Я сидела на работе. Проверяла резюме кандидатов.
Было около трёх. Хотела уйти пораньше. Купить продуктов.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Иры: «Нин, ты что продаёшь квартиру? Только что увидела объявление на сайте. Это точно твоя?»
Я замерла. Резюме выпало из рук.
Написала: «Какое объявление?»
Ира прислала ссылку. Я открыла. Онемела. Руки задрожали.
Моя квартира. Фотографии моих комнат. Моя гостиная. Моя кухня. Мой балкон.
Объявление было выложено вчера вечером. В восемь часов. Цена — шестнадцать миллионов. Рыночная стоимость моей квартиры — восемнадцать. Минус два миллиона просто так.
Контактный номер телефона в объявлении я узнала сразу. Ольга Ивановна. Свекровь.
Я закрыла дверь кабинета. Села обратно за стол. Набрала этот номер. Руки тряслись так, что еле попала пальцем по экрану.
Длинные гудки. Она не брала трубку. Я позвонила снова. И снова. На четвёртый раз она взяла.
— Ольга Ивановна, — медленно начала я. — Вы разместили объявление о продаже моей квартиры?
— Ну конечно, дорогая! Я же мать Гриши! Слушай, какую красоту я нашла! Двушка в моём доме, в соседнем подъезде! Площадь меньше, зато ремонт свежий. И главное — мы будем рядом! Я смогу каждый день заходить! Готовить! Гришенька мои котлеты обожает!
Я молчала. Не верила своим ушам.
— Я внуков буду нянчить, когда родите! Ты на работу, а я с малышом!
— У нас нет детей, — процедила я сквозь зубы.
— Ну так пора уже! Тебе же тридцать один! Часики-то тикают, милая! А я рядом буду, помогу со всем! Удобно же, правда?
Я глубоко вдохнула. Выдохнула. Пыталась не кричать.
— Ольга Ивановна, вы понимаете, что разместили объявление о продаже чужой собственности? Без согласия владельца?
— Ой, Нинуль, ну что ты сразу в штыки-то! — голос стал обиженный, капризный. — Я же для вас стараюсь! Гришенька уже согласился, между прочим! Мы с ним вчера два часа по телефону обсуждали! Он сказал, что идея просто замечательная! Что он давно хотел жить поближе к маме!
У меня внутри всё оборвалось.
— Гриша согласился?
— Ну конечно, дорогая! Я ему всё объяснила. Ваша квартира далеко. А тут будем рядом! Я даже новую квартиру уже посмотреля! Хозяева торгуются. Не переживай, я всё устрою. Вам только документы подписать!
Она сбросила. Просто взяла и положила трубку.
Гриша знал. И согласился. Сказал матери, что идея хорошая.
Я набрала номер мужа. Он был на планёрке у начальства. Сбросил вызов. Я написала в мессенджер: «Срочно перезвони. Это очень важно. Прямо сейчас».
Он перезвонил через восемь минут. Я засекла.
— Нин, привет, солнце! Что случилось? Ты написала «срочно», я волнуюсь!
— Твоя мать разместила объявление о продаже моей квартиры. Ты в курсе этого? — голос дрожал от ярости.
Долгая пауза. Я слышала, как он выдохнул. Потом вдохнул.
— А, это… Ну да, мама вчера звонила вечером. Долго говорили. Она предложила какой-то вариант переезда. Сказала, что нашла хорошую двушку рядом с ней. В её доме. Я думал, она просто делится информацией.
— Гриша, она выложила объявление о продаже! — я повысила голос. — С фотографиями моих комнат! С ценой на два миллиона ниже рыночной! С её контактным номером! Мне уже звонят покупатели! Хотят смотреть квартиру!
— Серьёзно? Она реально объявление разместила? Я… я не знал, что она настолько… Ну, она же хотела помочь. У неё, наверное, благие намерения были.
— Благие намерения? — я чуть не задохнулась. — Гриша, она пытается продать мою собственность! Без моего ведома! Без моего разрешения! Это преступление!
— Нин, ну не кипятись так. Я сейчас с ней поговорю. Позвоню. Она уберёт объявление. Просто мама иногда перегибает палку, ты же её знаешь. Она слишком заботливая.
— Она не заботливая, Гриша. Она нарушает закон!
— Ну ладно, ладно, понял. Я позвоню ей прямо сейчас. Она уберёт всё. И скажу, чтобы больше не лезла в наши дела без нашего разрешения. Хорошо? Успокойся, пожалуйста.
Я бросила трубку. Села за стол. Коллега Ирина из соседнего кабинета заглянула в дверь.
— Нина, ты в порядке? Что-то случилось?
Я покачала головой. Она закрыла дверь. Я осталась одна.
Не могла сосредоточиться на работе. Свекровь разместила объявление. Гриша узнал. Но не возмутился. Значит, он на её стороне.
В половине пятого ушла с работы. Сказала коллегам, что плохо себя чувствую.
Вернулась домой в половине шестого. Гриша обычно в девять приходит. У него ненормированный день.
Открыла дверь. Свет на кухне горит.
— Нинуля, ты пришла! — из кухни вышла Ольга Ивановна. В руках тряпка. На талии передник.
Я замерла. Резюме выпало из рук.
— Как вы вошли?
— У меня же ключи есть, милая! Гришенька дал полгода назад. На всякий случай. Вот я и решила помочь! Ты работаешь допоздна, устаёшь. Пришла, полы помыла. Пыль вытерла. Окна помыла.
Она улыбалась. Гордая собой.
Я прошла на кухню. На столе три её кастрюли. В мойке гора посуды. Из духовки пахло пирогом.
— Видишь, как я постаралась! Щи сварила! Пирог испекла! Гришенька любит! А ты, небось, не готовишь. Молодёжь не умеет. Полуфабрикаты едите.
Я медленно обернулась к ней.
— Ольга Ивановна, вы убрали объявление с сайта?
— А, ну да, конечно! Гришенька попросил. Говорит, ты очень разнервничалась. Переживаешь. Я сняла, само собой. Но, между нами девочками, не понимаю, почему ты так паникуешь!
Я же хотела как лучше! Представляешь, мы будем жить в одном доме! Через подъезд! Я каждый день буду приходить к вам! Готовить, убирать. Следить за порядком. Тебе вообще ничего делать не придётся! Отдыхай себе после работы, читай книжки! А я всё сделаю!
— А я не хочу, чтобы вы каждый день приходили, — сказала я.
Она замерла. Посмотрела на меня с искренним недоумением.
— То есть как не хочешь? Ты не хочешь помощи?
— Нет. Не хочу. Я справляюсь сама.
— Ну вот поэтому у вас в холодильнике пусто! Один йогурт! Гриша голодный ходит!
— Мы ужинаем на работе. В столовых. Или заказываем доставку домой.
Она презрительно фыркнула.
— Доставка! Химия! А где щи? Где котлеты? Ты же жена!
Всё. Хватит.
— Отдайте ключи, — сказала я. Голос спокойный. Холодный.
— Что? — она не поняла.
— Ключи от моей квартиры. Верните их. Сейчас.
— Нинуля, ты чего выдумываешь? Я же для помощи! Вдруг у тебя труба прорвётся или ещё что-нибудь случится! Я приду, всё решу! Вызову мастера!
— Если труба прорвётся, я сама вызову сантехника. Не нужна мне ваша помощь. Давайте ключи.
— Гриша мне дал! — она повысила голос. — Я не отдам! Это мой сын! Я его мать! Я имею право быть в его доме!
— Это не его дом. Это моя квартира. Я её купила до того, как мы с ним познакомились. Она оформлена на меня. Ключи давайте.
— Ах вот как! — она вспыхнула. — Значит, Гришенька для тебя чужой?! Живёт в твоей квартире! Пользуется! А ключи матери дать нельзя?!
В этот момент дверь открылась. В прихожей раздались шаги. Вошёл Гриша. Рано пришёл. Обычно он в девять приходит. А тут семь вечера.
— О, какой запах! — он улыбнулся. — Мам, ты тут?! Как хорошо пахнет! Щи, да?
— Да, Гришенька, сыночек! И пирог! Иди скорее, садись за стол, я тебе налью горяченького! Нинуля только пришла, тоже покормлю!
Он прошёл на кухню. Разулся. Повесил пиджак на стул. Сел за стол. Привычно. Расслабленно. Как будто так и надо. Как будто мать в нашей квартире каждый день сидит и готовит.
Ольга Ивановна засуетилась. Налила щи. Он попробовал. Улыбнулся.
— Мам, как всегда вкусно! Спасибо!
Я стояла у двери. Смотрела на них.
— Гриша, — сказала я. — Твоя мама вошла в квартиру без предупреждения. Убиралась тут. Готовила. Проверяла холодильник. Критиковала меня. Это нормально для тебя?
Он поднял глаза от тарелки. Посмотрел на мать. На меня. Непонимающе.
— Ну мам хотела помочь. Чего тут плохого? Вкусно же получилось!
— Она вошла без спроса в мой дом, Гриша.
— Нин, ну это же мама. Не чужая тётя какая-то. Семья же.
— Я хочу, чтобы она вернула ключи.
Ольга Ивановна вскинулась. Тарелка чуть не выпала из рук.
— Что?! Гришенька, ты слышишь, что она говорит?! Она меня выгоняет! Твою мать! Которая для вас старается!
— Мам, тише. Нин, давай спокойно. Мама пришла помочь. Приготовила ужин. Не надо так реагировать.
— Резко? — я посмотрела на него. — Гриша, твоя мать разместила объявление о продаже моей квартиры. Зашла в дом без предупреждения. Критикует меня. Планирует переселить нас к себе. Ты не считаешь, что это слишком?
— Ну она же не со зла всё это! Просто хочет нам добра! Переживает за нас! У неё благие намерения, понимаешь?
— С благими намерениями, Гриша, дорога куда вымощена? Слышал такое выражение?
Он замолчал. Уставился в тарелку со щами.
Ольга Ивановна всхлипнула. Достала из кармана платок. Вытерла глаза.
— Я всё для вас делаю!
Она схватила сумку. Накинула пальто. Хлопнула дверью так, что стены задрожали. Тишина.
Гриша доедал щи. Молча. Я ждала.
— Прости, — наконец выдавил он. — Я правда не знал про объявление. И про ключи… дал ей давно. На всякий случай. Она обещала приходить только в экстренных ситуациях.
— Гриша, щи — это не экстренная ситуация, — сказала я устало.
— Ну она хотела помочь. Заботу проявить. И загладить вину за объявление...
— Я не просила о её помощи. И о её заботе тоже. Убрала объявление и всё. Не надо к нам приходить!
Он вздохнул. Отложил ложку.
— Ладно. Я понял. Я с ней поговорю завтра. Заберу ключи обратно.
— Нет. Завтра я вызову мастера. Сменю замки на входной двери. Пусть потом пытается открыть старыми ключами.
Я посмотрела на него. Долгим взглядом.
— Гриша, твоя мать пыталась продать мою квартиру без согласия. Вошла в дом без предупреждения. Готовит в моей кухне. Критикует меня. Планирует поселиться в соседнем подъезде и контролировать нас. Это нормально?
Он молчал. Крутил ложку в пустой тарелке. Смотрел в стол.
— Если ты считаешь, что я не права, можешь переехать к маме. Она будет в восторге. Будет тебе щи варить каждый день. Пироги печь. Убирать за тобой. Контролировать каждое твоё движение. Решать за тебя всё. Ты же привык слушаться маму. Всю жизнь слушался.
— Я не хочу к маме, — тихо сказал он. — Я хочу жить здесь. С тобой.
На следующий день я вызвала мастера. Поменяла замки. Новые ключи только у меня и Гриши.
Вечером Гриша пришёл. Я показала новые ключи. Он кивнул.
— Ясно.
Потом набрал номер матери. Громкая связь. Она взяла сразу.
— Мам, привет. Мы поменяли замки.
Тишина. Тяжёлое дыхание в трубке.
— Вы что сделали?
— Поменяли замки. Прости, мам.
— Это она! Эта змея! Она тебя настроила! Раньше ты меня слушался!
— Мама, если ты будешь оскорблять мою жену, я сейчас повешу трубку.
Всхлип. Потом рыдание.
— Ты меня бросаешь! Предатель! Я тебя одна вырастила!
Она бросила трубку. Гриша положил телефон на стол. Я обняла его.
— Тяжело?
— Очень.
Три дня тишина. Ни звонков. Ни сообщений. Потом в семейный чат пришло сообщение от Ольги Ивановны.
«Я больна. Давление высокое. Лежу одна. Если что — вы виноваты. Особенно Нина».
Гриша побледнел. Схватил куртку.
— Надо ехать! У неё давление! Вдруг правда плохо!
— Езжай, — спокойно сказала я. — Проверь. Но если это манипуляция, запомни: так будет всегда. Она будет вызывать тебя каждый раз. И ты будешь бегать.
— Но вдруг правда плохо? Вдруг скорую надо вызывать?
— Тогда вызови скорую. Позвони ей. Спроси. Если плохо — вызови врачей. А сам не езди пока.
Он позвонил матери. Она взяла сразу.
— Мам, ты как? Давление правда высокое?
— Гришенька, сынок, мне плохо! Приезжай скорее!
— Тонометр показывает сколько сейчас?
— Ой, не знаю, не мерила... Просто плохо себя чувствую! Голова кружится!
— Померяй сейчас. Я подожду.
Шорохи. Потом её голос.
— Сто тридцать на восемьдесят.
— Это нормальное давление, мам.
— Но мне же плохо!
— Если плохо — вызови скорую. Я приеду утром завтра. Проведаю. Хорошо?
— Как завтра?! Гришенька, мне сейчас плохо!
— Если сейчас — скорую вызывай. Я приеду завтра днём. Пока, мам.
Он повесил трубку. Я села напротив него.
— Видишь? — спросила я тихо.
— Да. Вижу. Она... она соврала про давление.
— Она хотела, чтобы ты примчался к ней. Бросил всё и приехал.
На следующий день он поехал к матери. Вернулся мрачный.
— Сидит на диване. Телевизор смотрит. Чай пьёт. Хорошо себя чувствует. Говорит: «Вот видишь, приехал. Значит, любишь маму». Я спросил про давление. Она: «Прошло».
— Что ты ответил?
— Сказал правду. Что так нельзя. Что не переедем к ней. Никогда.
— Она что сказала?
— Обиделась. Сказала, что я изменился. Что раньше был хорошим послушным сыном. А теперь ты меня испортила.
— Конечно, я виновата.
Прошёл месяц. Ольга Ивановна приезжала раз в неделю. По субботам. Всегда звонит заранее. Сидит пару часов. Разговаривает о разном. Уезжает спокойно.
Иногда спрашивала осторожно:
— А вы точно не передумали насчёт переезда поближе ко мне?
— Нет, мама. Не передумали, — отвечал Гриша.
Она вздыхала. Кивала. Но больше не настаивала.
Ещё через три месяца она позвонила.
— Гришенька, у меня новость. Я познакомилась с мужчиной. Владимир зовут. Может быть, у нас получатся серьёзные отношения...
Гриша обрадовался.
— Мам, это хорошо!
— Да. Мне с ним спокойно.
После этого звонка свекровь стала приезжать реже. Раз в две недели. Потом раз в месяц.
Однажды весной она пришла вместе с Владимиром. Познакомила. Спокойный мужчина. Профессор на пенсии. Они держались за руки.
После их ухода Гриша сказал:
— Кажется, мама счастлива.
— Наконец-то.
Через полгода Ольга Ивановна снова попыталась. Позвонила Грише.
— Сынок, у Володи брат продаёт двушку в нашем районе. Может, посмотрите? Цена хорошая. Вам же удобнее будет рядом.
Гриша посмотрел на меня. Я покачала головой.
— Нет, мам. Нам удобно там, где мы живём.
Она замолчала. Потом вздохнула.
— Ну ладно. Как знаете.
Больше она не настаивала. Поняла — не прокатит.
Ключей я ей так и не дала. Замки остались новые. Приходит только по приглашению.
Попытка продать квартиру без спроса — не забота. Это наглость. Попытка контролировать чужую жизнь — не любовь к сыну. Это эгоизм.