Она знала про меня всё: где лежат деньги, какие таблетки я пью от давления и когда у мужа зарплата. Я доверяла ей как себе. Но одна забытая вещь на даче открыла мне глаза. И лучше бы я осталась слепой.
Чайник на плите начал посвистывать. Сначала тихо, потом всё настойчивее, требуя внимания. Я стояла у окна и смотрела, как ветер треплет ветку старой берёзы.
В стекле отражалась моя кухня: светлые обои в мелкий цветочек, которые мы клеили с Витей три года назад, круглый стол под вязаной скатертью и Галка.
Галка сидела на своём любимом месте, спиной к окну, лицом к двери. Она всегда садилась так, словно контролировала вход. Сейчас она увлечённо ковырялась ложечкой в вазочке с вишнёвым вареньем, выуживая ягоды.
— Валюш, ну ты чего застыла? — её голос, привычный, родной до каждой интонации, вырвал меня из оцепенения. — Чайник сейчас взлетит. И варенье у тебя в этом году жидковато, сахара пожалела?
Я повернулась. Сердце почему-то пропустило удар. Знаете, бывает такое странное предчувствие, вроде всё как обычно, мир стоит на месте, а внутри холодок пробегает, как будто кто-то невидимый прошёл сквозь тебя. — Иду, — сказала я. Голос прозвучал хрипло.
Я выключила газ. Свист оборвался, и на кухне повисла тишина, нарушаемая только звяканьем ложечки о хрусталь.
— Ты какая-то смурная сегодня, — Галка отправила в рот очередную вишню и блаженно зажмурилась. — На работе достали? Или Витька опять с радикулитом своим ноет?
Витька. Мой Витя.
Мы прожили с ним тридцать два года. Вырастили двоих сыновей, построили дачу, пережили девяностые, дефолты, кризисы. И всё это время рядом была Галка.
Галина — это не просто подруга. Это... я даже не знаю, как объяснить. Это как третья рука. Или как сестра, которой у меня никогда не было. Мы с первого класса вместе.
Помню, как в седьмом классе я порвала колготки перед школьной дискотекой — трагедия вселенского масштаба! Рыдала в туалете так, что стены тряслись. Галка молча сняла свои, отдала мне, а сама пошла домой, сказав учительнице, что живот прихватило.
— Ты красивая, тебе нужнее, — сказала она тогда. — А я переживу.
И так всю жизнь. «Ты, Валя, иди, а я прикрою». «Ты, Валя, покупай это платье, оно тебе к лицу, а я в старом похожу».
Она была свидетельницей на нашей свадьбе. Она крестила моего старшего, Андрюшку. Она сидела со мной ночь напролёт на кухне и отпаивала валерьянкой, когда умерла моя мама. Она знала, где у нас лежат деньги, знала, что у Вити аллергия на цитрусовые, и помнила дни рождения всех моих троюродных тётушек.
Я поставила перед ней чашку с дымящимся чаем. — Спасибо, дорогая, — она улыбнулась. Улыбка у неё широкая, открытая. Зубы ровные, белые — недавно сделала протезирование, я ей ещё денег одалживала, потому что «пенсия нерезиновая». — Слушай, а Витя когда вернётся? Я тут пирогов принесла, его любимых, с капустой. Остынут ведь.
— Скоро, — ответила я, садясь напротив. — Поехал масло в машине менять.
— А, ну это дело нужное, — кивнула она. — Он у тебя хозяйственный. Береги его, Валька. Сейчас таких мужиков днём с огнём не сыщешь. Вон, посмотри на моего бывшего — алкаш алкашом, прости господи. А Витя орёл.
Она говорила это сотни раз. Я привыкла. Мне даже нравилось, что подруга так высоко ценит моего мужа. Это казалось подтверждением моего правильного выбора. «Витя золото», «Витя стена», «За Витей ты как у Христа за пазухой».
В кармане её жакета, который висел на спинке стула, звякнул телефон. Галка не пошевелилась.
— Глянь, кто там, — махнула она рукой с пирожком. — Руки в масле. Небось, опять из банка звонят, кредиты свои втюхивают. Спасу от них нет.
Я машинально потянулась к жакету. Достала телефон. Экран загорелся.
Это был не банк.
Это было сообщение в Ватсапе.
Знаете, как в кино показывают? Время замедляется, звуки исчезают, и ты слышишь только стук собственной крови в ушах. Я всегда думала — враки.
Художественный приём.
Оказалось — правда.
На экране светилось уведомление. Имя отправителя: «Любимый». И фото. Маленький кружочек аватарки. Я знала это фото. Я сама его делала. Прошлым летом, на даче. Витя стоит у мангала, в смешном фартуке с надписью «Шеф-повар», щурится от дыма и улыбается.
«Любимый».
У Галки не было мужчины уже лет семь. С тех пор как она выгнала своего второго мужа.
«Любимый».
Палец сам, без команды мозга, нажал на уведомление. Телефон был без пароля. Галка всегда говорила: «А чего мне скрывать? У меня секретов нет, я как на ладони».
Чат открылся.
И моя жизнь, моя уютная, понятная, тридцатилетняя жизнь, полетела в тартарары.
— Ну кто там? — голос Галки прозвучал глухо, словно через вату. — Валь?
Я не ответила. Я читала.
Глаза прыгали по строчкам, выхватывая слова, фразы, смайлики.
«😽Котёнок, я соскучился. Эта грымза опять пилит. Сказала, что поедет к маме на выходные. Жду тебя. Купил тебе те витамины, про которые ты говорила. Завтра завезу. Ты в том белье была просто космос🚀. До сих пор перед глазами стоишь 😍».
Даты. Вчера. Позавчера. Неделю назад. Месяц. Год.
«Грымза». Это он про меня что ли?
«К маме на выходные». Это когда я ездила на кладбище, убираться на могиле родителей. Я звала Витю, но у него «прихватило спину». Он лежал на диване и стонал, я натирала его мазью, целовала в макушку и жалела. «Лежи, родной, я сама справлюсь».
А он, оказывается, ждал «котёнка».
Меня затошнило. Физически. К горлу подкатил ком, во рту стало горько, как будто я разжевала таблетку анальгина.
— Валя! — стул скрипнул. Галка встала. — Ты чего побелела-то? Сердце? Валидол дать?
Она подошла ко мне. Её рука, та самая рука, которая гладила меня по голове, когда я плакала, та рука, которая держала моих детей, легла мне на плечо.
Я дёрнулась, как от ожога. Телефон выпал из моих рук и с глухим стуком упал на стол, прямо рядом с вазочкой варенья. Экран всё ещё светился.
Галка посмотрела на телефон. Потом на меня. На её лице, таком родном, изученном до каждой морщинки, сначала отразилось недоумение. Потом — узнавание. Она увидела открытый чат. Увидела аватарку.
И вот тут случилось самое страшное. Я ждала, что она испугается. Что заплачет. Что начнёт оправдываться, падать в ноги, молить о прощении. Но она не испугалась.
Её глаза, секунду назад тёплые и заботливые, вдруг стали холодными. Колючими. Взгляд стал цепким, оценивающим. Так смотрят на врага перед боем. Или на досадную помеху.
— Прочитала всё-таки, — сказала она. Голос изменился. Исчезла эта мягкая, воркующая интонация подружки-хохотушки. Появились металлические нотки.
— Как давно? — только и смогла выдавить я. Губы не слушались, они онемели. Галка пожала плечами. Спокойно так, буднично. Села обратно на стул, взяла пирожок.
— Давно, Валь. Года три уже. А может, и четыре. Какая разница?
Три года. Или четыре.
Я начала судорожно перебирать в памяти события. Три года назад мы ездили в санаторий втроём. Я, Витя и Галка. «Ну куда она одна поедет, скучно же ей», — говорил Витя. И я соглашалась. Мы гуляли по набережной, они шли впереди, смеялись, кормили чаек. А я шла сзади, несла их куртки, потому что стало жарко, и радовалась, что у меня такая дружная семья.
Семья.
— Зачем? — этот вопрос вырвался сам собой. Глупый, детский вопрос. — Мы же... мы же сёстры, Галь. Ты же говорила...
Она усмехнулась. Недобро так, криво.
— Сёстры... Говорила, да. А ты и уши развесила. Валь, ты всегда была наивной. Простой, как три копейки. У тебя всё было. Мужик хороший, дом полная чаша, дети устроенные, работа непыльная. А у меня что?
Она резко подалась вперёд, и в её глазах я увидела такую чёрную, застарелую зависть, что мне стало страшно. — А у меня шиш с маслом! Первый муж бил, второй пил. Детей бог не дал. Живу в однушке, считаю копейки до пенсии. Почему тебе всё, а мне ничего? Чем ты лучше меня, Валька? Чем?!
Я смотрела на неё и не верила. Это не могла быть моя Галка. Та, которая отдавала мне колготки. Та, которая пекла торты на мои дни рождения.
— Ты же могла сказать... Я бы помогла, — прошептала я.
— Помогла бы она! — фыркнула Галка. — Подачками своими? «На, Галочка, возьми старое пальто, я себе новое купила». Думаешь, мне приятно было твои обноски носить? Твою жалость терпеть? Я ненавидела это, Валя. Каждый раз, когда ты мне что-то давала, мне хотелось тебе в лицо плюнуть.
Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Пол под ногами качался. — И поэтому ты решила забрать у меня мужа?
— Я не забрала, — она откусила пирожок, с аппетитом прожевала. — Я просто... поделилась. Ты же сама говорила: «Мы всё делим пополам». Вот и поделили. Тебе — борщи варить и носки стирать, а мне — праздник. Знаешь, какой он со мной другой? Не такой, как с тобой. С тобой он пенсионер Витя, у которого спина болит. А со мной он мужчина. Орёл.
Каждое её слово было как пощёчина. Нет, хуже. Как удар ножом. Аккуратный, просчитанный удар под ребро.
— Он любит меня, — сказала она вдруг, глядя мне прямо в глаза. — Он давно хотел от тебя уйти. Просто жалел. «Валя пропадёт, Валя слабая». А я ему говорила: «Витя, жизнь одна, надо жить для себя».
— Уходи, — сказала я.
— Что? — она вскинула брови.
— Уходи из моего дома. Сейчас же.
— И не подумаю, — она нагло откинулась на спинку стула. — Сейчас Витя приедет. Вот при нём и поговорим. Пусть он сам выберет. Хватит уже прятаться, надоело. Я даже рада, что ты узнала. Развязка быстрее наступит.
Я смотрела на эту женщину, которая сидела на моей кухне, ела пирожок из моей тарелки и ждала моего мужа, чтобы забрать его навсегда. И вдруг поняла одну вещь.
Я не слабая.
Она ошиблась. Витя ошибся. Они все ошиблись.
Я медленно подошла к окну. Там, во дворе, уже слышался звук мотора. Знакомый звук. Наша старенькая «Тойота». Витя вернулся.
— Хорошо, — сказала я, поворачиваясь к Галке. Внутри меня вдруг поднялась холодная волна спокойствия. Слёзы высохли, не успев начаться. — Пусть выбирает. Только ты не учла одного, подруга.
— Чего же? — она ухмыльнулась, уверенная в своей победе.
— Того, что этот дом — мой. Машина — на меня оформлена. И дача — мамина, наследственная. Витя здесь только прописан. И если он выберет тебя... то уйдёт он к тебе в одних трусах.
Улыбка сползла с лица Галки. Впервые за этот разговор в её глазах мелькнул испуг.
— Ты врёшь, — прошипела она.
— А ты проверь, — я кивнула на папку с документами, которая лежала на холодильнике. — Он тебе не сказал? Ай-яй-яй. Видимо, «орёл» забыл упомянуть, что он голодранец.
В прихожей щёлкнул замок. Дверь открылась. — Девочки, я дома! — раздался бодрый голос Вити. — Купил хлеба горячего, как вы любите!
Галка вскочила. Я осталась стоять. — Ну что, — сказала я громко, глядя на побледневшую подругу. — Встречай своего орла. Шоу начинается.
Витя вошёл в кухню. В руках у него был пакет с хлебом и букет гвоздик. Три штучки. Он улыбался. Переводил взгляд с меня на Галку. — А чего вы такие тихие? Случилось чего?
Я молча взяла со стола телефон Галки. Экран всё ещё светился. И протянула его мужу. — Случилось, Витя. Случилось то, что ты наконец-то купил витамины. Для своего «котёнка».
Пакет с хлебом выпал из его рук. Глухо ударился об пол. Гвоздики рассыпались, как капли крови на линолеуме.
Витя посмотрел на телефон, потом на Галку, потом на меня. Лицо его посерело мгновенно, как будто из него выпустили весь воздух. — Валя... — просипел он.
Я смотрела на них двоих. На лучшую подругу и на любимого мужа. Тридцать лет жизни. Тридцать лет лжи. — У вас есть пять минут, — сказала я. Голос звенел в тишине, как натянутая струна. — Пять минут, чтобы собрать манатки и исчезнуть. Обоим.
— Валя, ты чего... — начал Витя, делая шаг ко мне.
— Время пошло, — оборвала я его. — Четыре минуты пятьдесят девять секунд.
Галка стояла у стены, вжимаясь в обои. Она уже всё посчитала. Она поняла про квартиру. Про дачу. Про машину. И теперь она смотрела на Витю не как на «орла», а как на старый чемодан без ручки, который ей придётся тащить.
— Витя, скажи ей! — взвизгнула она вдруг. — Скажи, что ты любишь меня! Что мы уходим!
Витя молчал. Он переводил взгляд с меня, хозяйки квартиры, жены, матери его детей, на Галку, которая жила в однушке на окраине. В его глазах я видела лихорадочную работу мысли. Трусливой, жалкой мысли.
— Валюш... — он сделал ещё шаг, протягивая ко мне руки. — Это ошибка. Это наваждение. Я... она меня опоила! Приворожила! Валя, я только тебя люблю!
На кухне стало так тихо, что слышно было, как жужжит муха, бьющаяся о стекло. Я перевела взгляд на Галку. Её лицо вытянулось. Рот открылся в немом крике. Её «орёл» предал её за три секунды. Ради тёплого унитаза и моей стряпни.
— Вот это поворот, — сказала я и, не выдержав, рассмеялась.
☝️📢Продолжение можно на моем новом канале, где я буду делиться похожими историями и рассказами. Все подобные истории и новые выпуски будут публиковаться именно там. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!