Наташа чуть не выронила кружку с чаем прямо на детские шкафчики в раздевалке — пальцы не слушались, не попадали по кнопкам телефона. Двадцать три сообщения в родительском чате, смена до пяти, а голова квадратная с утра: Денис вчера снова завёл свою любимую песню про «справедливое распределение обязанностей».
- Ты чего такая? - спросила напарница Валентина Сергеевна, заглянув в раздевалку. - Опять дети из средней группы натворили?
- Хуже, - ответила Наташа. - Мужчина мой натворил.
***
Восемь месяцев назад они познакомились через общую подругу Лену. Лена работала в той же айти-компании, что и Денис, и однажды позвала Наташу на корпоратив в качестве «плюс один».
- Он нормальный, без закидонов, зарабатывает хорошо, квартиру снимает один, - рекламировала подруга. - Тебе тридцать два, ему тридцать пять, самое время.
Наташа не то чтобы сильно искала, но и не отказывалась. После развода три года назад она привыкла к самостоятельности, к своей однушке в Бирюлёво и к тому, что сорок восемь тысяч воспитательской зарплаты — это потолок, и выше не прыгнешь. Разве что подработки — вести кружок лепки по субботам, ещё десять тысяч.
Денис на том корпоративе и правда произвёл впечатление. Не из тех, кто сразу начинает про доход рассказывать, но по ресторанам и подаркам было понятно — человек не бедствует. Первые месяцы он сам предлагал и сам платил. «Не считай, мы же пара», — говорил, и Наташа расслабилась. Поверила, что бывает и так.
***
Идея съехаться была её. Наташа устала мотаться между двумя квартирами, возить вещи в пакетах, просыпаться одной по будням.
- Давай попробуем, - предложила она в начале осени. - Я могу к тебе переехать, твоя квартира больше.
Денис согласился сразу, даже обрадовался. А через три дня сел напротив неё на кухне с блокнотом и ручкой. Слишком деловой вид для разговора о совместной жизни, и у Наташи впервые ёкнуло что-то нехорошее.
- Давай сразу договоримся, чтобы потом не было обид, - начал он. - Аренда шестьдесят тысяч. Я готов платить пропорционально доходу. Я получаю двести, ты — сорок восемь. Значит, примерно восемьдесят на двадцать. Моя доля — сорок восемь тысяч, твоя — двенадцать. По-моему, справедливо.
- Ну допустим, - кивнула Наташа.
- Продукты тоже пропорционально. Коммуналка пополам, потому что воду и свет мы тратим одинаково.
Наташа посчитала в уме — выходило терпимо. Даже дешевле, чем одной жить в Бирюлёво, если квартиру не сдавать.
- А по быту, - продолжал Денис и перевернул страницу блокнота. - Ты заканчиваешь в пять. Я — редко раньше девяти. Логично, что ужин, уборка и всё остальное — на том, кто дома раньше. Ну, по факту — на тебе.
- Я заканчиваю в пять, но у меня двадцать пять детей в группе, а не монитор, - ответила Наташа.
- Работа работе рознь, - пожал плечами Денис и записал что-то в блокнот.
***
Первый месяц Наташа честно старалась. Приходила домой, переодевалась и вставала к плите. Потом мыла посуду, потом пылесосила, потом стирала. Денис возвращался к девяти, ел, благодарил и ложился на диван с ноутбуком. По выходным он «разгружался» — играл в приставку или ездил на картинг с друзьями.
- А ты когда разгружаешься? - спросила как-то Валентина Сергеевна на работе, когда Наташа в третий раз за неделю зевала на тихом часе.
- В следующей жизни, видимо, - ответила Наташа, и сама удивилась, как это прозвучало.
Через два месяца она стала замечать систему. Всё, что стоило денег, Денис считал «пропорционально доходу» — ему так выгодно. Всё, что стоило времени и сил, он раскидывал «по логике» — ей невыгодно. В ресторан — пропорционально. Стирку — по логике. Продукты — пропорционально. Мытьё полов — по логике.
Однажды вечером, пока Денис сидел за компьютером у себя в комнате, Наташа открыла на ноутбуке гугл-таблицу. Слева — кто сколько вкладывает деньгами. Справа — кто сколько вкладывает временем, в часах. А часы пересчитала по московским расценкам на клининг — от семисот рублей в час. Готовка — не меньше.
Каждый день она тратила на быт минимум три часа. Двадцать один час в неделю. Примерно восемьдесят четыре часа в месяц. Умножить на семьсот — почти пятьдесят девять тысяч рублей. Денис за это же время — ноль.
Получалось, если считать «по-честному», как он сам любил говорить, то его половина бытовой работы тянула тысяч на тридцать. Которые он просто не делал. Наташа вкладывала в их общую жизнь не меньше него, а то и больше. Только не деньгами, а собой.
***
- Смотри, - Наташа развернула к нему ноутбук за ужином. - Я посчитала по твоей же системе. Если поделить быт пополам, твоя доля — тысяч тридцать в месяц. Которые ты не делаешь.
Денис посмотрел на таблицу и засмеялся.
- Ты серьёзно? Это же не бизнес, Наташ.
- Ты сам сказал — давай по-честному. Вот тебе честно.
- Ты передёргиваешь. Сравнивать зарплату и домашние дела — ну, это немного странно.
- А сравнивать мою работу с двадцатью пятью детьми и твоё сидение за компьютером — нормально?
- Моё «сидение за компьютером» приносит двести тысяч в месяц, - голос Дениса стал сухим. - А твоё сидение с детьми — сорок восемь. Давай будем реалистами.
Наташа закрыла ноутбук и молча убрала со стола. Он даже не заметил, что она в этот вечер не помыла за ним тарелку.
***
Дальше пошло по нарастающей. Денис не кричал, не скандалил — он объяснял. Каждый день новый аргумент, спокойным голосом, с лицом человека, который терпеливо разжёвывает очевидное.
- Мои друзья так живут, и у них всё нормально. Катя у Серёги и работает, и готовит, и не жалуется.
- У Кати своё кафе, а не группа малышей с соплями до колен, - отвечала Наташа.
- Моя мама работала на заводе и всё успевала — и обед, и дом.
- У твоей мамы был кто-то, кто ей помогал?
- У неё был отец, который обеспечивал семью. Как и я сейчас.
- Ты не обеспечиваешь семью, Денис. Ты оплачиваешь восемьдесят процентов аренды. Это немного разные вещи.
Он замолкал, а на следующий день заходил с другой стороны. «Ты просто не хочешь стараться для отношений». «Я не прошу ничего сверхъестественного». «Если тебя что-то не устраивает — можешь вернуться к себе в Бирюлёво».
Наташа стала ловить себя на том, что репетирует ответы в голове по дороге на работу. Потом — что перестала их говорить вслух. Потом — что начала думать: может, и правда, что такого, ну приготовить ужин, ну убраться, подумаешь. Другие же живут так и не ноют.
***
Лена позвонила сама, без повода.
- Ну что, как вы там, голубки?
- Нормально, - автоматически ответила Наташа.
- Денис вчера на обеде ребятам рассказывал, что у него дома, цитирую, «налаженный быт и спокойная женщина». Прямо хвалился.
Наташа сбросила звонок и минуту сидела неподвижно. «Спокойная женщина». Как бытовой прибор, который не шумит и исправно работает.
***
В понедельник она проснулась и первое, что поняла — плакала во сне. Подушка мокрая. Вторую неделю подряд по утрам, ещё до будильника, одно и то же. Не от ссоры — ссор-то не было. От чего-то другого, чему она не могла подобрать слово.
Денис уехал в офис в восемь. Наташа встала, достала из-под кровати дорожную сумку и начала складывать вещи. Много и не было — она так и не перевезла всё из Бирюлёво, хотя прошло четыре месяца. Как будто что-то внутри знало.
На кухонном столе она оставила распечатанную таблицу с пометкой на полях: «Это не бизнес. Но и не рабство».
Ключи положила рядом.
***
Свою однушку Наташа не сдавала — не успела найти жильцов, и теперь была этому рада. Квартира встретила её пылью и тишиной, но дышалось легко, и это уже было кое-что.
Вечером написал Денис. Не позвонил — написал. «Я так понимаю, ты решила устроить демарш? Давай поговорим как взрослые люди». Наташа не ответила. На следующий день пришло ещё: «Ладно, я понял. Видимо, ты ещё не готова к серьёзным отношениям».
Через неделю позвонила Лена.
- Наташ, ты в курсе, что он всем рассказывает?
- Догадываюсь.
- Говорит, ты ушла, потому что слишком гордая и не умеешь идти на компромисс. Что он старался, а ты палец о палец.
- Компромисс — это когда оба уступают, - ответила Наташа. - А не когда одна уступает, а второй называет это любовью.
Лена помолчала.
- Между прочим, мне девочки из отдела скинули — он уже на сайте знакомств зарегистрировался. В анкете написал: ищу «домашнюю, хозяйственную, без амбиций».
- Ну и пусть ищет, - сказала Наташа и нажала «завершить».
***
Первые два вечера она ела доширак из кружки и листала ленту, не понимая, что читает. Было паршиво. Не потому что скучала по Денису — а потому что привыкла, что рядом кто-то есть, и даже плохое «рядом» казалось лучше, чем никакого. Так ей казалось два вечера.
На третий заказала роллы, включила сериал и вдруг поймала себя на мысли, что сидит спокойно. Не ждёт, когда хлопнет входная дверь. Не прикидывает, что приготовить. Не подбирает слова, чтобы ответить на очередное «объяснение». Просто сидит. Не счастье — нет. Просто тихо. Как будто кто-то убавил звук, который она уже перестала замечать.
На работе Валентина Сергеевна посмотрела на неё и хмыкнула:
- О, глаза живые стали. Выгнала этого своего?
- Сама ушла.
- Ещё лучше.
***
Прошло полгода. Наташа по субботам вела кружок лепки в саду, а в соседнем кабинете учитель физкультуры Дима из школы напротив проводил секцию для дошколят. Они пересекались в коридоре, здоровались, иногда вместе стояли у кофейного автомата.
- Сломался опять, - сказал Дима однажды, стукнув по автомату ладонью. - Может, по чаю? У меня в кабинете чайник есть, правда, чашка только одна.
Наташа согласилась. Они пили чай по очереди из одной чашки, что было глупо и смешно. Дима рассказывал, как утром его ученик попал мячом в люстру, а Наташа — как трёхлетний Артём вылепил из пластилина, по его словам, «динозавра-бухгалтера».
На следующей неделе Дима предложил поужинать после занятий. Наташа пришла, и на столе в его крошечной кухне стояла сковородка с макаронами по-флотски и нарезанные помидоры.
- Ты не обязан был готовить, - сказала Наташа.
Дима посмотрел на неё удивлённо, как будто она спросила что-то совершенно непонятное.
- А при чём тут «обязан»? Я хочу тебя накормить.
Наташа отвернулась к раковине, сделала вид, что моет руки. Макароны были пересолены, помидоры порезаны кривовато, на столе не хватало салфеток. Она села и стала есть.