Сегодня наконец-то подала документы на развод. Уже прошло целых пять лет. Пять долгих лет попыток вписаться в семью, которая меня не принимала и никогда не примет. Про мужа ничего не скажу, но дети всячески демонстрировали своё неприятие.
Когда я встретила Семёна, его дочке Лизочке было девять, сыну Максу — шесть. Мать Оксана примерно за год до нашего знакомства просто собрала вещи и уехала в другой город к другому мужчине. Семён сильно переживал потерю, дети находились в растерянности.
Именно эта его уязвимость покорила моё сердце. Меня восхищало, как он старается держаться ради детей. Думала, что вместе сможем преодолеть все трудности. Я обещала этим малышам подарить тепло, которого их лишила родная мама.
Ах, какой наивной я была…
Уже спустя месяц после свадьбы прозвучал первый тревожный звоночек. Я приготовила Лизоньке её любимые блины — Семён рассказывал, что она их обожает.
Не буду я это есть, — категорично отказалась девочка, отодвигая тарелку.
Почему, солнышко? Ведь папа говорил, что ты их любишь.
Мама делала их по-другому. Гораздо вкуснее.
Глядела она на меня холодно-прямо.
Ладно, расскажи, как твоя мама готовит, и я попробую повторить рецепт.
У тебя всё равно не получится. Ты ведь нам не мама.
Фраза «Ты нам не мама» звучала для меня как приговор.
Эти слова преследовали меня всякий раз, когда я просила Максима прибраться, помогала Лизе с уроками, возила их к врачам, водила на секции и в гости. Когда сутками напролёт дежурила возле кровати заболевшего сына мужа, оплачивала дорогостоящую балетную форму для его дочери.
Ты нам не мама, нечего тебе приказывать.
А Оксана? Та самая биологическая мать, которая появлялась раз в полгода, забывала про дни рождения, дарила дешевые подарки, купленные на скорую руку. Но для детей она оставалась идеальной мамой.
Мамочка пообещала забрать нас летом! — гордо объявляла Лиза.
Наступало лето, а Оксанка неизменно находила причины отложить приезд. Детишки грустили, а виновницей почему-то становилась я.
Это всё из-за тебя! — возмущался Максим. — Мама не приезжает, потому что ненавидит тебя!
Я тихо удалялась в комнату, закрывала дверь и плакала в подушку. Объяснять что-то детям, которые решили назначить меня крайней, уже нет сил.
Семён, так больше нельзя, — вспоминаю этот разговор, один из десятков таких же. — Сегодня Лиза назвала меня позором семьи, потому что я плохо крашусь, не так, как её мать.
Муж даже головы не поднял от телефона:
Катя, ей четырнадцать, это подростковый возраст. Всем подросткам присуще подобное поведение.
А когда ей было десять, одиннадцать, двенадцать, разве было иначе? Сколько продлится этот «подростковый возраст»?
Ты взрослая женщина, должна уметь найти общий язык.
Найти подход… Разве я не пыталась? Разве не перечитала кучу литературы по психологии? Разве не предлагала обратиться к психологу — Семён отмахивался, боялся осуждения окружающих.
Мне нужна твоя поддержка, — голос мой дрогнул. — Лишь раз встань на мою сторону.
У меня нет сторон. Это моя семья.
Его семья. Не общая. Только его.
Когда поняла, что беременна, впервые за долгое время испытала облегчение. Может, теперь у нас появится что-то общее? Наш общий ребёнок, может, это объединит нас?
Реакция детей оказалась типичной.
Теперь ты родишь себе нормального малыша, а мы для тебя станем лишними? — сказала Лиза, скрестив руки на груди.
Лиза, о чём ты? Вы навсегда останетесь...
Мама была права. Ты пытаешься избавиться от нас.
Мама. Оксана. Которая за пять лет ни разу не отметила день рождения своих детей, не вспомнила, в каком классе учится сын. Несмотря на это, она оставалась для них авторитетом.
А я была врагом.
Вечером того дня я запомню навсегда.
Весь день у меня ныла поясница, ночью едва смогла уснуть. Было двенадцать недель беременности, доктор рекомендовал больше отдыхать. Но как тут отдыхать, когда нужно приготовить ужин, проверить домашнее задание, постирать, прибраться?
Семён работал допоздна, дети оставались со мной.
Максим, прошу, сделай тише музыку. Голова болит невыносимо.
Не-а, не буду. Мне нравится громко.
Максим...
Отвали! Ты мне не мать, нечего тут распоряжаться!
Я сама подошла к колонке, чтобы уменьшить звук. Он вырвал у меня пульт.
Что тут происходит? — вошла в кухню Лиза. — Опять пристала к нему? Надоела уже!
Лиза приблизилась ко мне вплотную. Почти моего роста, четырнадцати лет, в её глазах читалась ненависть.
Знаешь что? Мама сказала, что таких, как ты, называют кукушками. Ты подбрасываешь свои яйца в чужие гнёзда.
Лиза, остановись...
Думаешь, этот ребёнок тебе поможет? Думаешь, папа будет любить тебя больше? Да он терпит тебя только потому, что ему нужна домработница!
Лиза!
Я так хочу, чтобы ты исчезла отсюда! Ты и твой выродок!
Максим громко расхохотался. Громкая музыка заглушала звуки, Лиза продолжала кричать. А я вдруг согнулась пополам от боли.
Резкая, острая боль. И ужасающий страх. Врачи в больнице сообщили, что я потеряла ребёнка.
... Я лежала и смотрела в потолок, не плача — слезы закончились. Просто неподвижно лежала, чувствуя, как внутри умирает что-то большое и важное. Не только малыш. Что-то гораздо большее.
Семён вернулся поздно вечером. Тихонечко сел рядом и сидел молча.
Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он.
А как думаешь? Ребёнка больше нет. Как, по-твоему, я себя чувствую?
Мне очень жаль, Катя. Поверь.
Повисло тяжёлое молчание. Видно было, что он пытается подобрать слова.
Но что? — подтолкнула я его.
Слушай... дети не собирались специально так поступать. Они просто не понимают...
Они вопили, что хотят, чтобы я пропала вместе с ребенком. Через час я его потеряла.
Это простое совпадение! Врач сказал, бывает такое...
Доктор сказал, что сильный стресс вреден. Тебе известно, насколько тяжела моя жизнь последние пять лет?
Семён поднялся, прошёлся по комнате и произнёс фразу, которая окончательно уничтожила остатки надежды:
Знаешь, Катя, если бы ты за прошедшие годы сумела наладить нормальное общение с детьми, трагедии бы не произошло. Ты взрослая женщина, обязана была найти подход. Так что прости, но это целиком твоя вина.
Я смотрела на него, на этого незнакомого человека, и понимала, что конец близок.
Уходи, — прошептала я. — Просто уйди и больше не возвращайся.
Через неделю я официально подала на развод.
Собирала вещи молча. Лиза стояла в дверях и наблюдала.
Ты куда теперь? — в её голосе скользнули нотки растерянности.
Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
А кто теперь... ну... готовить будет и прочие дела?
Может, твоя мама займётся? Ту самая идеальная мама, которая всегда была лучше меня.
Закрыла чемодан, подняла взгляд на Семёна.
Я не держу зла на детей, — сказала я. — Они просто дети. Но ты, Семён... взрослый мужчина. Ты мог бы стать моим мужем. Вместо этого ты выбрал другой путь.
Развод я инициировала сама, а Семён спустя неделю, после долгого молчания, вдруг активизировался: писал, звонил, приглашал встретиться, поговорить, дескать, взрослые люди же. Но мне это больше неинтересно. Наверное, в словах его детей и была правда - ему просто нужна была домработница, ну и нянька для его детей.
Еще истории из жизни:
- Мам, ты пыталась соблазнить моего жениха. - Я просто с ним была мила.
«Ты родила мне только дочек, а Ирина пообещала наследника», - муж ушёл от меня к любовнице.
Моя жена - «гром-баба», жить с ней было невыносимо.