Роза Алексеева сидела на рынке в свой выходной и с надеждой посматривала на проходивших мимо людей. На маленьком столике перед девушкой были разложены самые разные фигурки из папье‑маше — очень искусные, раскрашенные вручную акриловыми красками. Маленькие зверушки, птички, сценки из детских сказок — всё это регулярно привлекало внимание потенциальных покупателей.
Только вот, узнав цену, они сразу отворачивались с гримасой и бросали:
— Че это так дорого‑то? Домой Васька такую ерунду за пару минут слепит. А уж раскрасить — и того быстрее. За что такие деньжищи‑то?
Роза в ответ лишь смущённо поджимала губы. Она просила‑то всего ничего. Но жители их провинциального городка, привыкшие экономить на всём, не желали выкладывать даже этой суммы за труд её отца‑инвалида.
Ещё и грязью её обливали каждый раз:
— Мол, что это у тебя за эксклюзив такой, что так много просишь?
Роза пыталась торговать фигурками на вокзале — в надежде, что кто‑нибудь из столичных туристов сможет оценить эти творения по достоинству. Но её оттуда очень быстро выгнали.
— Или процент плати, или проваливай, — заявили ей.
Роза и не против была бы заплатить за своё рабочее место, но сумма, которую назвали тамошние рэкетиры, оказалась просто издевательской.
— Десять тысяч в день?! — поражённо переспросила она Бугая в спортивном костюме, который не стеснялся при ней вовсю дымить вонючей сигаретой. — Да откуда же мне взять такие деньги? Я за месяц, дай бог, если хотя бы половину этого заработать сумею.
Бугай с наслаждением выдохнул едкий дым в лицо девушке, после чего ехидно улыбнулся:
— А ты как хотела, крошка? Это, между прочим, большой бизнес. Но если желаешь, всегда можно оплатить место натурой.
Мужчина окинул Розу сальным взглядом с ног до головы — от этого ей в тот же миг захотелось помыться.
— Не надо, — мрачно проговорила она, опустив взгляд. — Нет. Я тогда сейчас соберу всё и пойду.
Громила разочарованно хмыкнул:
— Ну, как знаешь. А могли бы договориться.
Мерзавец протянул к Розе свою большую, пропахшую табаком лапищу, однако девушка, резко отшатнувшись в сторону, предупредила:
— Я сейчас закричу или позову на помощь полицию. Только попробуйте ко мне притронуться!
Качок опустил руку, на секунду зависшую в воздухе в сантиметре от Розиного лица, а потом усмехнулся и произнёс игриво:
— А ты не глупая совсем и красивая. Зря ты в нашу компанию не хочешь. Ты бы шмоток себе прикупила нормальных, а то ходишь как бомжиха в последнем тряпье.
— Я с бандитами не якшаюсь, — серьёзным тоном ответила ему девушка и начала складывать свою нехитрую кладь в небольшую спортивную сумку, выданную ей отцом.
Она хотела было покинуть территорию перрона, когда бандит неожиданно перегородил ей дорогу своим массивным торсом. Он смотрел на неё сверху вниз, точно на какую‑то букашку, и при этом противно улыбался.
— Дайте пройти, — буркнула, не глядя на него, девушка.
Бугай в ответ нагнулся к ней поближе и тихим голосом угрожающе произнёс:
— Ты подумай как следует, — Роза выдохнула, но вместе с очередной порцией дыма прозвучало её имя, — тебе бы лучше быть со мной поласковее. Это в твоих же интересах. Ты же почти школу закончила, да? А дальше куда? Знаешь, какие у меня в этом городе подвязки имеются? Да мне стоит только слово сказать — и тебя никто на работу не возьмёт, даже уборщицей. Так что карьеру своей мамаши тебе продолжить не удастся, об этом я позабочусь.
— Обо мне уже есть кому позаботиться, — смело взглянув негодяю в глаза, ответила девушка. — Я сказала, что не приду сюда больше. Пропустите меня, или я сейчас действительно позову полицию.
— Это ты про своего однорукого папашку, что ли? — усмехнулся тот, давя бычок носком своего кроссовка. — Он тебе не поможет, если что. Да и полиция тут, считай, что вся на меня работает.
Громила огляделся по сторонам и коротко добавил:
— Короче, я тебе всё сказал. Ну, вздумаешь кому что вякнуть или ментам на меня донести — устрою тебе в этом городишке сладкую жизнь, не сомневайся.
Розе в начале этого года исполнилось 17 лет, но она действительно выглядела немного старше своего возраста. Подтянутая — благодаря ежедневным пробежкам и помощи матери‑технички с уборкой в магазинах — и в то же время стройная, как тростинка, Роза невольно вызывала восхищение практически всех парней в школе.
Однако из‑за низкого социального статуса её семьи никто, кроме таких вот уголовников, как этот Бугай (на вид ему было не больше двадцати), не рассматривал девушку в качестве любовного интереса. Роза и сама никогда не искала романтических приключений — всё своё свободное время она посвящала исключительно помощи родителям. Но даже если бы этот негодяй оказался вдруг последним мужчиной на Земле, она никогда бы не согласилась стать его пассией.
Девушка пару раз видела, как возле единственного в их городке ночного клуба подобные ему бандиты уезжают в обнимку с молоденькими, размалёванными девицами в коротких юбках. Розе не нужно было гадать, кто это такие. Она уже была достаточно взрослой, чтобы понимать, как непросто устроена реальная жизнь. Но даже в самом страшном сне девушка не могла представить, что её ждёт такое постыдное будущее.
Стоя перед неприятной увертюрой, Роза начала ощущать, как её медленно, но верно одолевает страх. Она ведь находилась на вокзале совсем одна — защитить её было некому.
К счастью, в тот момент у негодяя запиликал сотовый телефон. Роза, воспользовавшись тем, что он отвлёкся, поспешила улизнуть из поля видимости бандита. Вернулась она в тот день домой в подавленном состоянии — и без копейки денег.
На календаре стояло последнее воскресенье мая. Это значило, что впереди её ждала самая долгая и ужасная неделя перед выпускным. Все одноклассницы только и будут болтать о том, кто какое платье наденет, какую причёску и маникюр выберет для этого важного праздника. Парни попытаются как можно быстрее пригласить самых симпатичных девочек школы на бал.
И только Розу, естественно, никто не пригласит провести время на последнем школьном вечере в её жизни. Равно как и не будет у неё никакого платья, туфель и маникюра.
— Милая, с тобой всё в порядке? — осторожно поинтересовалась мать девушки, Ольга Арсеньевна. — Ты сегодня вся какая‑то бледная. Совсем не получилось ничего продать, да?
Роза закрыла глаза руками, не в силах сдержать готовых вот‑вот пролиться слёз.
— Девочка моя, да что случилось‑то? Тебя кто‑то обидел? — прижимая к себе плачущую дочку, вновь спросила женщина.
— Я не хочу, не хочу идти на этот… этот дурацкий выпускной, — наконец смогла проговорить Роза, пытаясь справиться с рыданиями.
Ольга Арсеньевна погладила дочь по мягким тёмно‑русым блестящим волосам и заглянула в её чудесные золотисто‑карие глаза.
— Дорогая, но ведь выпускной — это один из самых важных дней в жизни любой девушки. Ты уверена, что хочешь пропустить столь важное событие? Второй раз ничего подобного в твоей жизни уже не будет, — предупредила её мать.
Роза лишь пару раз всхлипнула, а потом села на кровати и принялась тщательно вытирать платочком глаза.
— И хорошо, что не будет. Чего я не видела на этом празднике? Жеманства и чванливости. Все только и будут, что хвастаться своими дорогими платьями друг перед другом да пить дешёвое красное вино, пока классная руководительница и директор обсуждают самые громкие сплетни года в уголке спортзала.
Ольга Арсеньевна улыбнулась дочери, но Роза увидела в этой улыбке лёгкую грусть.
— Неужели ты так переживаешь из‑за того, что тебе нечего надеть? — спросила она ласково. — Я уже отложила немного денег тебе на платье. А туфли… Туфли ты можешь взять мои. Помнишь, голубенькие такие? Я ещё в них за твоего папу замуж выходила.
Глаза матери затуманились, наполнившись приятными воспоминаниями.
Иногда Роза удивлялась тому, насколько сильно любят друг друга её родители — даже несмотря на долгие годы, что они прожили вместе, и выпавшие на их долю тяжкие испытания.
Ольга Арсеньевна приехала в этот городок из далёкой деревенской глуши, где воспитывалась бабушкой вплоть до своего совершеннолетия. К сожалению, поступить в какое‑либо образовательное учреждение, чтобы продолжить учёбу, Ольга так и не смогла.
Знаний, полученных ею в деревне, едва хватало для того, чтобы не умереть с голоду. Молодой тогда ещё девушке предлагали исключительно низкоквалифицированную работу — уборщицы. Или, что было ещё хуже, делали откровенно непристойные предложения.
Чтобы как‑то зацепиться в этом месте и свести концы с концами, мать Розы устроилась работать мойщицей полов в офис одного таксопарка.
Расположенного неподалёку от вокзала. Там‑то она и познакомилась с Фёдором Степановичем — своим будущим супругом.
Фёдор работал таксистом уже несколько лет и вполне неплохо зарабатывал. Ему сразу приглянулась скромная миловидная уборщица, приехавшая в их городок из провинции. Её чистота и открытость тронули сердце мужчины — так что вскоре таксист пригласил девушку на их первое свидание. После него они с Ольгой начали официально встречаться.
Примерно через год пара сыграла свадьбу. После этого молодые люди счастливо прожили в браке без малого десять лет. За это время у них родилась Роза — очаровательная дочка, имя которой Ольга дала из‑за большой любви к одноимённому цветку.
Всё это время женщина продолжала работать в таксопарке, а её муж возил в пригород курсирующих жителей. Зарплата, получаемая Ольгой, была невелика, но благодаря Фёдору их маленькое семейство стойко держалось на плаву. Они могли пусть не шиковать, но покупать всё необходимое для жизни.
Однако в тот год, когда маленькой Розе исполнилось одиннадцать, в их дом без стука пришла беда.
Фёдор Степанович вёз одну пожилую пару из деревни обратно в город. Погода в ту осень стояла очень сырая — постоянно шли дожди. Из‑за этого на мокрой дороге водителю приходилось быть вдвойне внимательным: следить, чтобы вписаться в очередной поворот или вовремя затормозить на светофоре.
Пожилые люди, которых вёз Фёдор Степанович, как назло оказались очень болтливыми и излишне эмоциональными. Они постоянно были чем‑то недовольны и грозились написать на таксиста жалобу. Из‑за этого отец Розы то и дело отвлекался от дороги, пытаясь усмирить вредную пару.
В один из таких щекотливых моментов мужчина упустил предупреждающий знак. Не справившись с управлением, он пробил железное ограждение и вылетел вместе с пассажирами в кювет. Машина несколько раз перевернулась на крутом склоне, прежде чем окончательно остановила свой роковой ход.
По счастливому стечению обстоятельств пожилая пара практически не пострадала, отделавшись лишь парой царапин. В то же время жизнь Фёдора Степановича в буквальном смысле висела на волоске. Правая его рука была так сильно повреждена, что мужчина рисковал умереть в любой момент из‑за огромной кровопотери.
Врачам чудом удалось спасти его жизнь. Но изуродованную руку, увы, пришлось ампутировать.