Юлия смотрела на свои руки, неподвижно лежащие на полированной поверхности обеденного стола. Янтарные глаза, обычно теплые, сейчас напоминали застывшую смолу. В доме пахло тяжелыми цветами и казенным воском – сорок дней со смерти отца пролетели как в тумане, но профессиональная деформация не давала Юлии провалиться в апатию. Она фиксировала: Константин за этот месяц сменил три парфюма, стал задерживаться на «объектах» и подозрительно часто шептался с матерью в коридоре, едва Юлия входила в комнату.
Фактура накапливалась. Константин, всегда аккуратный в тратах, внезапно купил себе новые часы, хотя счета фирмы, которую он унаследовал от тестя, были, мягко говоря, не в лучшем состоянии. «Сбрасывает активы или готовит почву для соскока», – холодным голосом оперативника прозвучало в голове Юлии.
Дверь в столовую распахнулась без стука. Свекровь, Тамара Петровна, вошла по-хозяйски, шурша черным шелком платья, которое выглядело слишком дорогим для безутешной родственницы. В руках она сжимала кожаную папку.
– Юленька, надо поговорить. По-взрослому, без этих твоих скорбных пауз, – начала она, присаживаясь напротив. – Косте тяжело. Он на разрыв работает, тянет бизнес твоего покойного отца, а ты только тени по углам пугаешь.
Юлия медленно подняла взгляд. Она знала этот тон. Так начинают «пробивать на слабину» перед тем, как предъявить ультиматум.
– Что именно тяжело Константину, Тамара Петровна? – голос Юлии был ровным, без единой вибрации. – Выписывать себе премии из оборотных средств или выбирать новую машину?
Свекровь на секунду осеклась, но тут же взяла себя в руки. Она выложила на стол связку ключей и лист бумаги.
– Не хами. Мы тут посоветовались... В общем, загородный дом твоего отца – это балласт. Содержать его дорого, а Косте сейчас нужны вливания в дело. Мы нашли покупателя. Вот доверенность, подпиши. Ключи я забираю, завтра там будут делать замеры.
– Этот дом – память, – тихо сказала Юлия, наблюдая, как Тамара Петровна придвигает к ней ручку. – Отец строил его десять лет. Он завещал его мне напрямую.
– Твой отец все равно помер! – припечатала свекровь, требуя у невестки ключи от дома и буквально впихивая ручку ей в пальцы. – Мертвым камни не нужны, а живым нужно развиваться. У Кости там... обстоятельства. Ему нужно закрепиться в новом статусе. Не будь эгоисткой, Юля. Ты здесь на птичьих правах, если честно. Все, что у тебя есть – это заслуга твоего мужа, который терпел твой характер годами.
Юлия почувствовала, как в груди начинает ворочаться тяжелая, расчетливая ярость. Она не стала кричать. Вместо этого она аккуратно взяла ручку, но не для того, чтобы подписать документ. Она начала крутить ее между пальцами – привычка со времен допросов в управлении.
– Какие обстоятельства у Константина? – спросила она. – Может, беременность его секретарши, на которую он уже оформил две корпоративные карты?
Тамара Петровна побледнела, ее губы превратились в тонкую нить. Она не ожидала, что «терпила» Юля ведет наблюдение.
– Откуда ты... Это ложь! Наветы завистников! Костя – святой человек!
– Костя – фигурант дела о мошенничестве, если он попытается реализовать эту доверенность, – Юлия встала, ее тень легла на стол, закрывая бумаги. – А теперь послушайте меня. Вы сейчас заберете этот мусор и выйдете из дома. Завтра я иду к нотариусу.
– Попробуй, – прошипела свекровь, тоже поднимаясь. – Только учти: Костя уже перевел часть долей отца на себя по старой доверенности. Ты останешься с голыми стенами.
Вечером того же дня, когда Константин вернулся, он не нашел Юлию в спальне. Она сидела в кабинете отца, перед вскрытым сейфом, который муж считал пустым. В руках она держала небольшой конверт, запечатанный сургучом. На нем рукой отца было написано: «Вскрыть в случае моего ухода, если Костя начнет суетиться».
Юлия сломала печать. Внутри лежал не только второй экземпляр завещания, но и флешка с видеозаписью.
Она вставила накопитель в ноутбук. На экране появилось лицо отца, он выглядел усталым, но спокойным. – Юлька, если ты это смотришь, значит, этот подонок все-таки решился. Посмотри файл «Проверка». Я знал, что он ворует еще два года назад...
Юлия открыла папку. Там были сканы документов, от которых у любого следователя загорелись бы глаза. Но один файл заставил ее сердце на мгновение пропустить удар. Это был договор дарения, оформленный на имя... совершенно посторонней женщины и ребенка.
В этот момент за дверью послышались тяжелые шаги Константина.
– Юль, ты чего в темноте сидишь? – его голос звучал буднично, но в нем слышалось напряжение.
Юлия медленно повернула экран ноутбука к двери.
– Заходи, Костя. Нам нужно обсудить твою «вторую смену». И то, как ты собираешься объяснять полиции ст. 159, часть четвертую.
Константин замер на пороге, и в тусклом свете монитора Юлия увидела, как с его лица сползает маска заботливого мужа.
***
Константин стоял в дверях, и его тень, длинная и изломанная, ложилась на ковер кабинета. Он не бросился оправдываться. Вместо этого он медленно прошел к бару, налил себе виски – Юля отметила, что рука его даже не дрогнула. Только желваки на скулах выдавали внутреннее напряжение.
– Ты всегда была слишком любопытной, Юль, – произнес он, делая глоток. – Папаша твой тоже был таким. Все копал, все проверял. Знаешь, почему он умер так вовремя? Сердце. Он слишком много нервничал из-за чужих дел.
Юлия почувствовала, как внутри все заледенело. Это не было признанием в убийстве, но это было признанием в абсолютном равнодушии к человеку, который вывел его в люди. Она смотрела на мужа и видела перед собой «пустышку» – идеальный объект для разработки, лишенный эмпатии и тормозов.
– Это не «чужие дела», Костя. Это – хищение в особо крупном размере. Статья 159, часть четвертая. Ты выводил деньги отца на счета фирмы-прокладки, – Юлия кивнула на экран. – Но ты допустил классическую ошибку новичка. Ты думал, что раз отец в больнице, он не видит транзакций. А он настроил дублирование отчетов на мою старую почту.
Константин усмехнулся, и эта усмешка была неприятной, обнажающей зубы.
– И что ты сделаешь? Побежишь в полицию? Ты же понимаешь, что это утопит и тебя. Репутация семьи, бизнес... Ты останешься нищей вдовой зэка. А дом? Мама права, он нам не нужен. Я уже подписал предварительный договор купли-продажи. Задаток получен и... потрачен.
– Задаток потрачен на ту самую женщину с видео? – Юлия нажала на паузу. – Ее зовут Марина, верно? И ребенок... ему три года. Ты три года жил на две семьи за счет моего отца.
– Она дает мне то, чего не даешь ты, – огрызнулся Константин, теряя самообладание. – Она меня ценит. А ты... ты всегда смотрела на меня как на подследственного. Холодная, правильная. Тошно!
Он подошел к столу и с силой захлопнул крышку ноутбука.
– Значит так. Ты завтра подписываешь все бумаги, которые принесет мать. Мы мирно расходимся. Я оставляю тебе квартиру, а дом и бизнес переходят ко мне. Иначе я сделаю так, что твой «честный» папаша посмертно станет фигурантом дела о неуплате налогов. У меня есть документы, Юля. Поддельные, конечно, но экспертиза затянется на годы.
Юлия смотрела на его пальцы, сжимающие край стола. Она зафиксировала: он блефует. У него нет ничего, кроме наглости и поддержки матери, которая уже вовсю распоряжается ключами.
– Уходи в гостевую спальню, Константин, – тихо сказала она. – Мне нужно подумать.
– Думай быстрее. Завтра в десять утра у нас сделка.
Когда за мужем закрылась дверь, Юлия достала телефон. Она не собиралась спать. В списке контактов у нее был номер, который она не набирала пять лет – с тех пор, как ушла со службы в «гражданскую» жизнь.
– Привет, Иваныч. Прости, что поздно. Мне нужна выемка по одному счету в обход официального запроса... Да, фактура есть. Состав стопроцентный. Группа лиц: муж и свекровь.
Утро встретило Юлию серым небом и визитом Тамары Петровны. Свекровь пришла не одна – с ней был высокий мужчина в дешевом костюме, представившийся юристом.
– Юленька, мы не стали ждать десять утра, – Тамара Петровна лучилась фальшивым сочувствием. – Вот окончательный вариант. Подпиши, и мы забудем этот кошмар. Костя уже в машине, ждет нас.
– Где ключи от загородного дома, которые вы забрали вчера? – спросила Юлия, проигнорировав бумаги.
– Они у покупателя! – отрезала свекровь. – Юля, не тяни время. Твой отец все равно помер, дом пустует, а деньги нам нужны сейчас. Ты же не хочешь, чтобы мы начали ворошить прошлое твоего папочки?
Юлия медленно подошла к окну. Внизу, у подъезда, стоял черный внедорожник мужа. Внутри она видела силуэт Константина.
– Вы совершаете большую ошибку, Тамара Петровна, – произнесла Юлия, поворачиваясь к ним. – Вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Статья 163. Использование поддельных доверенностей – это уже букет.
– Да что ты нам сделаешь, оперша недоделанная?! – взвизгнула свекровь. – Подписывай, или завтра твои вещи будут на помойке!
В этот момент телефон Юлии звякнул. СМС от Иваныча: «Зацепили. Покупатель подставной, деньги – обнал с фирмы отца. Мы на адресе загородного дома. Ждем отмашку».
Юлия улыбнулась. Это была холодная улыбка охотника, загнавшего зверя в капкан.
– Тамара Петровна, откройте сейф в углу. Там лежит документ, который вы так хотели увидеть. Последний подарок моего отца.
Свекровь, почуяв победу, бросилась к сейфу. Она рванула дверцу, ожидая увидеть папку с правами собственности, но на пол выпал конверт с логотипом... Следственного Комитета. А за спиной Юлии послышался звук открываемой входной двери – ключи, которые свекровь считала единственными, теперь открывали дверь для людей в форме.
– Проходите, коллеги, – громко сказала Юлия. – Фигуранты на месте. Начинаем реализацию материала.
Свекровь замерла с конвертом в руках, а с улицы донесся звук разбитого стекла – Константин попытался дать по газам, не заметив машину блокировки. Продолжение>>
