Работы Мирзы Кадыма Иревани украшают залы музеев вплоть до Эрмитажа. Основоположник станковой живописи Азербайджана, он первым в стране сумел соединить две художественные традиции: национальную и классическую европейскую. А все началось с отца-краснодеревщика и огромного желания учиться…
С точки зрения современников, Мирза Кадым Иревани был в первую очередь чиновником в столице Иреванской губернии. Как и в любой империи, в царской России попасть на госслужбу для представителя нетитульной нации было сложно. Никаких формальных ограничений не существовало. Претендент должен был иметь как минимум начальное образование и в совершенстве знать русский язык. И здесь большинство жителей окраин сталкивалось с трудным выбором: получать образование на русском языке во многих семьях считалось бессмысленной тратой сил и средств. Но в семье Иревани думали иначе.
Мирза Кадым родился в 1825 году в Иреване. Начальное образование он получил в уездной русской школе, открывшейся в Иреване в 1831 году. Его отец Мамед Гусейн по документам был столяром, вероятнее всего, краснодеревщиком и резчиком по дереву. А значит, своего рода художником. Это объясняет сразу две важные вещи про его сына: страсть к искусству и отличное образование. Мамед Гусейн отправил сына учиться в гимназию в Тифлис.
Судя по всему, учился Кадым очень хорошо, потому что по окончании гимназии сдал экзамен на государственную службу и поступил в почтово-телеграфное ведомство, получив свой первый чин коллежского регистратора. Важен тут даже не сам факт того, что сын столяра получил право ношения мундира (в Российской империи даже гражданские чиновники имели униформу). Мирза Кадым Иревани вышел в жизнь действительно прекрасно образованным человеком, владевшим четырьмя языками: родным, русским, французским и персидским. Кроме прочих предметов в 1-й Тифлисской мужской гимназии преподавали рисунок и живопись – разумеется, классическую, европейскую. В сочетании с уроками отца, судя по всему, прекрасно владевшего приемами традиционного азербайджанского искусства, это помогло Мирзе Кадыму нащупать тот самый уникальный сплав национальной традиции и мирового опыта, который и определил в итоге место художника в истории культуры.
***
Самые ранние из сохранившихся работ Иревани относятся скорее к прикладному искусству. Это всевозможные трафареты для вышивок – например, для традиционного покрывала на поднос со свадебными дарами. Глядя на них, понимаешь, что это работы очень одаренного и мастеровитого человека, они прекрасно прорисованы. Но все-таки подобное уже делали и 100, и 200 лет назад. Это произведения прекрасного ремесленника, но пока еще не оригинального художника.
Однако Иревани уже рисует портреты, поначалу на стекле – это первый шаг к созданию собственной манеры. До нас дошли «Дервиш» и «Танцовщица», совсем не реалистичные (дервиш больше похож на бека). Это последние шаги затянувшегося ученичества: видно, что нужен лишь небольшой толчок, чтобы художник почувствовал свободу и раскрылся.
Всякий житель Иревана середины позапрошлого века гордился городской крепостью, построенной по указанию основателя азербайджанского государства Сефевидов шаха Исмаила I в начале XVI века (1502–1509). Но за 300 с лишним лет она, как и входивший в ее состав Сардарский дворец, сильно пострадала от войн и землетрясений. Имперские власти – а именно в крепости располагались основные государственные учреждения того времени – решили подновить хотя бы дворец. В числе прочих мастеров для этой реставрации пригласили Мирзу Кадыма Иревани.
В представлении русских чиновников того времени парадная резиденция была немыслима без портретов. Но традиционные европейские портреты неважно вписывались в пышные ориентальные интерьеры дворца – а восточной, мусульманской портретной традиции по большому счету не существовало. Так за чем же дело стало? Если традиции нет, ее следует создать. Такую задачу мог выполнить только азербайджанский художник с европейским образованием.
Мирза Кадым создал портреты (шесть из них сохранилось), которые заменили старые фрески дворца. На полотнах – второй правитель из династии Каджаров Фатали-шах, последний иреванский хан Гусейн и его брат Гасан-хан Каджары и герои эпоса «Шахнаме»: Виштаспа, Рустам и Сохраб. Написанные маслом на холсте, эти картины стали первыми образцами станковой живописи Азербайджана.
Конечно, они далеки от скрупулезного реализма европейской живописи – ожидать подобного было бы странно. Величие Иревани – в тончайшем синтезе двух никогда раньше не пересекавшихся традиций. От каджарского стиля художник взял неправдоподобное буйство красок и предельную условность в изображении рук и ног. От мирового искусства – попытку (и удачную!) дать психологическую характеристику своим героям. Портреты из Сардарского дворца окончательно закрепили статус Иревани как главного азербайджанского художника своего времени.
***
Чтобы отдать должное технике и мастерству художника, можно вглядеться в две его работы: «Портрет знатной женщины» и «Портрет каджарского принца Веджуллы Мирзы». В первой особенно примечательно реалистичное изображение драпировок платья: тщательно выписанные складки позволяют ощутить объем и фактуру ткани. Лицо модели выполнено с особой деликатностью – художник использует тонкие пунктирные мазки в розовато-коричневой гамме. Основной тон – светлый, почти прозрачный розовый, на который осторожно наложены полутона, создавая ощущение глубины. Утонченные контуры губ, носа и бровей, а также живой взгляд отвечают не только за сходство с другими портретами (большинство исследователей считает, что на картине изображена каджарская принцесса Мах Талят ханым), но и за внутреннюю выразительность. Как отмечала искусствовед Наталья Миклашевская, первая серьезная исследовательница творчества Иревани, подобная проработка деталей свидетельствует о большой наблюдательности художника и в конечном счете о его близости к реализму.
«Портрет каджарского принца Веджуллы Мирзы» продолжает ту же линию пристального изучения натуры. В центре внимания живописца – одежда: сама фактура ткани, декоративные элементы. Особенно тщательно выписаны узорчатый красный архалыг и нижняя голубая рубашка – здесь художник использует тончайшие градации цвета. Именно на примере этих двух портретов крупный искусствовед середины ХХ века Елена Костина так охарактеризовала значение Иревани для национального искусства: «Ярко выраженный интерес художника к внешнему облику человека, изображенного не на условном плоскостном фоне, а в трехмерном пространстве конкретного интерьера, говорит о том важном переломе, который наметился в азербайджанском искусстве нового времени».
***
Свои работы Иревани подписывал оригинально. Во-первых, он делал это на трех языках: по-азербайджански, по-французски и по-русски. Во-вторых, помимо полного имени Мирза Кадым Иревани использовал вариант Кадым Бек и непременно добавлял чин – «коллежский асессор». Дело не только в том, что художник гордился своей службой в почтово-телеграфном ведомстве Российской империи. Чин коллежского асессора в те годы равнялся армейскому званию майора и по закону давал право на личное дворянство, так что в подписи «Кадым Бек» не было никакого бахвальства. Впрочем, по некоторым данным, предки художника действительно были беками, но с годами утратили этот титул.
Революции и войны, к сожалению, оказались беспощадны к наследию Мирзы Кадыма Иревани. Трудно судить, сколько именно работ было утрачено: искусствоведы считают, что некоторые полотна дошли до наших дней, но до сих пор не атрибутированы. Самая большая коллекция – 24 работы – хранится в Азербайджанском национальном музее искусств. И их с лихвой хватает, чтобы утверждать: Мирза Кадым Иревани – великий мастер, чье творчество оригинально и вместе с тем твердо укоренено в мировом культурном наследии.
Читайте еще:
Современник Пушкина: драматург Мирза Фатали Ахундов
Любимец гвардии: генерал от кавалерии Гусейн-хан Нахчыванский
Текст: Федор Шилов
Иллюстрации: Алексей Курбатов