Раньше я считала, что судьба — это ерунда. Пока однажды не наткнулась на странную находку в старой станичной библиотеке, в которую пришла работать.
Работа в этой библиотеке стала для меня настоящей отдушиной. После разрыва с Артёмом я захотела спрятаться от всех, кто знал нас вместе, и от постоянных неприятных воспоминаний. Станица, расположенная за триста километров от города, казалась идеальным местом для перезагрузки.
На глаза попалась невзрачная книжечка — потертый сборник стихотворений, который, похоже, никто не открывал лет двадцать. Я уже собралась отнести её в стопку для утилизации, как вдруг из старых страничек выскользнул конверт. Обыкновенный, незапечатанный, буквы на нём едва различимы. Внутри оказалось письмо, написанное аж в 1978-м году.
Ох ты ж боже мой, письмо-то написано больше сорока лет назад, — прошептала я, расправляя помятые листочки.
Вообще читать чужие письма нельзя, но любопытство библиотечного работника взяло вверх. Тем более, автор письма наверняка уже давным-давно махнул рукой на своё послание.
Начиналось письмо так:
Привет, Катя. Ты просила не слать писем, но молчать я не могу. Вчера видел тебя с другим в местном клубе. Ты улыбалась, а я стоял в сторонке и не мог отвести взгляда. Мама рассказала, что вы хотите пожениться этим летом. Неужели ты всё забыла, что было между нами? Целых три года мы были вместе, разве это ничего не значит? Готов всё простить, прошу, вернись. Каждую ночь жду тебя под нашей липой. Всегда твой, Вася.
Я прочитала письмо дважды. История любви, оборвавшаяся на полуслове. Интересно, кто эта Катя? А этот Вася? Что произошло между ними? И почему письмо так и осталось неотправленным?
Татьяна, вы уже закрываете? — в дверях библиотеки возникла баба Нюра, местный охранник и знаток всех деревенских историй.
Да-да, уже ухожу, — я автоматически сунула письмо в карман. — Скажи, бабушка Нюра, давно ты здесь живёшь?
Всю жизнь тут, милая моя, целых восемьдесят два года! — ответила она, прищурившись. — Зачем спрашиваешь?
Просто вспомнила одну Катю, ей сейчас примерно шестьдесят пять могло бы исполниться.
Старая женщина призадумалась, поправляя платок.
У нас тут было две Катерины. Одну сердечная болезнь взяла ещё в девяностых годах. Вторая же... — она оживилась. — Не та ли Катя Степанова, которая потом Ивановой стала? Так она живёхонька и здоровехонька! Живёт недалеко, за рекой. Одинокая совсем, муж давно скончался, дети в городе обосновались.
Сердце бешено застучало. Уж не та ли это Катя, про которую говорится в письме?
А у неё раньше до мужа был ухажёр? — поинтересовалась я.
Баба Нюра лукаво прищурилась:
Чего это ты интересуешься-то? Небось что-то интересное нашла?
Не было смысла юлить. Я достала письмо и протянула ей.
Ай-яй-яй, батюшки-светы, — ахнула старушка. — Это же Васька Комаров! Конечно, помню его хорошо. Был красавцем, открытый такой, добрый. Три года с Катей встречались, а потом армия его забрала. А она, не дождавшись, за Иванова выскочила. Говорили, мать настояла — Ивановы тогда магазином владели, зажиточные были.
А что же с Василием стало?
Дембельнулся, вернулся, увидел Катю беременной и запил. Говорят, потом куда-то переехал. Жив ли он теперь — не ведаю.
Весь вечер мысли вертелись вокруг этой истории. Напоследок решила: письмо обязательно нужно доставить Екатерине. Пусть даже спустя четыре десятка лет, но оно обязано попасть к адресату.
Утром следующего дня взяла выходной. Дом Екатерины Ивановой отыскала довольно быстро. Аккуратный домик - невысокий, красивый, вокруг яблони растут.
Приближаясь к дому, сердце учащённо билось. Что сказать хозяйке? «Добрый день, вот ваше любовное письмо, потерянное на долгих сорок лет»?
На пороге дома появилась седовласая женщина с живыми яркими глазами. Казалось, она выглядит намного моложе своих лет, держалась бодро и двигалась энергично.
Вам кого? — спросила она, вытирая руки кухонным полотенцем.
Екатерина... Степановна? — немного запутавшись, назвала я. — Простите, что отвлекаю. Я Татьяна, работаю библиотекарем. Случайно нашла кое-что, что, возможно, принадлежит вам.
Женщина пригласила меня зайти в дом. Там я подробно рассказала о найденном письме и дала ей его посмотреть. Екатерина долго рассматривала конверт, колеблясь, брать его или нет.
Никогда не думала, что он вообще напишет, — поделилась она наконец. — Каждый день ждала весточку от него. А потом мама сообщила, что Василий сразу после службы женился на городской и даже показала мне фотографию — он на ней был с другой женщиной. Я поверила ей на слово.
А известно ли вам, где сейчас находится Василий?
Скончался, — тихо сказала Екатерина. — Пять лет назад. Вернулся в деревню уже глубоким пенсионером, приобрёл заброшенный домик на окраине станицы. Узнала я об этом только после его похорон.
Мы обе замолчали. Я чувствовала себя виноватой, ведь заново всколыхнула старые переживания.
Самое поразительное, знаете что? — неожиданно улыбнулась Екатерина. — Я ведь каждый вечер ждала его под той самой липой. Почти месяц после демобилизации Васи провела там, ожидая его прихода. Но он так и не появился.
Только теперь она аккуратно раскрыла письмо и начала читать. По её лицу скользнула слезинка.
Спасибо вам огромное, Танечка. Теперь я, по крайней мере, знаю правду.
Покинула её дом я с грустью на душе. Сорок лет разлуки, возникшей из-за чужой лжи. Два человека, проживших свои судьбы раздельно, хотя могли бы пройти по жизни рука об руку.
Спустя неделю Екатерина посетила меня в библиотеке, принесла коробку аппетитных домашних пирожков.
Одинокая я теперь, в доме пусто, — пояснила она. — А вы молодая, сами по себе. Приходите иногда на ужин.
Вскоре мы сдружились. Часто навещала её, слушала рассказы о молодости, осваивала искусство кулинарии. Однажды она извлекла из старого сундука потускневшую фотографию юноши в военной форме.
Это Василий, — сказала она. — Храню её долгие годы. Глупая старуха, да?
Ничего не глупая, — отрицательно покачала я головой. — Просто верная.
В тот вечер, возвращаясь домой, я задержалась возле старой большой липы на краю деревни. Такое мощное дерево, явно повидавшее немало влюблённых пар.
Тут они встречались, — прошептала я, прикоснувшись к грубоватой древесной коре.
Тут моё внимание привлекли вырезанные инициалы, уже покрытые толстым слоем коры, но всё равно читаемые: «В + К». Очевидно, обозначавшие имена Василия и Екатерины.
До этого момента я никогда не верила в существование судьбы. Но теперь думаю, что иногда письма доходят до адресатов именно тогда, когда это жизненно необходимо. Даже если на это требуются десятки лет.
Еще истории из жизни:
«Как я бесплоден? Это ошибка! У меня сын и дочка», - муж думал, что у него двое детей, оказалось – ни одного.
«Ты ведь нам не мама», - пять лет потратила на детей мужа и в итоге потеряла своего ребенка.
«Ты родила мне только дочек, а Ирина пообещала наследника», - муж ушёл от меня к любовнице.