Но Роза уже закрывала за собой дверь в актовый зал — а заодно и в эту чудовищную часть своего теперь уже окончательно прошлого.
После выпускного Роза была в ужасном состоянии почти месяц. Не желая ни выходить на улицу, ни обсуждать случившееся с родителями, она замыкалась в себе. Когда Фёдор Степанович встретил её у школы и увидел, в каком моральном и физическом состоянии находится дочь, мужчина готов был рвать и метать.
— Дочка, просто скажи мне, кто те мерзавцы, что сделали это с тобой? Это твои одноклассники, верно?
— Какая разница, — отмахнулась Роза. — Забудь, пап. Просто какие‑то дураки надо мной вот так подшутили. К счастью, больше я не обязана общаться ни с кем из них. Вообще видеть эту школу не могу. Пойдём домой.
Растерянный отец как мог успокоил дочку, но домой вернулся в совершенно растрепанных чувствах. Его святой обязанностью было защищать родную кровиночку — а тут такое! И ведь Роза, светлой души человек, наотрез отказалась раскрывать имена негодяев. Не мог же Фёдор Степанович при всём желании ворваться в школу и вытрясти эту информацию из учителей.
Ольга Арсеньевна успокоила мужа:
— Раз дочка не хочет об этом говорить, то и не надо к ней лезть. Значит, ей нужно с этим справиться самостоятельно. К тому же, — заверила она супруга, — Розочка всегда знает, что мы рядом и всегда поможем ей всем, чем только нужно. Наша дочь очень сильная. Если ей нужна будет наша помощь, мы с тобой об этом узнаем, поверь.
Роза тем временем лежала ничком на своей кровати, сжимая в руке порванную цепочку от кулона. Обиднее всего было даже не из‑за платья и тех гадких слов, что наговорила Вика. Больше всего Розу глодала злость за испорченный подарок отца. Девушка понимала, что цепочку можно починить, но не хотела обременять этим родителей. Она сказала им, что просто сняла подвеску и положила к себе.
Роза размышляла о своём будущем. Теперь, когда ненавистная ей школа окончена, девушка могла впервые осознанно выбрать, что ей делать со своей жизнью дальше. Она понимала, что перспектив в этом городе у неё никаких. Но и поступить в хороший вуз в столице тоже было непросто — для этого требовались немалые деньги.
А откуда их взять — обычные деньги — хорошистке из захолустья? Да и не могла Роза вот так взять и бросить своих родителей. Им нужна была помощь, в том числе и материальная.
Девушка перечисляла у себя в уме то, что умела делать лучше всего. Но, увы, список был не так уж и велик: бег, готовка и способность до блеска натирать полы.
«Господи, — подумала Роза, — неужели Вика всё‑таки была права, и мне с такими возможностями в этой жизни ничего не светит?»
По щекам Розы потекли горькие слёзы. Получалось, что её одноклассница, сама того не ведая, предсказала ей будущее.
Однако Роза была не из тех, кто позволяет обстоятельствам так легко взять над собой верх. А потому девушка решила поступить следующим образом: она хотела поработать весь будущий год, чтобы скопить достаточную сумму денег. После этого Роза намеревалась отправиться попытать счастья в крупный региональный мегаполис. Там она хотела пойти на курсы поварского дела и, может быть, после их прохождения найти для себя в центре хорошую работу с достойной оплатой.
Роза понимала, что путь ей предстоит пройти непростой. Но она была готова выдержать всё, лишь бы заставить свою жизнь течь по другому руслу — и тем самым избавиться от уничижительного предсказания Шатуровой.
Рассказав родителям о своих планах, Роза с облегчением вздохнула. Те были не против, чтобы девушка попыталась найти для себя приличную работу. Фёдор Степанович с супругой очень радовались тому, что их дочка наконец‑то начала выходить из того ужасного состояния.
Роза пообещала, что будет и дальше помогать матери с отцом, но ей нужно подумать и о собственной судьбе. Девушка очень хотела, чтобы мама с папой ею гордились, и намеревалась приложить для этого столько усилий, сколько потребуется для достижения её мечты.
Спустя пару дней Роза отнесла своё резюме в агентство по найму персонала. Она предлагала свои услуги в качестве горничной и, если это потребуется, могла также выполнять функции повара — готовить несложные блюда.
К её удивлению, позвонили ей довольно быстро. Всего через неделю девушка уже сидела перед сотрудницей по подбору домашнего персонала в богатые дома. Женщина внимательно ознакомилась с её характеристикой, а потом пристально посмотрела Розе в глаза.
— Как насчёт вашей стрессоустойчивости? Нестандартные ситуации нормально переносите?
Девушка несколько опешила. Такое у неё спрашивали впервые. Но всё же она ответила:
— Смотря что вы подразумеваете под словом «нестандартное».
Кадровик вздёрнула идеально тонкую, словно ниточка, бровь и начала загибать пальцы:
— Ну, к примеру, если вас вдруг необоснованно, с вашей точки зрения, начнут оскорблять, повышать на вас голос. Или же, наоборот, будут проявлять к вам особенное внимание — может быть, даже с элементами лёгкого заигрывания.
Роза аж поперхнулась от изумления.
— Простите, вы меня хотите горничной устроить или, при всём уважении, продать в не очень приличное заведение?
Девушка понимала, что после таких слов работа ей, скорее всего, точно не светит. Однако ничего не могла с собой поделать. Что бы там ни было, а унижать себя она больше никому не позволит. Никогда.
Сотрудница в это время коротко кивнула головой и пометила что‑то в своём блокноте. После этого она вновь подняла глаза на Розу:
— Что ж, отвечаете вы более‑менее вежливо, да и реакция у вас вполне адекватная. Я сообщу об этих моментах своему руководству, чтобы они могли принять окончательное решение. Поймите, до вас с этого места уволилось уже три горничных, и каждая считала своим долгом в красках расписать мне, что её не предупредили о том, насколько всё будет плохо.
— Это предупреждение? — переспросила на всякий случай Роза.
— Считайте, что да, — кивнула ей кадровик. — Ожидайте в течение трёх дней. Если за это время с вами свяжутся, значит, вы приняты. Остальные детали своей работы вы узнаете непосредственно на месте. И да, чуть не забыла: на время контракта вы обязаны будете проживать на территории работодателя.
Роза согласно кивнула. «Всё это было очень странно, но тем более волнительно, — подумала она. — Мне очень хочется, чтобы меня приняли на эту должность. Зарплату здесь обещали более чем щедрую — как раз будет чем родителям помочь. А если даже и возникнут по ходу дела эти нестандартные ситуации, я себя в обиду не дам».
Спустя два дня мобильный телефон Розы радостно зазвонил, извещая девушку о том, что её приняли горничной в дом богатого бизнесмена.
— Мама, папа, ура! У меня теперь есть работа! — счастливо объявила Роза родителям. — Они сказали, что за мной заедут через четыре часа. Побегу собирать вещи!
Ольга Арсеньевна облегчённо выдохнула и перекрестилась. Супруг нежно обнял её уцелевшей в аварии рукой, и мать девушки медленно опустила голову ему на плечо.
— Вот наша девочка и отправляется во взрослую жизнь, — медленно проговорила она. — Господи, хоть бы у неё там всё получилось.
— Не волнуйся, Оленька, — прижал её к себе Фёдор Степанович. — Помнишь, ты мне сама говорила: наша дочка — очень сильная личность. Она всё справится.
Когда пришло время уезжать, не обошлось без слёз. Родители провожали Розу со всей нежностью и душевным теплом, ожидая, что та непременно приедет к ним на следующих выходных — поделиться впечатлениями от новой работы.
Розу забрал от её родной панельной девятиэтажки огромный чёрный внедорожник бизнес‑класса. Когда девушка в него забралась, ей показалось, что она находится внутри круизного лайнера: настолько огромным было пространство автомобильного салона.
Водитель оказался не слишком разговорчивым мужчиной средних лет, который спокойно довёз её до искомого места назначения.
Выйдя из машины, Роза не поверила своим глазам. Перед ней стоял гигантских размеров четырёхэтажный особняк, выполненный в полностью современном стиле, с использованием конструкций из стекла и хромированного металла.
Роза невольно подумала о том, что хозяин этого дома, должно быть, очень любит торговые центры — раз решил поселиться в одном из них. Она, конечно, не стала никому озвучивать эти свои мысли, а вместо этого послушно проследовала за главной домоправительницей и экономкой, которая проводила её к бассейну, по пути инструктируя новенькую сотрудницу:
— Старайтесь не смотреть в глаза Дмитрию Петровичу, когда он вас о чём‑то спрашивает. Лучше сразу опустите взгляд и отвечайте строго по делу. Если же случится так, что вы занимаетесь уборкой в каком‑то помещении, а туда вдруг вошёл хозяин, вы не должны суетиться и вообще делать вид, что как‑то замечаете его присутствие.
— Просто выполняйте свою работу дальше. Дмитрий Петрович привык, что вся прислуга двигается и работает почти бесшумно. Вы — часть этого дома и в какой‑то мере обязаны сливаться с ним и со всем, что здесь происходит. Зачастую мы не обращаем внимания на некоторые маленькие прихоти хозяина. Охрану вызываем, только если понимаем, что это может угрожать его жизни и здоровью.
Роза молчала, но чувствовала себя так, будто попала в какую‑то современную сказку про заколдованный замок, где все молчат и не могут сказать ни слова своему жестокому королю, управляющему этим высокотехнологичным королевством.
Последняя фраза экономки, однако, несколько удивила Розу.
— Простите, вы, кажется, сказали что‑то о прихотях? Позвольте уточнить, что именно имеется в виду?
Домоправительница остановилась и посмотрела на девушку таким взглядом, точно пыталась просветить её мысли насквозь невидимыми рентгеновскими лучами.
— Вас ведь не предупредили в агентстве о возможных нестандартных ситуациях, верно? Я понимаю, — сухим тоном спросила она.
— Нет, почему же? Мне объяснили, что имеют место быть какие‑то особенные обстоятельства, но что именно… — Роза запнулась.
Домоправительница элегантно приподняла брови.
— Ну что ж, значит, вы скоро всё увидите сами.
Женщина подвела её к большому прямоугольному бассейну. На мраморной террасе сидел, вальяжно раскинувшись в ротанговом шезлонге, молодой человек. На нём были большие солнечные очки, ярко‑красная гавайская рубашка и белые шорты до колен. На вид парню можно было дать около 24–25 лет. Судя по его расслабленности и тому, как спокойно он перелистывал лежащую у него на коленях газету, это был сын хозяина.
— Прошу вас, — кивнула ему экономка, — Роза Алексеева, наша новая горничная, прибыла ровно десять минут назад, как и просил хозяин.
После этого дама молчаливо удалилась, оставив девушку и молодого человека наедине.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась с ним Роза. — Извините, а вы не знаете, долго нам ещё ждать Дмитрия Петровича?
Мужчина замер, задержав газету наполовину открытой, а потом удивлённо посмотрел на девушку из‑под переливающихся стёкол своих очков.
— Не понял? — только и смог спросить он.
— Простите, но вы же, наверное, сын хозяина этого дома? — вопросом на вопрос ответила Роза. — Просто я всё не могу привыкнуть к тому, сколько здесь всяких правил. Вот и хотела у вас узнать о них немного перед встречей с Дмитрием Петровичем.