Часть 2
Начало здесь
Пятнадцать лет. Лена лежит в больнице после аварии. Сломано ребро, сотрясение. Галина сидит рядом — впервые за много лет так близко.
— Ты позвонила мне первой, — говорит она. — Не подруге. Не соседке. Мне.
— Телефон автоматически набрал, — отвечает Лена. — "Мама" в контактах первая по алфавиту.
Галина молчит. Потом:
— Я рада, что позвонила.
— Не надо.
— Лен, может, хватит? Сколько можно?
Лена поворачивается к стене:
— Три года. Ты была в Москве три года. Я прожила без тебя... Привыкла.
— Не привыкла, — тихо говорит Галина. — Иначе не болело бы так сильно.
Лена не отвечает. Галина сидит ещё час, потом уходит.
А Лена лежит и думает: а если бы тогда, в пятнадцать, она просто сказала "больно"? Просто попросила остаться?
Изменилось бы что-нибудь?
***
Следующие три дня Даша ночует дома. Лена возвращается с работы к шести — на час раньше обычного. Готовит ужин. Не проверяет уроки сразу, сначала спрашивает "как день прошёл".
Даша отвечает односложно. Но отвечает.
На четвёртый день Лена приходит в комнату дочери:
— Хочешь посмотреть кино? Вместе?
Даша поднимает глаза от телефона:
— Какое?
— Ты выбирай.
— Серьёзно?
— Ага. Только не ужастик. А то потом я спать не буду.
Даша улыбается. Впервые за неделю.
Они смотрят глупую комедию про супергероя, который теряет силы и работает курьером. Лена не понимает половину шуток. Но Даша смеётся, и это важнее.
В середине фильма дочь придвигается ближе. Кладёт голову маме на плечо.
Лена замирает. Потом осторожно обнимает.
Они досматривают так — переплетённые, молчаливые.
Когда титры пошли, Даша говорит:
— Мам, а можно к бабуле в субботу? Она обещала научить печь шарлотку.
Старая Лена сказала бы "нет". Или "мы с тобой испечём".
Новая Лена ответила:
— Можно. Испечёшь — принесёшь кусочек домой. Поделишься?
— Хорошо.
Даша встаёт, идёт к себе. Останавливается в дверях:
— Спасибо. За кино.
— Не за что.
— Нет. Правда спасибо. Ты... ты была классной сегодня.
И уходит, не дожидаясь ответа.
Лена сидит на диване и чувствует, как что-то тёплое разливается в груди. Похожее на надежду.
***
В субботу Даша уходит к бабушке в десять утра. Лена провожает до подъезда.
— В шесть дома? — спрашивает она.
— В шесть, — кивает Даша.
Они стоят в неловкой паузе.
Потом Даша обнимает её — быстро, неуверенно. И убегает, не оглядываясь.
Лена смотрит вслед. Потом достаёт телефон. Набирает сообщение матери:
"Спасибо, что не отобрала её тогда. Когда могла".
Ответ приходит через минуту:
"Я же обещала".
Лена смотрит на экран. Потом печатает:
"Хочешь завтра приехать? К нам? Вместе поужинаем".
Три точки. Галина печатает долго.
"Приеду. Что принести?"
"Просто приходи".
Лена убирает телефон. Открывает дверь на балкон. Закуривает — первый раз за два года.
Дым горький. Она докуривает до фильтра, гасит об перила.
Внизу, во дворе, мальчишки гоняют мяч. Кричат, смеются, толкаются.
Лена смотрит на них и вспоминает: когда-то она тоже смеялась. До того, как стала "ответственной". "Правильной". "Вполне хорошей матерью, чтобы компенсировать плохую бабушку".
Только компенсировать не получилось. Получилось стать той, от кого дочь бежит.
***
В воскресенье Галина приезжает ровно в шесть. С пакетом продуктов и неуверенной улыбкой.
— Привет, — говорит она.
— Привет, — отвечает Лена.
Они стоят в дверях. Даша выглядывает из комнаты, смотрит на обеих. Молчит.
— Проходи, — Лена отступает.
Галина заходит. Снимает обувь, вешает куртку. Движения осторожные — будто боится что-то задеть, сломать.
На кухне она достаёт продукты:
— Я подумала... может, вместе приготовим? Тот самый борщ.
Лена смотрит на свёклу, морковь, капусту.
— Я не помню рецепт.
— Я помню.
И они готовят. Галина режет, Лена варит. Даша сидит за столом, делает вид, что учит английский, но на самом деле наблюдает.
В какой-то момент Галина говорит:
— Свёклу надо добавлять в конце. Тогда цвет ярче.
— Я всегда в начале кладу, — отвечает Лена.
— Я знаю. Бабушка Вера так учила.
Пауза.
— Она готовила лучше тебя, — тихо добавляет Лена.
Галина кивает:
— Знаю. Она вообще многое лучше меня делала.
— Почему ты уехала тогда?
Вопрос повисает. Даша поднимает глаза от учебника.
Галина ставит нож. Смотрит в окно.
— Мне было двадцать пять. Предложили работу в Москве — ту самую, о которой мечтала. Я подумала: ненадолго. Заработаю денег, вернусь, заберу тебя. Куплю квартиру, устроим нормальную жизнь.
— И?
— И через полгода работа затянула. Ещё через полгода — предложили повышение. Потом — проект, который нельзя бросить. Потом — ещё один. — Галина разворачивается. — Я не выбирала карьеру вместо тебя. Это было все ради нашего будущего. Просто появлялись возможности роста, и я откладывала возвращение. Ещё чуть-чуть. Ещё месяц. Ещё квартал.
— Три года это не квартал.
— Знаю. Когда я вернулась... ты уже не была моей дочерью. Ты была дочерью бабушки Веры.
Лена вытирает руки о полотенце.
— А теперь Даша моя дочь. Но она бежит к тебе.
— Не от тебя, — тихо говорит Галина. — От твоего страха.
Лена поднимает глаза:
— Какого?
— Что ты недостаточно хороша. Что повторишь мои ошибки. Что в один день проснёшься и поймёшь — ты такая же, как я.
— Я не такая...
— Нет, — соглашается Галина. — Ты другая. Но страх тот же. Он заставляет тебя быть жёсткой там, где нужна мягкость. Контролировать там, где нужно отпустить.
Даша кашляет. Обе поворачиваются.
— Можно я скажу?
Даша закрывает учебник. Лена кивает.
— Мам, я не бегу от тебя. Просто у бабули... не знаю. Проще как-то. Можно ошибиться, и она не начнёт кричать.
— Я кричу, потому что переживаю...
— Знаю. — Даша встаёт, подходит. — Но всё равно страшно. И ещё... у бабули всегда есть время. Поговорить. Или просто посидеть.
— У меня работа...
— Мам. — Даша показывает на плиту. — Вот прямо сейчас. Мы просто готовим. И это... нормально так.
Дочь. Бабушка. Борщ на плите.
— Я не умею, — Лена опускает руки. — Просто быть. Без дел, планов, списков.
— Научишься, — Галина кладёт руку ей на плечо. — Если захочешь.
— А если не получится?
— Получится. У меня не получилось тогда. У тебя получится сейчас.
***
Они ужинают втроём. Борщ и правда вкуснее, когда свёклу добавляют в конце.
После ужина Галина собирается уходить. Лена провожает до двери.
— Спасибо, — говорит она.
— За что?
— За то, что пришла. За то, что... помогаешь.
Галина застёгивает куртку:
— Лен, можно спрошу?
— Да.
— Ты простила меня? Хотя бы немного?
Лена молчит. Потом:
— Не знаю. Я пытаюсь. Это считается?
Галина улыбается — грустно, но искренне:
— Считается.
Она уходит. Лена закрывает дверь, прислоняется к ней спиной.
Даша стоит в коридоре.
— Всё хорошо, мам?
Лена кивает:
— Да. Просто... странно всё это.
— Что странно?
— Прощать. Отпускать. Учиться заново.
Даша подходит, обнимает. Крепко, по-настоящему.
— Ты умная. У тебя получится, — шепчет она.
И Лена вдруг понимает: может, она и не идеальная мать. Может, совершает ошибки. Может, иногда срывается.
Но она пытается. Признаёт. Меняется.
А это уже кое-что.
***
Проходит время. Месяцы складываются в новый ритм.
Лена увольняется со второй работы. Даша ходит к бабушке по средам. Галина приезжает по воскресеньям. Они готовят, говорят, молчат — и раз от разу молчание становится легче.
Однажды Даша спрашивает:
— Мам, а ты её простила?
Лена вытирает руки. Долго подбирает слова.
— Пытаюсь. Не знаю, получается ли. Но пытаюсь.
— А злишься меньше?
— Да. Меньше.
Даша кивает. Потом:
— Она боится, что ты никогда не простишь. Говорила мне.
— Когда?
— В прошлое воскресенье. Мы разговаривали. Про тебя. Про то, что ты на самом деле не злая.
— Не злая?
— Ну... уставшая. Это же разное, мам.
Лена обнимает дочь. Крепко. Даша не вырывается.
***
Спустя полгода Лена звонит матери первой.
— Привет.
— Лен? — голос Галины настороженный. — Что-то случилось?
— Нет. Просто хотела поговорить.
Пауза.
— Правда?
— Правда.
И они говорят. Час. Ни о чём важном — о погоде, сериалах, новостях. Но это и есть важное.
Когда Лена кладёт трубку, Даша подмигивает ей с дивана:
— Миришься?
— Пытаюсь.
— Круто.
***
Конец не наступает в один момент. Но он наступает.
Три года спустя
Даша поступает в университет. Уезжает в другой город.
В день отъезда Лена помогает собирать чемодан. Галина готовит пироги в дорогу.
— Мам, мне столько не съесть, — смеётся Даша.
— Поделишься с соседками, — отвечает Галина.
Лена складывает вещи и вдруг понимает: дочь уезжает. По-настоящему.
И она не боится.
— Мам, ты чего? — Даша замечает её лицо.
— Ничего. Просто... горжусь.
— Чем?
— Тобой. Нами. Нашей семьей.
Даша обнимает её:
— Я буду звонить каждый день.
— Не надо каждый, — Лена гладит её по волосам. — Когда захочешь. Когда будет время.
— Точно?
— Точно. Я не буду контролировать. Обещаю.
Галина заходит с пирогами:
— Всё, готово. Даш, давай последнее фото?
Они встают втроём у окна. Даша в центре, по бокам — мать и бабушка.
Соседка фотографирует.
— Улыбаемся! — кричит она.
И они улыбаются. Все три. По-настоящему.
На фотографии вышло хорошо. Три женщины, три поколения, три разные истории.
Но одна семья.
Та, которую они собрали заново. По кусочкам. Из ошибок, прощения и любви.
Несовершенная.
Но своя
КОНЕЦ
Спасибо, что дочитали до конца.
Читайте НАЧАЛО ЗДЕСЬ Часть 1
Буду благодарна за ваши лайки и комментарии!
Они вдохновляют на дальнейшее творчество.
Рекомендую:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ, чтобы не потерять канал и НОВЫЕ рассказы