь.
***
На работе — собрание. Квартальный отчёт. Лена говорит цифры, показывает слайды, улыбается в нужных местах. Голос чужой — будто кто-то другой говорит её ртом.
Коллега останавливает в коридоре:
— Лен, всё окей? Ты какая-то...
— Устала.
— Может, отдохнуть? Взять выходной?
— Некогда.
— Дочка как?
Лена улыбается. Профессиональная улыбка, за которой ничего нет:
— Отлично. У бабушки.
***
Двадцать шесть лет. Лена забирает шестилетнюю Дашу из садика. Воспитательница останавливает:
— Дашенька сегодня расстроилась. Сказала, что мама её не любит.
Лена застывает.
— Что?
— Все дети рисовали семью. Даша нарисовала только бабушку.
— А я?
— Вы на работе. Так она сказала.
Вечером Лена смотрит на рисунок. Бабушка и Даша держатся за руки. В углу — маленькая фигурка за компьютером.
— Ты хотела нарисовать меня? — спрашивает она.
— Хотела. Но ты же не успеешь прийти.
***
Вечером Лена приезжает к матери. Нажимает звонок. Долго. Галина открывает — в фартуке, руки в тесте.
— Лен! Заходи, мы как раз...
— Мне нужно поговорить. Без Даши.
Галина оборачивается:
— Дашенька, иди доделай уроки, хорошо?
Даша выглядывает из кухни, видит мать.
— Привет, мам.
— Привет.
Даша исчезает в комнате. Дверь закрывается — не хлопает, просто закрывается.
Галина и Лена остаются в прихожей. Стоят друг против друга — две женщины, связанные кровью и разделённые годами.
— Она у тебя уже третий вечер подряд, — говорит Лена.
— Я не приглашаю. Она сама просится.
— Почему?
— Лен...
— Почему моя дочь не хочет домой?
Галина смотрит на неё. Долго. Потом:
— Потому что ты страшная.
Лена вздрагивает.
— Что?
— Даша говорит, что ты всегда злая. Что боится сказать лишнее слово. Что дома как на минном поле — не знаешь, где взорвётся.
— Я не...
— Ты орёшь, Лен. Срываешься на ровном месте. Вчера она забыла тетрадь — ты кричала двадцать минут.
— Она всегда всё забывает!
— Ей четырнадцать. Дети забывают.
— А я должна за всё отвечать! — голос Лены ломается. — Я одна! Работаю на двух работах, чтобы ей хватало, чтобы она ни в чём не нуждалась, а она...
— Бежит сюда, — заканчивает Галина.
Повисает тишина.
— Как я когда-то, — тихо добавляет она. — Бежала от ответственности. От тебя.
Лена поднимает глаза:
— Не смей. Не смей сравнивать.
— Я не сравниваю. Я говорю, что вижу.
Лена отступает на шаг. Спина касается стены.
— Я не бегу от неё.
— Ты бежишь от себя. Пытаешься доказать, что ты не я. Что ты лучше. Идеальная мать, которая всегда рядом, даже если это убивает вас обеих.
— Ты не имеешь права...
— Я имею, — Галина делает шаг ближе. — Потому что я уже наломала дров. Потому что знаю, чем это заканчивается. Лен, когда ты в последний раз смеялась с дочерью?
Лена открывает рот. Закрывает.
— Не помнишь? — Галина качает головой. — Я помню. Мы с Дашей смотрели комедию в прошлое воскресенье. Она так хохотала. Потом сказала: "Жаль, мама не любит такое кино".
— Я не люблю глупые комедии.
— Даша любит.
— И что мне теперь? Смотреть всё, что она хочет?
— Хотя бы иногда. Хотя бы попробовать.
Лена трёт лицо ладонями. Усталость наваливается — такая тяжёлая, что колени подкашиваются.
— Я не знаю как, — выдыхает она. — Как быть... мягкой. Терпеливой. Когда столько всего надо успеть, проконтролировать, сделать...
— Отпусти, — тихо говорит Галина.
— Что?
— Контроль. Требования. Иллюзию, что ты должна быть идеальной. Отпусти и просто... будь мамой. Не героем. Человеком.
— Человек ошибается.
— И это не преступление, Лен.
***
Где-то в глубине квартиры хлопает дверь. Шаги. Даша появляется в коридоре — с рюкзаком, в куртке.
— Я готова, — говорит она. Голос ровный, лицо пустое.
Лена смотрит на дочь. На то, как та сжимает лямки рюкзака. На то, как не встречается взглядом.
Точно так же я смотрела на свою мать, когда мне было восемь.
— Подожди, — говорит Лена.
Даша останавливается.
— Я хочу... — Лена замолкает. Слова застревают где-то в горле. — Можешь остаться. Если хочешь.
— Правда?
— Но завтра вечером — дома. У нас.
Даша смотрит на неё. Недоверчиво.
— И ты не будешь орать?
Лена хочет ответить "не буду". Но в глазах дочери столько надежды и одновременно страха, что ложь не лезет.
— Постараюсь, — честно говорит она.
— Мам...
— Я не обещаю. Я... пытаюсь. Пытаюсь быть лучше.
Даша ставит рюкзак на пол. Медленно. Не сводя глаз с матери — будто проверяя, не передумает ли та.
Лена не передумывает. Просто стоит и ждёт.
И когда Даша делает шаг к ней, не к бабушке — к ней, что-то внутри разжимается впервые за долгое время.
Конец части 1
Спасибо, что дочитали до конца.
Буду благодарна на лайки и комментарии! Они вдохновляют на дальнейшее творчество.
Читайте еще:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ, чтобы не потерять канал и НОВЫЕ рассказы