Начало:
Предыдущая:
Девушка головы даже не подняла, продолжала мастерить свою поделку, хотя очень любопытно ей было поглядеть на местную хозяйку! Но вдруг рассердится она, или что ещё? Тем более вон – не показывалась столько времени.
- Ты кто такая, что здесь делаешь? – послышался булькающий женский голос. Вот теперь Марьяна уже смело выпрямилась, расправляя затёкшие плечи и чуть поведя головой, чтобы немного снять напряжение. Перед ней стояла высокая, складная женщина в тёмном простом платье, босоногая. С неё ручьями стекала воды, длинные худые руки с длинными пальцами были нервно сжаты в кулачки, лицо у женщины было симпатичным, с большими тёмными глазами, которые с настороженным вызовом смотрели на Марьяну. Длинные волосы тоже были тёмными, волнистыми и в них виднелись цветы багульника, что распространяли вокруг хорошо узнаваемый аромат. Но не такой сильный, как мог бы быть.
- Доброго дня, меня Марьяна зовут. Помощь твоя мне нужна, вот и пришла к тебе на поклон, Банник дорогу мне подсказал, - ответила девушка со всем почтением, поднимаясь на ноги, и кланяясь болотной владычице в пояс. Та, кажется, даже немного растерялась, видя такое отношение от девушки. Она свела тонкие, зеленоватые брови к переносице, смотря на неё не мигая, и словно ожидая какого-то подвоха:
- Банник, значит? И по какой же ты нужде ко мне пришла? Хотя нет – даже не говори! Никому я ничем помогать не собираюсь! – Кикимора аж ногой притопнула, явно начав сердиться, и скрестив длинные руки на груди. Женщина поджала губы и горделиво вскинула голову, всем своим видом показывая, что себя в обиду не даст. Но Марьяна видела, как в больших глазах закипают слёзы – неужели её кто-то сильно обидел?
- Прости, коль обидела тебя чем. Но может поведаешь, что случилось у тебя? Может сможем сдюжить с твоей бедой? – осторожно и ласково проговорила Марьяна. Это ещё хорошо, что Кикимора от обиды не додумалась девушку в болото заманить, да там притопить тихонько!
А вот у Кикиморы губы задрожали, словно никогда она такого сочувствия к себе не видывала. Плюхнулась она на кочку, что была напротив той, на которой Марьяна сидела, да уткнулась подбородком в свои колени, обхватив их руками. Боролось в ней желание девушку прогнать, но, с другой стороны, она так участливо спросила, да и резких слов не говорит! Может, и правда ей рассказать, что внутри творится? Вдруг поможет чем, али подскажет как быть? Сопела Кикимора, пыталась решение принять, бутоны цветов багульника в её волосах то прикрывали свои лепесточки, то вновь открывались.
Пусть и нечистью она была, вернее жительницей Леса, что отличалась от человечьего рода, а всё равно жалко её было. Ведь пусть и живут лесные обитателе несколько по-иному, а по сути мало чем от людей отличаются. Марьяна думала о том, что вот Кикимора – черты у неё странные, чуждые взгляду человеческому, а всё равно симпатичная она, пусть и совсем по-другому. Странное это было чувство – словно стирались перед Марьяной некие границы, что раньше в её голове существовали. Хорошо это, или плохо – вот этого она пока точно не могла понять. Но ведь общается с жителями Леса, беды их помогает решить, хотя и, вроде как, должно быть ей это чуждо. Марьяна мотнула головой, прогоняя прочь непрошенные мысли, после чего снова взяла в руки игрушку из травы и глины, что она мастерила. Кикимора опустила взгляд, и её тонкие брови вверх поползли:
- Это ты что делаешь?
- Да игрушку просто. Меня отец научил, и глины у меня с собой немного было. Её размочить нужно немного, да теперь подождать, пока подсушится, - Марьяна показала игрушку, которую делала – маленькую лошадку, с гривой и хвостом из травы. Так же травой она узор на боках лошадки сделала, и держала её на ладони, так как не просохла ещё игрушка.
- А мне никто такого не делал. Мне вообще никто подарков никогда не дарил, - протянула Кикимора, и вдруг расплакалась. Крупные слёзы побежали по её бледному личику, и она зашмыгала носом, не в состоянии больше молчать: - Вот как свела меня матушка на это болотце, да здесь оставила, так никто мне подарков и не дарил. А когда я с матушкой жила – этого я уже не помню. Ну, что мне поделать тогда было? Решила я в этом болотце жить, всё здесь обустроила, с Водяным местным договорилась, чтобы он не трогал меня, да жить не мешал. Русалка его меня научила, как и что делать. Путников пугать, да рыбок в бочагах с вкусными водорослями разводить и выращивать. Пришёл ко мне как-то раз Лешак один, соловьём мне тут разливался.
Замолкла Кикимора, вытирая слёзы. Марьяна с сочувствием на неё смотрела, но пока ничего не говорила, понимала, что она ещё не всю обиду высказала, что на душе у неё была. А ведь получается, что Кикимора не просто так появилась здесь, вон про матушку сказала, значит кто-то её сюда привёл и тогда она стала такой, какая есть сейчас? Наверное, такое тоже бывает, но думать об этом слишком много тоже не хотелось.
- Поселился в самых густых зарослях багульника моего, говорил, что свадебку справим, простенькую. И вроде хорошо всё было, да вот только приметила я, что трескал он моих рыбок, и водорослями угощался безмерно. Клюкву мою всю вытоптал, морошку так и вовсе повыдёргивал, сорняком обозвал! Пыталась я ему объяснить, что так делать не надо, а он как рявкать на меня начал, что он теперь здесь хозяин, и свои порядки наведёт! А потом и вовсе начал обзываться всячески, говорил, что некрасивая я и глупая, раз болотце своё в порядке держать не в состоянии!
Кикимора снова заплакала, а Марьяна подумал о том, что пусть и нечисть, а проблемы ровно такие же, как и у людей. Обманул парень девушку, пожил за её счёт, да небось потом удрал, ещё что-нибудь с собой прихватив. Жалко её, конечно, было, ведь по неопытности собственной она с этим Лешаком связалось. И рядом никого не было, чтобы поддержать, если не от ошибки уберечь.
Марьяна осторожно пересела поближе к Кикиморе, приобняла её за мокрые плечи, дожидаясь, когда поток чужих слёз немного успокоится.
- Знаешь, всякие бывают, к сожалению. Тем более, вроде как, никогда не должен жених к невесте в примаки жить идти, а должен он был наоборот – пригласить тебя к себе. И всё устроить, чтобы тебе удобно было. А он, получается, пришёл на чужое болото, да свои порядки наводить стал! Он ушёл потом? – поинтересовалась Марьяна у Кикиморы. Та, чувствуя тепло и поддержку даже плакать перестала, просто сидела и носом шмыгала.
- Я его сама выгнала. А теперь жалею – вдруг он изменился бы ещё?
- Не изменился бы. Такие не меняются. А то, что он тебя некрасивой назвал – так это он точно соврал. Хотя, судя по тому, что ты описала – ему врать, как воду пить. Больно тебе сейчас, но такое бывает, потом легче станет. Особенно когда встретишь того, кто тебя полюбит и сердечко твоё отогреется!
Долго ещё Марьяна успокаивала Кикимору, рассказывала ей разные случаи, что припомнить могла, правда не говорила о том, что это в человеческом селе происходило. А историй было очень много, и смешных, и грустных, но последние Марьяна и не рассказывала. Кикимора довольно быстро плакать перестала, слушала с интересом, да кудри свои на пальцы собственные наматывала. А после попросила Марьяну обождать, да принесла немудрёное угощение – те самые водоросли, да рыбку запечённую. Интересно, а как рыба в болоте живёт? Хотя, быть может, из-за Кикиморы и болото это особенное? Сама болотная владычица рассказала, что её домик маленький совсем, на другом конце болота находится, поэтому совсем неудобно гостей ей звать.
С некоторой опаской полакомилась Марьяна странным угощением, но вроде на вкус неплохо было, а после предложила Кикиморе:
- А давай я тебя научу игрушки делать? Будет тебе чем заняться, так может и подаришь кому-нибудь. Игрушки они всегда игрушки, и хитрости у них свои есть.
Кикимора с удивлением посмотрела на девушку, а потом просто головой кивнула. Хотя не шибко была уверена в том, что это её сможет отвлечь от грустных мыслей.
Продолжение:
