Глава 10(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
— Ваша комната в полном порядке, — прошептал Ипполит, утирая слезы. — Я поддерживал идеальную чистоту, хотя эти недели... Знаете, пустая квартира имеет свойство накапливать тишину и отчаяние.
Философское наблюдение от андроида — Ипполит явно скучал. Но тут он заметил толпу за моей спиной, и выражение его лица прошло весь спектр эмоций, доступных его эмоциональному модулю.
— Александр Иванович, — он произнес тоном человека, пытающегося сохранить достоинство при виде нашествия варваров, — вы привели... гостей.
— Друзей, Ипполит. Боевых товарищей.
Взгляд дворецкого остановился на Крохе, едва помещающемся в дверном проеме, и его искусственная кожа определенно побледнела.
— Понимаю, — сказал он голосом, говорящим, что он ничего не понимает. — Добро пожаловать. Я Ипполит, дворецкий семьи Васильковых. Могу я предложить вам... — он запнулся, оценивая армейские берцы Папы, уже оставившие отпечатки на паркете, — ...тапочки?
— Нахрена? — удивился сержант.
— Это... для комфорта, — слабо закончил робот.
— Ипполит! — Толик протиснулся вперед, раскидывая руки. — Доходяга ты железная! Узнаешь?
Дворецкий сделал микрошаг назад, защищая личное пространство.
— Господин Жгутиков. Разумеется. Вы тот молодой человек, который имел несчастье... разбить вазу династии Мин. После обильных возлияний.
— Все еще помнишь! — расхохотался Толик.
— Моя память не позволяет забывать акты вандализма против предметов искусства четырнадцатого века.
Тут внимание моего Ипполита привлекла Асклепия, и два андроида на мгновение застыли, обнюхивая, вернее, сканируя друг друга. Электронное знакомство, невидимый обмен протоколами.
— Медицинская серия? — уточнил Ипполит с ноткой снисхождения.
— А-7, модификация «Флоренс». А вы – выпуска семидесятых годов?
— Начала восьмидесятых, деточка, — поправил Ипполит с достоинством. — Последняя серия перед закрытием линии. Ручная настройка эмоционального модуля.
— Впечатляет, — ровно сказала Асклепия, но в ее голосе не было восхищения. — Последняя серия, когда еще не было дифференциации по отдельным направлениям и вас закладывали все задачи, которые только можно.
— Именно, — чопорно кивнул Ипполит. — Чего сейчас, как мне кажется, очень не хватает молодому поколению.
Между андроидами явно повисло напряжение — не враждебное, но настороженное, как между кошками, делящими территорию. Папа наблюдал за этим с ухмылкой человека, нашедшего происходящее забавным.
— Малыш, этот робот-сноб...
— Я... Он не робот, — синхронно заявили оба андроида, потом удивленно посмотрели друг на друга, заставив Папу стушеваться...
В моей квартире вроде было точно так же, как три недели назад — и одновременно совершенно иначе. Тот же кожаный диван, на котором я валялся с похмелья, но теперь его мягкость казалась чрезмерной после армейских нар. Те же картины на стенах — абстрактный экспрессионизм, который бабушка называла «мазней», а я любил за хаос красок. Но теперь в их беспорядочных мазках мне мерещились джунгли Новгорода, зеленая стена смерти.
Папа тем временем подошел к панорамному окну, разглядывая город внизу. Огни Москва-Сити растекались до горизонта, создавая иллюзию звездного неба, упавшего на землю.
— Вся столица как на ладони, — хмыкнул он. — Лепота!
— И ты променял это на Новгород? — к окну подошла Мэри, а после повернулась ко мне.
— Не по своей воле.
— Но вернулся живым, — заключила она. — Это уже победа.
Капеллан методично обходил квартиру, проверяя окна, двери, углы — не из профессионализма телохранителя, скорее из армейской привычки контролировать периметр.
— Окна? — спросил она у Ипполита.
— Что, окна?
— Бронированные?
— Нет, но помытые, — Ипполит явно не ожидал такого подхода к вопросам безопасности, поэтому не знал, что ответить.
Кроха попытался пройти в гостевую спальню. Застрял в дверях. Вздохнул с обреченностью человека, привыкшего к такой проблеме, попятился, попробовал боком. Снова застрял.
— Может, диван? — предложил я. — В гостиной?
— Выдержит? — с сомнением спросил гигант.
— Он пережил вечеринку с тридцатью гостями, — встрял Толик, крикнув сверху со второго яруса. — Половина народа на нем спала вповалку!
Ипполит издал страдальческий звук.
— Пожалуйста, не напоминайте. Выведение пятен заняло две недели. И запах... о, этот запах...
Ужин я заказал из ресторана — готовить было некогда, да и холодильник был пуст. Ипполит воспринял доставку как личное оскорбление его профессиональной чести.
— Я мог бы приготовить! Семьсот восемьдесят рецептов! Включая высокую кухню!
— Ипполит, все устали. Просто закажем что-нибудь простое и сытное.
За огромным столом красного дерева, будто рассчитанным на светские приемы, мы выглядели странно — как дети, играющие во взрослых. Стейк за триста рублей Папа ел с таким же выражением, как армейскую тушенку. Толик пытался шутить, но его энергия постепенно угасала под грузом усталости и пива. Только Кроха методично уничтожал свою четвертую порцию с сосредоточенностью человека, не знающего, когда будет следующая нормальная еда.
Асклепия и Ипполит перед этим устроили странное соревнование в сервировке — она расставляла тарелки с математической точностью, он поправлял их на миллиметр, она двигала обратно. Электронная война за господство над столовым этикетом.
Позвонил Корней — его голограмма возникла прямо посреди гостиной, заставив Папу выронить кусок изо рта.
— Как устроились?
— Нормально.
— Хорошо. Завтра в десять — совет директоров. Приготовься, там будет весело. Половина совета в шоке, другая половина точит ножи...
Ночь опускалась на город медленно, словно нехотя. За окнами зажигались огни — миллиарды светлячков мегаполиса. Где-то там, в одной из этих башен, кто-то планировал мою смерть. Но сейчас, в тепле своей квартиры, окруженный странной, но уже ставшей родной компанией, я чувствовал что-то похожее на покой.
— За новую жизнь! — Толик поднял банку пива. — За телохранителей-миллионеров!
— Никакие мы не телохранители, — напомнила Мэри. — Угомонись.
— И не миллионеры, — добавил, вздыхая Папа, отмахиваясь от салфетки, которой Асклепия пыталась вытереть его физиономию.
— Тогда! — отмахнулся Толик. — За то, что живы!
С этим трудно было поспорить. Они выпили — кто пиво, кто вино, кто сок (Ипполит категорически отказался подавать алкоголь Крохе, заявив, что «молодой человек еще растет»).
В это время мы с Капелланом были в моем кабинете.
— Родители? — кивнул он на фотографию в рамке, стоящей на столе.
Я не ответил.
За окном в погоне за очередным нарушителем пролетел полицейский флайер, мигая красно-синими маячками. Внизу шумели и по-дружески ругались между собой Толик и старший сержант Рычков, деля будущие доходы. В соседней комнате Ипполит заканчивал очередную уборку, что-то по привычке бормоча себе под нос...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.