Два красных чемодана стояли в прихожей уже третий месяц. Ольга обходила их по дуге каждое утро, цепляя рукавом куртку за выдвижную ручку. Чемоданы принадлежали Свете — жене её брата Андрея.
— Мы на пару недель, — сказала тогда Света, протискиваясь мимо в коридор. — Рома пока учебник оставил, не нашёл куда положить.
Пара недель давно кончилась. Света с Андреем и сыном жили в гостиной, Ольга с мужем Виктором ютились в спальне. Кухня работала с шести утра до полуночи. Про ванную и туалет лучше не вспоминать.
— Слушай, у них же была квартира, — сказал как-то Виктор, когда Света с Ромой ушли гулять. — Куда делась?
— Сдают, — ответила Ольга. — Тридцать пять тысяч в месяц, плюс коммуналка отдельно.
— И на эти деньги живут у нас?
— Вить, это мой брат. Они ремонт затеяли, сказали — сначала в своей квартире закончат, потом съедут.
Квартиру Ольга с Виктором купили семь лет назад, в ипотеку, но расплатились быстро. Двушка в новостройке за МКАДом, шестнадцатый этаж, вид на лес. Мечтали о тишине, о том, что по выходным будут гулять пешком, дышать. Виктор — программист, работал удалённо. Ольга — в офисе в центре, добиралась полтора часа в одну сторону, но втянулась.
— Там кислород, — говорил Виктор, когда ещё выбирали район. — Сэкономим на отпуске. Будем на балконе сидеть вместо Сочи.
Первые полгода так и было. Тихо, просторно, никого. Потом Света позвонила.
— Оль, нам на пару недель можно? Ремонт делаем, жить негде. Я полы помою, готовить буду — даже не заметите.
Ольга заметила сразу. Света готовила каждый день — с утра до вечера. Завтрак: яичница, гренки, кофе. Обед из трёх блюд. Вечером — полноценный ужин. На кухне пахло то жареным луком, то тушёной капустой, то какими-то специями, от которых щипало в глазах.
— Я думала, они на работе едят, — сказала Ольга Виктору на третьей неделе. — Зачем столько готовить?
— Может, экономят, — пожал плечами муж. — Света же не работает, времени полно.
Рома учился в девятом классе, занимал весь диван с семи вечера, смотрел что-то в планшете, громко хрустел чипсами. Крошки летели на обивку. Иногда Ольга хотела прилечь после работы, но не решалась согнать племянника.
— Ром, ты уроки сделал? — спросила как-то.
— Угу, — ответил тот, не отрываясь от экрана.
— Может, к себе пойдёшь?
— Да у них там шкаф стоит, а диван разложен, — встрял Андрей. — Неудобно ему там.
Ольга прошла на кухню, налила воды, выпила стоя у раковины. Виктор сидел за ноутбуком в углу — даже не поднял головы. Она постояла рядом, подождала. Потом тихо вернулась в спальню и закрыла дверь.
В середине мая к Свете приехала мать — тётя Вера. С двумя сумками овощей, банками варенья и пакетом домашних котлет.
— Ты ж говорила, у них тут плохо с продуктами, — сказала тётя Вера, протискиваясь в прихожую мимо тех самых чемоданов. — Вот, привезла.
— Спасибо, мам. — Света забрала сумки. — Оля, ты не против, если мама пару дней поживёт? Ей к врачу надо, тут клиника рядом хорошая.
Пару дней превратились в неделю. Тётя Вера просыпалась в шесть утра, гремела кастрюлями, включала телевизор на полную. Ольга лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок, считала до ста. Не помогало. Считала до двухсот.
— Вить, сколько это ещё будет продолжаться? — спросила она шёпотом, когда муж проснулся.
— Не знаю. Может, поговоришь с ними?
— Говорила уже. Света сказала — ещё месяц, максимум два. Андрей обещал, что скоро плитку положат, и всё, переедут.
— А ты веришь?
Ольга промолчала.
В июне к Андрею приехал друг из Воронежа. Женя, лет сорока, с рюкзаком и гитарой.
— На недельку, — сказал Андрей. — Женька работу ищет в Москве, пока остановится у нас.
— У нас? — переспросила Ольга.
— Ну, в гостиной же места хватит. Женя на полу ляжет, на каремате. Ты даже не заметишь.
Ольга заметила. Женя вставал в одиннадцать, пил кофе до часу дня, потом садился с гитарой и начинал петь. Голос у него был густой и громкий, репертуар однообразный — всё «Кино» и что-то похожее, про дожди и поезда. Стены в новостройке тонкие — слышно было даже в спальне, через закрытую дверь.
— Вить, у меня завтра презентация, — сказала Ольга вечером. — Мне готовиться надо, а он не даёт сосредоточиться.
— Попроси, чтобы потише, — посоветовал муж, не отрываясь от экрана.
Ольга вышла в коридор.
— Женя, можно чуть тише? Мне работать надо.
— Конечно, Оль, извини, — улыбнулся Женя. — Сейчас закончу.
Он закончил через два часа.
— Света, когда вы съезжаете? — спросила Ольга напрямую, когда невестка мыла посуду. — Ты говорила — два месяца. Прошло четыре.
— Оль, ну ты же видишь: ремонт затянулся. Подрядчик подвёл, пришлось нового искать. Ещё месяц, ну полтора — и точно уедем.
— Света, мне правда тяжело. Я устаю. Хочу домой приходить и отдыхать, а тут постоянно кто-то есть.
— Мы ж стараемся не мешать. Я убираюсь, готовлю. Даже за интернет плачу.
— Ты платишь полторы тысячи за интернет, — сказала Ольга. — А коммуналка выросла вдвое. Четыре тысячи только за электричество в прошлом месяце пришло.
— Ну так скажи, мы добавим, — Света обиделась, бросила губку в раковину. — Чего сразу ссору устраивать?
Ольга молча вышла из кухни.
В июле Виктор заболел. Температура под сорок, кашель, слабость. Врач назначил постельный режим. Виктор лежал в спальне, Ольга пыталась готовить бульон, носить чай. Но на кухне постоянно кто-то крутился — то Света с кастрюлями, то Андрей жарил мясо, то тётя Вера томила что-то в мультиварке. Запах жареного просачивался в спальню, Виктора мутило.
— Оль, можно я быстренько макароны сварю? — спросила Света, когда Ольга вошла на кухню с пустой чашкой. — Рома голодный.
— Свет, у меня муж болеет. Мне бульон надо сварить, он ничего не ест второй день.
— Ну, я сейчас закончу, десять минут всего.
Через полчаса кухня была всё ещё занята. Ольга стояла у стены в коридоре и ждала. В гостиной Рома смотрел что-то громкое в планшете.
— Вить, нам надо что-то решать, — сказала она, когда наконец принесла мужу тарелку. — Я больше так не могу.
— Тогда скажи им прямо, что пора съезжать.
— Я говорила. Света обижается. Говорит, что я бесчувственная.
— А ты не бесчувственная. Ты просто устала.
В начале августа Ольга решилась. Позвонила Свете, попросила встретиться отдельно, без Андрея и Ромы. Встретились в кафе у дома.
— Света, я больше не могу. Вы живёте у нас полгода. Когда вы переедете?
— Оль, мы же родня. Ты чего? Мы стараемся не напрягать.
— Вы напрягаете. Каждый день. Я прихожу с работы — дома толпа. Хочу на кухню — занято. Хочу в ванную — очередь. У Виктора нет угла для работы.
— Ну так мы добавим на коммуналку, сколько надо?
— Дело не в деньгах. — Ольга почувствовала, как голос начал дрожать, и сцепила пальцы под столом. — Дело в том, что это наша квартира. Мы хотим жить вдвоём.
— Значит, родной брат тебе не нужен, — сказала Света холодно. Встала. — Поняла.
На следующий день они съехали. Забрали вещи, хлопнули дверью, ушли молча. Ольга стояла у окна, смотрела, как внизу Андрей закидывает сумки в багажник. Он ни разу не поднял голову.
— Ты правильно сделала, — сказал Виктор, встав рядом.
Ольга не ответила. В квартире стало тихо. Непривычно пусто. В гостиной ещё пахло чужим — смесь чьих-то духов, жареного лука и чего-то кислого. На кухне в мойке лежала чья-то кружка с коричневым ободком внутри. Ольга помыла её, вытерла, поставила на полку. Постояла. Потом переставила кружку в шкаф, подальше.
Вечером позвонила мать.
— Ты Свету с ребёнком на улицу выгнала? — закричала она в трубку. — Как тебе не стыдно?
— Мам, они полгода у нас жили. Бесплатно.
— У них ремонт! Куда им было деваться?
— Они квартиру сдавали за тридцать пять тысяч. Могли снять другое жильё.
— Это их деньги, они на ремонт копили! — кричала мать. — А ты пожадничала. Родную кровь не пустила.
Ольга повесила трубку. Руки немного тряслись. Она положила телефон экраном вниз на стол и пошла на балкон. Внизу горели фонари, за деревьями шумела кольцевая.
Через неделю позвонила двоюродная сестра Лена.
— Оль, привет. Слушай, у меня такое дело. Я в Питере на курсы повышения квалификации поступила, три месяца. Можно у вас пожить? Я аккуратная, не помешаю.
Ольга молчала секунды три. Что-то сжалось в животе.
— Нет, Лен. Извини. Не получится.
— Ты серьёзно? Оль, мы же семья. Всего три месяца.
— Лен, нет. У нас нет возможности.
— Света говорила, что ты жадная стала. Я думала — обижена, преувеличивает. Оказывается, нет.
Лена повесила трубку. Ольга посидела с телефоном в руке. Потом убрала его в карман.
В сентябре Ольга столкнулась со Светой в торговом центре. Случайно, у кассы. Света дёрнулась, отвернулась, сделала вид, что не заметила. Ольга постояла за ней, разглядывая знакомый затылок, потом шагнула ближе.
— Света, привет.
— Привет, — та не подняла глаз, складывала продукты в пакет.
— Как вы?
— Нормально. Переехали к матери Андрея, пока квартиру не закончим.
— А ремонт?
— Какая тебе разница? — Света наконец посмотрела на неё. Глаза колючие, губы сжаты. — Ты же отказала.
— Света, я полгода вас у себя держала.
— И что? Хочешь, чтобы я в ноги поклонилась? Спасибо, что не совсем на улицу выбросила.
Ольга развернулась и ушла. На парковке села в машину и минуту сидела, держась за руль, прежде чем завести двигатель.
Октябрь выдался тихим. Виктор работал дома, Ольга приходила вечером, они ужинали вдвоём на кухне, смотрели сериалы. Квартира снова была их. Тишина, порядок. Никто не гремит посудой в шесть утра, никто не поёт в гостиной, никто не занимает единственный диван.
Но Ольга всё равно чувствовала тяжесть — такую глухую, ноющую, как после удалённого зуба. Мать не звонила. Света не отвечала на сообщения. Лена удалила её из друзей во всех соцсетях. Ольга получила то, чего хотела. Но ощущение было такое, будто отрезала что-то живое.
— Вить, мне кажется, я неправильно поступила, — сказала она как-то вечером, сидя на кухне с остывшим чаем.
— Почему?
— Они всё-таки родня. Может, надо было потерпеть.
— Оль, ты терпела полгода. Ты не высыпалась, болела, работала на износ. Что ещё надо было?
— Не знаю.
Виктор накрыл её ладонь своей.
— Ты сделала то, что должна была. Они пользовались тобой.
В ноябре Ольга случайно узнала, что Света с Андреем давно закончили ремонт. Ещё в июне. Квартиру сделали, но не переехали — арендаторы платили исправно, а жить у Ольги было выгоднее. Полторы тысячи за интернет — вот и все расходы.
Рассказала подруга Наташа. Встретила Андрея на улице, разговорились.
— Он сказал, что вы их тогда выручили, они на сэкономленные деньги холодильник купили и телевизор, — говорила Наташа по телефону. — Я сначала не поняла, а потом до меня дошло. Они у тебя на всём готовом жили?
Ольга положила телефон. Посмотрела на Виктора.
— Ты слышал?
— Слышал.
— И что теперь?
— Ничего, — он пожал плечами. — Теперь мы знаем.
Ольга кивнула. Что-то внутри наконец отпустило. Не стало легче, но тяжесть изменилась — перестала давить виной, стала просто грустью. Грустью по тому, чем они никогда и не были.
В декабре позвонила мать.
— Оля, я на Новый год к вам приеду. Билет уже купила.
— Мам, мы хотели встретить вдвоём.
— Как вдвоём? Я мать, между прочим. Или меня тоже выгонишь?
Ольга закрыла глаза, сделала глубокий вдох.
— Мам, приезжай. Но на три дня. Не больше.
— Вот как ты теперь с матерью разговариваешь. Света права, ты совсем зачерствела.
Мать приехала. Прожила десять дней. Каждый день говорила, какая Света хорошая, добрая, терпеливая, а Ольга — чёрствая и неблагодарная. Ольга молчала. Заваривала чай, выходила на балкон. Там было холодно, минус двенадцать, но зато тихо и никого. Она стояла, обхватив кружку двумя руками, и смотрела на лес. Деревья стояли голые, припорошённые снегом, и от этого казались хрупкими.
Когда мать уехала, Ольга села на кухне напротив Виктора.
— Знаешь, я поняла одну вещь.
— Какую?
— Если бы я тогда не сказала им уйти — они бы жили у нас до сих пор. И я бы не выдержала.
Виктор кивнул.
Ольга налила себе воды, отпила. За окном шёл снег, крупный и медленный. В квартире было тихо. Тяжесть в груди никуда не делась, но дышалось чуть свободнее. Она не виновата. Просто они оказались разными. И жить вместе им не стоило.