Пружина в Мишкином диване торчала уже третий месяц, и Лена каждый вечер проверяла, держится ли полотенце, которым она эту пружину обматывала. Восемь лет пацану, а спит как на минном поле — повернёшься не так, и бок наколешь. Двести восемьдесят тысяч лежало в конверте на верхней полке шкафа. Ровно столько, сколько нужно на ремонт детской. Два года откладывали, на отпуск не ездили, Лена себе зимние сапоги третий сезон перешивала — и вот, собрали. Мастера нашла через знакомую с работы, обои выбрала с космическими кораблями, потому что Мишка бредил космосом.
- Я с Сергеем Палычем созвонился, в понедельник приедет замеры снять, во вторник начнут, - говорил Дима за ужином. - Наконец-то у Мишки будет нормальная комната.
- Шторы уже заказала, тёмно-синие, с планетами, - кивала Лена. - И кровать присмотрела в «Много мебели», с ящиками внизу, чтобы игрушки не валялись по всей квартире.
Мишка услышал про кровать, влез между родителями и стал объяснять, что ему нужна именно двухъярусная, потому что на верхнем этаже можно представлять, что ты в ракете. Лена пообещала подумать. Дима пообещал посмотреть варианты. Оба понимали, что двухъярусная не влезет, но портить ребёнку вечер не хотелось.
***
Дима вернулся от матери в субботу вечером и минут двадцать молча ходил по квартире. Лена сразу поняла — разговор был не про рассаду и не про давление. Когда муж вот так бродит из комнаты в комнату и на вопросы отвечает через раз, значит, мать что-то попросила, а он уже пообещал, но ещё не придумал, как это преподнести.
- Дим, ты чего мнёшься?
- Я не мнусь, я думаю.
- Ну так думай вслух, чего тянуть-то.
Он сел напротив, потёр ладонями колени и выдал:
- Мам просит, чтобы мы сначала ей беседку на даче поставили. Говорит, лето короткое, потом поздно будет. А ремонт детской можно и осенью сделать, никуда он не денется.
Лена не сразу отреагировала. Не потому что не поняла, а потому что решила — он шутит.
- Какая беседка, Дим? Мы два года копили на ремонт.
- Я знаю, но мама говорит, что ей на даче даже сесть негде, когда жарко. И правда, там только лавочка старая у забора, а ей шестьдесят семь лет, ей тяжело.
- А Мишке восемь, и он спит на диване, из которого пружина торчит. Я её полотенцем обматываю, чтоб он ночью бок не наколол. Это тебе нормально?
- Лен, я не говорю, что не будем делать ремонт. Я говорю — перенесём на пару месяцев, до осени.
- Ты мастерам уже позвонил?
Дима замолчал. И вот эта пауза стоила всех его слов.
- Позвонил, да?
- Сергей Палыч сказал, что ничего страшного, осенью тоже можно.
- То есть ты без меня отменил ремонт в комнате нашего сына, чтобы маме беседку поставить?
- Не отменил, а перенёс. И не кричи, Мишка услышит.
- Я не кричу. Я тебя спрашиваю спокойно: ты без меня принял это решение?
- Мама попросила. Она не часто просит.
У Лены был свой счётчик того, что свекровь «не часто просила» за последние годы. Новый холодильник на дачу — пятьдесят тысяч. Забор поменять — сто двадцать, да ещё Дима две недели отпуска на эту стройку угрохал. Каждый раз было одно и то же: «мама не часто просит» и «давай поможем, она одна». Антонина Павловна не то чтобы одна — у неё ещё младший сын Костик в Тольятти. Но Костик с матерью общался по телефону раз в месяц и деньгами не помогал принципиально, потому что «у меня своя семья, пусть старший разбирается». Старший — это Дима.
***
Лена два дня не разговаривала с мужем. Потом попыталась зайти с другой стороны.
- Дим, а сколько эта беседка вообще стоит?
- Мама узнавала. Тысяч сто — сто двадцать, если простую.
- А у нас двести восемьдесят отложено. То есть останется больше ста пятидесяти, и мы осенью спокойно начнём ремонт?
- Ну, примерно так.
«Примерно так» у Димы всегда означало, что будет не так. Лена это знала, но решила не додавливать. Сто двадцать — это сто двадцать. Остальное отложат, дождутся сентября, ремонт всё-таки будет. Она себя убедила, что это разумный компромисс. Свекровь пожилой человек, ей правда тяжело на жаре без тени, а Мишка маленький, подождёт. Мишке объяснили, что комнату сделают чуть позже. Расстроился минут на двадцать, потом побежал играть.
Проблемы начались через неделю, когда Дима поехал на дачу с замерщиком. Вернулся с блокнотом, и Лена, глянув на цифры, чуть этот блокнот у него не выхватила.
- Там фундамент нужен нормальный, потому что земля мягкая, просядет всё. Это плюс тридцать. Крышу мама хочет не просто навес, а с черепицей, чтоб красиво — ещё двадцать пять. И электрику подвести, свет и розетка — это тысяч пятнадцать, мелочь.
- Дим, это уже сто девяносто. Какая мелочь?
- Ну а что, беседку ставить и без света оставлять? Смысл тогда?
Лена хотела сказать, что смысла и так немного, но промолчала. А через три дня Антонина Павловна позвонила сама.
- Леночка, раз уж ребята фундамент будут заливать, пусть заодно дорожку от калитки до беседки выложат. А то я после дождя по грязи хожу, ноги промокают. Это же копейки, правильно?
«Копейки» обошлись в тридцать пять тысяч за плитку и работу. Лена посчитала на калькуляторе, хотя могла и в уме: двести двадцать пять тысяч на беседку. Из двухсот восьмидесяти. На ремонт детской оставалось пятьдесят пять — ни на что.
- Дим, ты же понимаешь, что на ремонт уже ничего не остаётся?
- Весной подкопим.
- Мы два года копили.
- Значит, быстрее будем откладывать. Я подработку возьму, обещаю.
Лена вышла из кухни, ничего не ответив. Обещание подработки она слышала примерно раз в полгода. Ни разу дальше обещания дело не двинулось.
***
Беседку закончили к середине июля. Получилась она и правда красивая — с резными перилами, с крышей цвета терракот, с лавочками по трём сторонам и маленьким столиком посередине. Антонина Павловна была счастлива и немедленно собрала туда подруг.
Лена узнала об этом случайно. Свекровь в группе подруг в ВК выложила фотографии, а одна из них переслала Лене со словами: «Лен, смотри какую красоту вы Тоне построили!» И голосовое сообщение Антонины Павловны, которое там же в группе висело. Лена его прослушала. Три раза.
«Вот, девочки, сын с невесткой построили. Правда, Лена сначала была против, экономная у нас, каждую копейку считает. Но я сказала Диме: мам важнее, и он меня послушал. А Лена потом тоже согласилась, куда ей деваться».
Лена отложила телефон и пошла в детскую. Мишка гулял во дворе с ребятами, дома никого не было. На стене рядом с диваном висел его рисунок — ракета, звёзды и подпись корявыми буквами: «Моя комната мечты». Нарисовал в мае, когда ему пообещали ремонт. Обои в углу пузырились и отходили от стены. Одна полоса держалась на скотче — это Мишка сам приклеил, чтоб «было красиво до ремонта».
***
Вечером Дима пришёл с работы, и Лена включила ему голосовое свекрови. Он послушал один раз.
- Ну и что? Мама перед подружками похвасталась, что тут такого.
- «Экономная у нас, каждую копейку считает». Это я — экономная? Которая два года на маникюр не ходила, чтобы сыну комнату сделать?
- Она не это имела в виду.
- А что она имела в виду, Дим? Что я жадная, но ты, слава богу, маму слушаешь, а не жену?
- Лен, хватит. Мама не специально. Она просто не подумала.
- А ты подумал? Когда звонил мастерам и отменял — ты подумал о Мишке?
- Я думал, что маме сейчас важнее.
Лена долго на него смотрела. Дима стоял в дверях кухни и выглядел как человек, который не понимает, за что его ругают.
- Важнее, чем твоему сыну? Вот подойди к нему вечером и скажи: «Миш, бабушке беседка была важнее, чем твоя комната». Скажи ему это сам.
Дима ничего не ответил. Развернулся, ушёл. Лена думала, обиделся. Но через полчаса заглянула в коридор — он стоял в детской и смотрел на рисунок с ракетой. Просто стоял.
***
На работе Лену спрашивали — ну что, начали ремонт? Она говорила «перенесли на осень» таким тоном, что больше никто не переспрашивал. Подруга Наташка, которая мастера и рекомендовала, один раз попыталась уточнить, и Лена ей коротко объяснила ситуацию. Наташка минуту помолчала, потом сказала:
- Лен, ты извини, но у вас не беседка проблема. У вас муж проблема.
Лена промолчала. Не потому что не согласна, а потому что сама это и так понимала. Только от чужих слов легче не становилось.
***
В сентябре Мишка стал часто кашлять. Врач сказала — ничего серьёзного, простуда на простуде, но в квартире нужно разбираться со сквозняками. Лена показала ей на рамы — старые, деревянные, щели заткнуты ватой. Врач посмотрела, покачала головой и написала направление к аллергологу на всякий случай. Замена окон в детской стоила сорок тысяч. Денег не было.
Дима наконец-то взял подработку — три вечера в неделю развозил заказы. Приходил к одиннадцати, ел на кухне один, ложился. Лена не спрашивала, тяжело ли ему. Она и сама устроилась на подмену в соседний магазин по субботам, чтобы хоть что-то откладывать.
В октябре позвонила Антонина Павловна.
- Дима, тут такое дело. Ветром доску на крыше повредило, мастер говорит — нужно переделывать, а то к весне совсем разойдётся. Тысяч двадцать надо.
Лена стояла рядом и слышала каждое слово. Дима посмотрел на неё. Она покачала головой.
- Мам, сейчас не могу. Мишке надо окна менять, у него кашель не проходит.
Тишина в трубке.
- Ну ладно, - протянула Антонина Павловна голосом, каким обычно говорят «всё ясно, значит, не нужна стала». - Костику тогда позвоню.
Дима положил трубку. Лена ничего не сказала. Они оба знали, что Костик не даст ни копейки, а потом Антонина Павловна будет звонить каждый вечер и жаловаться, что сыновья её бросили. Через два дня так и пошло. Дима брал трубку, слушал, говорил «мам, я понимаю», клал трубку и шёл собираться на подработку. Лена видела, что ему тяжело. Но видела и рисунок на стене в детской.
***
К ноябрю наскребли на окна. Мастер приехал, поставил стеклопакеты, и Мишка впервые за два месяца спал нормально, не закутанный в два одеяла. Лена зашла к нему перед сном, поправила подушку.
- Мам, а ремонт когда будет?
- Скоро, Миш.
- Ты в прошлый раз тоже так говорила.
Лена присела на край дивана. Пружина под полотенцем привычно ткнулась в ладонь.
- Я знаю.
Мишка повернулся к стене и натянул одеяло до подбородка. Рисунок с ракетой висел на прежнем месте, только один угол загнулся.
Дима стоял в коридоре и слышал весь разговор. Лена прошла мимо. Он поймал её за руку.
- Лен, весной точно начнём. Я серьёзно.
Она аккуратно убрала его руку.
- Дим, я больше не хочу разговаривать про «точно» и «весной». Вот когда деньги будут лежать, мастер будет стоять с валиком и Мишка будет выбирать цвет стен — тогда поговорим.
Она ушла на кухню, села, достала тетрадку, в которой вела расходы. Открыла чистую страницу и сверху написала: «Ремонт, попытка номер два». Посидела. Дописала: «Январь — ?».