Вера рассказала всё
Про Артёма, про три года счастья, про предательство. Про его женитьбу, про свою боль, про то, как Игорь спас её тогда. Про встречу на конференции, про кофе, про сообщения, которые она читала по ночам, пока муж спал рядом.
Игорь слушал молча, не перебивая. Лицо его было неподвижным, только желваки ходили под кожей.
— И что ты чувствуешь к нему? — спросил он, когда она закончила.
— Я не знаю.
— Неправда.
Вера закрыла лицо руками.
— Я чувствую всё, — прошептала она. — Ненависть, злость, боль. И... и то, что должно было умереть давно. Но не умерло.
— Любовь.
Она не ответила. Но молчание было красноречивее слов.
Игорь долго сидел неподвижно. Потом достал бумажник, положил деньги на стол.
— Пойдём, — сказал он, вставая.
— Куда?
— Домой. Нам обоим нужно подумать.
Они шли к машине молча. Дождь прекратился, но тротуар блестел в свете фонарей. Игорь открыл ей дверцу, как всегда, как делал тысячу раз.
— Игорь, — сказала она, прежде чем сесть.
— Да?
— Мне очень жаль. Правда. Ты заслуживаешь лучшего.
Он долго смотрел на неё. И впервые за все семь лет она видела его глаза без привычной мягкости. Без терпения. Без надежды.
— Я знаю, — сказал он тихо. — Я всегда это знал.
Дома Игорь ушёл в кабинет и закрыл дверь
Вера сидела на кухне, глядя в темноту за окном. Часы показывали полночь.
Телефон светился новым сообщением.
«Я буду ждать столько, сколько нужно. Только дай мне шанс всё исправить».
Она смотрела на экран долго, очень долго.
За стеной было тихо. Игорь не выходил. Может быть, тоже сидел в темноте и думал.
Семь лет она пряталась в этом браке, как в убежище. Семь лет делала вид, что всё нормально. Семь лет врала ему, себе, всем.
А теперь нужно было выбирать.
Артём — буря, страсть, боль. Человек, который однажды уже разрушил её мир.
Игорь — покой и надёжность. Человек, которому она так и не смогла дать то, чего он заслуживал.
Или...
Вера закрыла глаза.
Может быть, выбор не в этом. Может быть, дело не в них, а в ней? В том, что она так и не научилась быть честной. С собой, с другими.
Может быть, прежде чем выбирать кого-то нужно сначала найти себя?
Она открыла сообщения и начала набирать ответ.
Вера так и не отправила сообщение
Сидела, глядя на мигающий курсор, на пустую строку, и не могла написать ни слова. Что сказать Артёму? «Да, давай попробуем»? «Нет, забудь обо мне»? Оба варианта казались одинаково невозможными.
Из кабинета донёсся звук, глухой, странный. Вера прислушалась. Тишина. Потом снова что-то упало.
Она встала, подошла к двери кабинета. Постучала.
— Игорь?
Молчание.
— Игорь, ты в порядке?
Ничего. Только тяжёлое дыхание за дверью.
Вера толкнула ручку. Не заперто.
Игорь стоял посреди комнаты, спиной к ней. На полу осколки. Рамка с их свадебной фотографией, разбитая вдребезги. Стекло хрустело под его ботинками.
— Игорь...
Он обернулся, и Вера отшатнулась.
Это был не тот Игорь, которого она знала. Не спокойный, не сдержанный, не правильный. Лицо искажено, глаза красные, на щеках мокрые дорожки. Галстук сорван, рубашка расстёгнута.
— Уйди, — сказал он хрипло.
— Нет.
— Вера, пожалуйста. Уйди.
— Нет.
Она шагнула в комнату, и он вдруг ударил кулаком по столу. Сильно, со всего размаха. Лампа подпрыгнула, покатились ручки, бумаги разлетелись.
— Семь лет! — Голос сорвался на крик. — Семь лет я терпел! Семь лет смотрел, как ты отворачиваешься во сне! Как вздрагиваешь, когда я тебя касаюсь! Как смотришь сквозь меня, словно я пустое место!
Вера застыла. За все годы он ни разу не повысил голос. Ни разу.
— Я делал всё! — Он схватил со стола первое, что попалось под руку — степлер, и швырнул в стену. — Всё, чтобы ты была счастлива! Всё, чтобы тебе было хорошо! А ты... ты...
Он задыхался. Слова рвались наружу, нервные, болезненные.
— Ты знаешь, каково это — любить человека, который не любит тебя? Каждый день просыпаться с надеждой, что сегодня что-то изменится. И каждый день ложиться спать, понимая, что ничего не изменилось. И не изменится. Никогда.
Вера стояла, не в силах пошевелиться. Слёзы текли по щекам. Она даже не заметила, когда начала плакать.
— Я знал, — продолжал Игорь. Голос его дрожал. — Знал с самого начала. Когда ты говорила «да» в ЗАГСе, я видел твои глаза. Ты думала о нём. Обо мне ты никогда так не думала.
— Игорь...
— Но я всё равно надеялся! — Он ударил себя кулаком в грудь. — Как дурак! Как последний идиот! Думал, что если буду достаточно терпеливым, достаточно любящим... Думал, она увидит. Оценит. Полюбит.
Он опустился на пол, прямо на осколки стекла. Сел, обхватил голову руками.
— Не полюбила. Так и не полюбила.
Вера медленно подошла. Села рядом, не обращая внимания на впивающиеся в колени острые края. Положила руку ему на плечо и впервые не почувствовала привычного желания отстраниться.
— Прости меня, — прошептала она.
— За что? — Он поднял голову. Лицо мокрое, глаза воспалённые. — За то, что не любишь? Разве это твоя вина?
— За то, что позволила тебе надеяться. За то, что была несправедлива. За то, что столько лет делала вид...
— А я? — перебил он горько. — Я тоже делал вид. Притворялся, что мне достаточно. Что я согласен на то, что есть. Что не больно просыпаться рядом с тобой и знать, что ты мечтаешь о ком-то другом.
Вера смотрела на него, растрепанного, разбитого, настоящего. И думала: Вот он какой. Не идеальный муж из рекламы семейного счастья, не терпеливый, святой, прощающий всё, а живой человек, с болью, с гневом, со страхом.
Впервые за семь лет она видела его по-настоящему.
— Почему ты никогда не говорил? — спросила она тихо.
— А что бы это изменило?
— Не знаю. Может быть, всё.
Он невесело рассмеялся.
— Ты бы полюбила меня, если бы я кричал и бил посуду?
— Нет. Но я бы... — Вера замолчала, подбирая слова. — Я бы знала, что ты живой. Что тебе больно. Что ты не просто... функция.
— Функция?
— Идеальный муж. Который всё делает правильно. Которому всегда всё равно. Который никогда не злится, не обижается, не требует ничего взамен. — Она покачала головой. — Это невозможно выдержать, Игорь. Невозможно любить человека, который кажется ненастоящим.
Игорь долго молчал, глядя на разбитую рамку под ногами.
— Я думал, ты этого хочешь, — сказал он, наконец. — Покоя. Стабильности. Чтобы никто не лез в душу.
— Я сама так думала.
— А теперь?
Вера подобрала осколок с фотографией. На снимке они улыбались. Молодые, нарядные, чужие друг другу. Она в белом платье, с пустыми глазами. Он с надеждой, которой суждено было умереть.
— Теперь я не знаю, — честно сказала она. — Ничего не знаю.
Они просидели на полу до рассвета.
Разговаривали. Впервые за семь лет по-настоящему. Без масок, без притворства. Игорь рассказывал о своём детстве. О вечно недовольном отце, о матери, которая терпела и молчала. О том, как поклялся себе никогда не быть таким. И стал, только наоборот. Терпел и молчал сам.
Вера рассказывала об Артёме. Подробно, ничего не скрывая. О том, как любила его до беспамятства. Как разрушилась, когда он ушёл. Как собирала себя по кусочкам и так не собрала до конца.
— Ты хочешь вернуться к нему? — спросил Игорь под утро.
Вера долго думала.
— Я хотела. Три дня назад хотела. Казалось, что это шанс, наконец почувствовать что-то неподдельное.
— А сейчас?
Она посмотрела на мужа, измотанного, с красными глазами, с разбитыми костяшками. На человека, которого никогда раньше не видела.
— Сейчас я не уверена.
— Почему?
— Потому что... — Вера замолчала, пытаясь понять собственные чувства. — Потому что за одну ночь я узнала о тебе больше, чем за семь лет. И это странно. И страшно. И...
— И?
— И интересно.
Игорь смотрел на неё недоверчиво, с проблеском чего-то нового в глазах.
— Интересно?
— Ты другой. Не тот, кого я знала. Или думала, что знаю. — Вера вновь покачала головой. — Всё это время рядом со мной жил незнакомец. И я даже не пыталась с ним познакомиться.
— Я тоже не пытался показать себя настоящего.
— Почему?
— Боялся. — Он пожал плечами. — Думал, если покажу, ты совсем уйдёшь. Что терпишь меня только потому, что я удобный.
— А ты терпел меня, потому что любил.
— Да.
— Это нечестно.
— Знаю.
Они замолчали. За окном светлело. Серый октябрьский рассвет пробивался сквозь шторы.
— И что теперь? — спросил Игорь. — Ты уйдёшь?
Вера достала телефон. Открыла переписку с Артёмом, перечитала его последнее сообщение. «Я буду ждать столько, сколько нужно».
Посмотрела на Игоря.
И начала набирать ответ.
***
«Не жди. Я остаюсь».
Палец завис над кнопкой отправки. Вера перечитала слова. Короткие, окончательные.
— Что ты пишешь? — тихо спросил Игорь.
Она повернула к нему экран. Он прочитал, поднял глаза.
— Ты уверена?
— Нет.
— Тогда почему?
Вера отложила телефон. Посмотрела на мужа настоящего, живого, измученного.
— Потому что я поняла кое-что. Этой ночью.
— Что?
— Что я влюбилась когда-то не в Артёма. А в ощущение. В бурю, в страсть, в американские горки. Мне было двадцать, я хотела чувствовать себя живой. А он давал это ощущение.
— И?
— И он же его забрал. — Вера покачала головой. — А я все эти годы гналась за призраком. Думала, что с тобой мне плохо, потому что ты не он. Но дело не в тебе. Дело в том, что я не давала себе шанса.
— Шанса на что?
— На что-то другое. На что-то... настоящее.
Игорь молчал долго. Потом сказал:
— Я не знаю, что из этого получится. Мы оба сломаны. Оба наделали ошибок.
— Я знаю.
— Я не уверен, что смогу простить. До конца.
— Я тоже не уверена. Ни в чём.
— Тогда зачем?
Вера улыбнулась.
— Затем, что впервые за семь лет мы разговариваем. По-настоящему. И мне хочется узнать, кто ты такой. Этот незнакомец, который бьёт посуду и плачет по ночам.
— Жалкое зрелище.
— Человеческое.
Она протянула руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул. Непривычный к её прикосновениям.
— Давай начнём сначала, — сказала Вера. — Не брак. Не отношения. Просто знакомство. Ты расскажешь мне, кто ты. Я расскажу, кто я. Без масок.
— А если ничего не выйдет?
— Тогда хотя бы попробуем. По-честному.
Игорь взял её руку в свою. Ладонь была тёплой, шершавой, содранные костяшки, следы его срыва.
— Привет, — сказал он тихо. — Меня зовут Игорь. Я боюсь одиночества, ненавижу свою работу и не умею говорить о чувствах.
Вера сжала его пальцы.
— Привет. Меня зовут Вера. Я семь лет бегала от себя и только сейчас начинаю понимать, чего хочу.
— И чего?
— Узнать тебя. По-настоящему.
За окном занимался рассвет. Телефон лежал на полу, с отправленным сообщением.
Впереди было много разговоров, много боли, много работы над собой. Ничего не закончилось. Только началось.
Но впервые за семь лет Вера почувствовала что-то похожее на надежду.
Свою собственную.
Артём написал ей через полгода. Коротко: «Я счастлив. Надеюсь, и ты». «Я тоже» ответила Вера и заблокировала его номер.
Дорогие мои читатели ! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки, комментарии и подписки.