Я убирала квартиру через день, два. Приходила с работы в шесть вечера. Переодевалась. Начинала уборку. Пылесос, тряпки, швабра. Трёхкомнатная квартира в новостройке. Девяносто квадратов.
Муж Аркадий (тридцать пять лет) работал удалённо. Сидел в кабинете с утра до вечера. Выходил поесть. Я готовила ему завтрак, обед оставляла в контейнерах. Он разогревал сам.
Вечером, когда я возвращалась, он выходил из своего кабинета. Обходил квартиру. Проводил пальцем по полкам. Заглядывал в углы. Осматривал пол.
И всегда находил к чему придраться.
— Опять пыль на шкафу, — говорил он, показывая мне серый палец. — Я же тебе говорил про верхние полки.
— Пол в коридоре не домыт, — указывал на едва заметное пятно у входной двери.
— Зеркало в прихожей грязное. Ты вообще туда смотришь?
— Раковина на кухне в разводах.
Каждый день новая претензия. Иногда по две-три за вечер. Я слушала. Кивала. Обещала исправить. Терпела.
Думала, он хочет идеальной чистоты. Что у него высокие стандарты.
Я начала убирать тщательнее. Тратила по два часа каждый вечер. Покупала дорогие средства для уборки. Антибактериальные спреи. Специальные тряпки из микрофибры. Дорогую швабру за восемь тысяч.
Ничего не помогало. Критика не прекращалась.
Однажды в субботу я встала в семь утра. Решила сделать генеральную уборку. Чтобы он не к чему не придрался. Вымыла все окна. Протёрла батареи. Вычистила духовку. Помыла кафель в ванной. Пропылесосила даже под диваном.
Работала до трёх дня. Спина ныла. Но квартира сверкала.
Аркадий обошёл квартиру. Я ждала хоть слова.
— Неплохо, — протянул он. — Но ванная пахнет химией. Надо было проветрить после мытья. И постель надо было перестелить. Когда последний раз меняла?
Я меняла бельё позавчера. Свежее. Выглаженное.
— Позавчера, — ответила я.
— Тогда надо сегодня. Два дня — это уже не свежее.
Он ушёл в кабинет. Я стояла в гостиной. Смотрела на чистый паркет. На вымытые окна. Восемь часов работы.
И поняла. Что бы я ни делала — ему мало. Дело не в чистоте. Ему нравилось придираться. Показывать, кто главный.
В ту ночь не спала. Лежала, думала. К утру решила.
За завтраком Аркадий сидел за столом. Листал телефон. Я готовила ему омлет. Тосты.
— Слушай, — начала я. — У меня предложение.
— Мм? — не поднимая глаз от экрана.
— Давай разделим квартиру на зоны.
Он поднял голову. Посмотрел на меня.
— Что?
— Я буду убирать общие зоны, — сказала я. — Кухню. Гостиную. Коридор. Ванную. Плюс свою половину спальни. А ты будешь убирать свою половину спальни. Свой кабинет. Свою тумбочку. Свои вещи.
Аркадий нахмурился.
— Зачем такие сложности?
— Ты постоянно критикуешь мою уборку. Каждый день находишь недочёты. Значит, ты эксперт. Лучше меня разбираешься в чистоте. Покажи мне мастер-класс. Убери свои зоны так, чтобы я увидела, как надо правильно.
Он замер с куском тоста в руке.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Да ты вообще о чём? Я целый день работаю! У меня совещания, дедлайны, проекты! Мне некогда по углам с тряпкой ползать!
— А мне? — я поставила сковородку в раковину. — Я тоже работаю. Восемь часов в офисе. Плюс дорога два часа. Потом прихожу и убираю. Готовлю. Стираю. А ты сидишь в кабинете и критикуешь результат.
— Это женская работа, — отрезал он. — Ты жена. Должна следить за домом.
— Отлично. Тогда я слежу за общими зонами. А ты — мужчина. Взрослый мужчина. Способен навести порядок в своих личных вещах. Покажи класс.
Аркадий побагровел.
— Это бред! Абсурд! Я не буду убирать! Я зарабатываю деньги!
— И я зарабатываю. Плюс убираю всю квартиру. Теперь убираю только свою часть. Ты — свою. Справедливо.
— Ты с ума сошла!
Я не ответила. Встала. Начала мыть посуду.
Аркадий хлопнул дверью. Ушёл в кабинет. Грохот был такой, что задребезжали стёкла в серванте.
Я начала в тот же день.
Убрала кухню. Протёрла всё. Вымыла плиту. Гостиную пропылесосила. Ванную.
Свою половину спальни. Тумбочку протёрла. Вещи разложила. Чистота. Свежесть.
А вот его зоны я не трогала.
На его тумбочке лежали документы. Три пустые кружки из-под кофе. Грязные носки. Скомканные салфетки. Зарядка от телефона змеилась по полу.
Его половина кровати — мятая простынь. Одеяло сбито комом.
В его кабинете я даже не заглядывала. Но знала, что там бардак. Бумаги на столе. Пустые бутылки из-под воды. Крошки от печенья на клавиатуре.
Прошла мимо. Не трогала ничего.
Первый день Аркадий молчал. Вышел вечером. Обошёл квартиру. Заметил, что общие зоны чистые. Но его тумбочку не трогали. Промолчал. Ушёл обратно.
Второй день. То же самое. Кружек на его тумбочке стало пять. Носков — две пары. Он всё ещё молчал. На третий день он не выдержал.
Вышел из кабинета вечером. Я сидела на диване. Читала книгу. Он подошёл. Встал передо мной.
— Ты почему мои вещи не убрала? — спросил он.
Я оторвалась от книги.
— Какие вещи?
— На тумбочке. В спальне. Ты же видишь бардак!
— Вижу. Это твоя зона. Ты же эксперт по уборке. Справишься сам.
Лицо его налилось краснотой.
— Прекрати дурачиться! Убери немедленно!
— Нет.
— Что — нет?
— Я убираю общие зоны. Кухня чистая. Гостиная чистая. Коридор, ванная — всё чистое. Моя половина спальни тоже. А твоя — твоя ответственность.
Он развернулся. Ушёл. Хлопнул дверью кабинета.
Я вернулась к книге.
Прошла неделя. Его зоны превратились в свалку.
На тумбочке выросла пирамида из кружек. Восемь штук. Носки валялись горой. Бумажки. Фантики. Огрызок яблока на тарелке покрылся коричневыми пятнами.
Его половина кровати напоминала общежитие. Простынь серая от грязи. Одеяло сползло на пол. Подушка жирная. На полу валялись его вещи. Футболки. Шорты. Джинсы.
А моя половина спальни сияла. Свежее бельё. Порядок.
В кабинете через приоткрытую дверь видела бардак. Бумаги на столе. Бутылки из-под воды на подоконнике. Пол в крошках. Запах затхлый.
Аркадий нервничал. Стал раздражительным. Огрызался по любому поводу. Но убирать не начинал. Ждал, что я сдамся.
Я держалась. Моя часть блистала. Его часть тонула в хаосе.
Вечером того же дня всё изменилось.
Я сидела на диване. Смотрела сериал. Аркадий вышел из кабинета. Подошёл. Сел рядом. Молчал. Смотрел в экран.
Потом сказал:
— Ладно. Я понял.
Я нажала на паузу. Повернулась к нему.
— Что понял?
— Что убирать — это работа.
Я молчала. Ждала.
— И... я был не прав. Критиковал зря. Придирался.
— Верно, — кивнула я.
— Может... вернёмся к старому? — сказал он. — Ты будешь убирать везде. А я не буду придираться. Честно.
Я покачала головой.
— Нет.
— Что — нет?
— Не вернёмся к старому. Новый порядок остаётся.
Аркадий вытаращился.
— Но почему? Я же попросил прощения!
— Попросил. Хорошо. Но порядок остаётся. Ты убираешь свой кабинет. Тумбочку. Половину кровати. Вещи. Я убираю общее. Плюс своё. Справедливо. Ты взрослый. Наведёшь порядок сам.
— Но у меня нет времени!
— Найдёшь. На критику время было. На уборку найдётся.
Он хотел спорить. Посмотрел на меня. Понял — бесполезно.
— Ладно, — вздохнул он. — Договорились.
На следующий день Аркадий убрал кабинет. Три часа возился. Разобрал бумаги. Выбросил мусор.
Тумбочку привёл в порядок. Кружки вымыл. Носки в стирку. Постель перестелил. Сам.
Я смотрела. Не помогала.
С того дня он убирает свои зоны. Не всегда идеально. Иногда забывает. Иногда носки валяются. Но старается.
Первую неделю ворчал. Жаловался. Мол, устаёт.
Я молчала. Убирала своё.
Потом привык. Больше не критикует. Никогда. Три месяца ни слова.
Иногда говорит спасибо. Редко. Но говорит.
А я перестала уставать. Раньше два часа на уборку. Тепер силы есть. И нервы целы.
Каждый за своё отвечает. Без скандалов.
Я не жалею. Живу спокойно. Претензий не слушаю. Критик уборки пусть сам убирает. Тогда замолчит.
Аркадий выучил урок. В собственной грязи. Быстро дошло. Теперь сидит в своём кабинете и молчит. Наконец-то.