Если верить статистике, мою повесть прочитали не более 20-и человек. Это довольно скромный книжный клуб, зато цифра ясно дает понять, каково реальное число заинтересованных читателей. Уже плюс, я считаю.
Если вы книгу не читали и не собираетесь, то эту статью вам стоит пропустить, в ней для вас не будет ничего интересного.
Если пока не читали, но планируете, тоже лучше отложите ее до поры до времени, пока не дочитаете "Черное солнце", поскольку в статье непременно будут спойлеры.
Я благодарен всем, кто читал и прокомментировал. Кое-какие важные моменты я уже успел пояснить, отвечая на ваши комментарии. Но некоторые подробности обещал приберечь для этой итоговой статьи.
Не буду сейчас касаться качества текста книги, это вопрос спорный и во многом зависит от того, насколько высоко вы установили планку своих ожиданий. Моя планка стояла весьма высоко, так что результатом я не особенно доволен. Даже при том, что это первый мой опыт написания чего-то относительно художественного. Уверен, что можно было справиться и лучше.
Но сегодня не об этом речь.
Есть такая старая шутка, что иногда банан - это просто банан. Так вот я пытался выстроить обратную комбинацию: у меня Иран - это не просто Иран. Мне хотелось порассуждать о противопоставлении любого свободного общества (на примере Израиля, хотя он тут вполне универсален) и любого несвободного. Подставьте на место Ирана любое агрессивное государство, которое предлагает своим гражданам репрессии вместо прав человека, картина будет той же.
Поэтому наличие в повести русского персонажа мне кажется интересной находкой. Павел (он же Поль) служит мостиком, соединяющим внешне различные, но по сути очень похожие режимы, во многом поддерживающие друг друга. Цитата из Бродского, которую Поль приводит в восьмой главе, относится не только к Хаале Зейнаб, но и к нему самому, уехавшему как можно дальше от своей "империи".
Помощник Лейлы мог бы быть кем угодно - вероятно, даже логично, если бы он был иранцем. Но Поль стал возможностью для российских читателей задать себе очень непростые вопросы и вместе с героем поискать на них ответы.
Фамилию Кушталов для этого персонажа я позаимствовал у своего хорошего приятеля, бесконечно доброго человека, готового прийти на помощь, не дожидаясь, пока его об этом попросят. Мой друг искренне считает (не по каким-то религиозным соображениям, а просто в силу воспитания), что возможность творить добро - это не бремя, а привилегия.
Мой Павел Кушталов пожестче. Он, конечно, добрый и порядочный человек, но внутренне всегда готовый к схватке. В этом смысле он логично принимает в конфликте сторону Израиля, для которого формула "добро с кулаками" выстрадана веками погромов, гонений и геноцида.
А еще фамилия Кушталов хорошо трансформируется во французский вариант Кушталь, что служит подсказкой для внимательного читателя. Мне бы хотелось, чтобы вы сразу же задались вопросом, почему русский человек, живущий в Иране, носит французское имя. Все встает на свои места в финале, когда мы понимаем, что Лейла, будучи француженкой, придумала более удобный для себя вариант.
Образы самой Лейлы и Тамар представляли для меня определенную сложность. Пришлось попытаться говорить женскими голосами, что оказалось довольно непривычно, представлять, как эти две героини общаются, как рассуждают. Понять, как они смотрят на мужчин и какие дают им мысленные оценки. А главное - попробовать поставить себя на место женщины в патриархальном мире религиозного фундаментализма. Подобная смена оптики вообще полезна для мужчин. Когда смотришь на проблему взаимоотношений глазами противоположной, менее защищенной стороны, оцениваешь происходящее совсем иначе.
И кстати о религиозном фундаментализме.
Из всех мужских персонажей самым непостижимым оказался для меня аятолла Язди. Был велик соблазн изобразить его одной лишь черной краской, как этакого беспримесного злодея. Но ведь это было бы не в традициях сериала "Тегеран", на который я пытался ориентироваться. Там все антагонисты сложны и неоднозначны. Авторы всегда пытались дать нам возможность понять их логику, их мотивацию. В этом смысле майор Голестан - гораздо более канонический персонаж: он сомневается, страдает от боли, переживает за судьбу дочери. А его нелепая, отталкивающая внешность придает ему даже некое отрицательное обаяние.
Но картина мира религиозного фанатика мне решительно непонятна. Нужно было придумать что-то еще, что стало бы ключом к пониманию этого человека. И тогда я решил, что Язди будет карьеристом.
Он мечтает стать Верховным лидером страны, вместо старого и, по его мнению, недееспособного Хаменеи. Именно для этого Язди захватил контроль над проектом "Шамс", предполагающий полное уничтожение Израиля в результате ядерного удара. В этом намерении жажда власти, мания величия и религиозный фанатизм переплетаются в единый клубок, делая аятоллу более понятным, вполне земным человеком с пугающей, но ясной мотивацией.
Другое дело Паук, вот где персонаж, меняющий друзей и врагов, подобно флюгеру - в зависимости от того, куда подует ветер.
Сегодня он ваш добрый дядюшка, способный свернуть для вас горы, пользуясь своими связями и обширной сетью информаторов, а завтра - злейший враг, который легко предаст за соответствующую плату.
Как он в действительности относится к людям: сочувствует ли им, сожалеет ли о тех, кого отдал на заклание - мы так и не узнаем. Резоны Паука останутся в его голове. Главное, что движет им - желание заработать и инстинкт самосохранения.
Поэтому, как бы ни складывалась ситуация, Паук старается делать ставку на более сильную сторону. Эта интуитивная способность никогда его не подводила, за исключением одного-единственного раза, когда он попросту не смог разглядеть перспективу на пару шагов дальше.
Единственной силой, играющей "в долгую", в нашей истории оказывается Моссад. И это вовсе не фантазии и не романтическая вера в то, что наши всегда лучше всех. Моссад не раз демонстрировал свою способность готовить крупные операции годами, терпеливо, тайно, продумывая каждый шаг в мельчайших деталях.
И знаменитая атака пейджеров, и ликвидация многих видных террористов, и 12-дневная война с Ираном - лишь недавние примеры. Я одно время с интересом изучал историю Моссада и обратил внимание, что у израильской разведки в разные годы случались крупные провалы, но ее репутация строится на том, что удачи были гораздо более впечатляющими. Вспомните охоту за Адольфом Эйхманом или тщательное, планомерное уничтожение всех виновников теракта на Мюнхенской олимпиаде. Или знаменитое, вошедшее во все учебники освобождение заложников в аэропорту Энтеббе.
Эти операции были так остроумно придуманы и так безупречно проведены, что Моссад по праву стал считаться самой передовой разведкой, задающей стандарты для работы всех аналогичных служб в мире.
Именно поэтому для меня был чрезвычайно важен персонаж Мириам. Эта женщина никак не участвует в сюжете повести, но она иллюстрирует ключевой момент: как необычно работает Моссад в вербовке своих агентов.
В статье о так называемом "Зеленом принце" (вот по этой ссылке можно ее найти) я упоминал, что сын одного из лидеров ХАМАСа согласился работать на израильские спецслужбы (там был ШАБАК, а не Моссад, но методы у них схожие) именно потому, что никто его к этому не принуждал. Не было угроз и шантажа, не было попыток подкупа или психологического давления. Израильский офицер просто приглашал парня из тюремной камеры в свой офис и беседовал с ним, выслушивал, помогал в бытовых вопросах, рекомендовал читать и учиться.
И ничего не требовал взамен.
В своей книге воспоминаний Мусаб Хасан Юсеф пишет:
"Эти люди были добры ко мне. Они действительно заботились обо мне. С чего бы мне убивать их? Я сам удивился, когда понял, что мне больше не хочется этого."
Если так наши спецслужбы действуют с идейными противниками, то обычных людей и вовсе должны приглашать к сотрудничеству крайне деликатно. Именно это я и хотел показать в истории Мириам. Она не обрабатывала Лейлу, не навязывала ей свои убеждения, ни к чему не склоняла. Просто общалась с ней искренне и доброжелательно.
Было ли такое поведение циничным, учитывая, что позже Мириам сделала Лейле предложение присоединиться к разведке? Нет, я так не думаю. Лейла на момент встречи с Мириам была не вполне определившимся человеком. Ей потребовалось время, чтобы понять, чего именно она хочет. И только тогда предложение о сотрудничестве стало уместным, поскольку Лейла уже была в состоянии принимать взвешенные решения.
Другой пример схожей тактики Моссада приведен в эпизоде переговоров Ринат Коэн с иранским майором Голестаном, опытным разведчиком, отлично знающим все шпионские уловки. Майор заранее тщательно готовится к разговору, предполагая, что его будут шантажировать. Но к тому варианту, который предложила Ринат, он оказался не готов.
Можно ли назвать ее подход шантажом?
В каком-то смысле да. По сути Голестан вынужден делать выбор: либо предательство, либо его дочь подвергнется опасности. Однако самый важный этический нюанс заключается в том, что угрожают девушке не израильтяне. В случае отказа майора сотрудничать Моссад лишь снимает с себя ответственность за судьбу Рои Голестан.
Ситуация непривычная. Скорее сделка, чем угроза. Противнику предлагают помощь, спасение попавшей в беду дочери. Если отец откажется от предложения, никто не причинит ей вреда, Рою просто отпустят на все четыре стороны, а там уже вопрос ее безопасности окажется в подвешенном состоянии.
Такой подход тоже не фантазии.
В первом сезоне сериала "Тегеран", сценаристы которого строго придерживались реальности, есть похожий мотив, когда тяжело больную жену главного антагониста похищают агенты Моссада, но лишь для того, чтобы сделать ей в Израиле сложнейшую операцию и по сути спасти ей жизнь. Противник таким образом оказывается в положении морального должника, но ведь он понимает, что если откажется сотрудничать с израильтянами, врачи уже не засунут опухоль обратно в тело его жены. И знает, что ей определенно не навредят.
Это очень тонкая психологическая игра, которая может сработать только с человеком, который способен оценить жест доброй воли. В случае с майором Голестаном это почти сработало. Он искренне любит дочь, но выполняет условия сделки лишь формально, а сам тем временем успевает осуществить хитрую рокировку.
Вполне логичный ход с его стороны, как мне кажется.
Вообще я пытался наполнить свою историю максимальным количеством реалистичных деталей. И отсутствие воды в Иране, и перебои с электричеством, и останки запытанных и казненных узников режима на дне водохранилища, и граффити на стенах, и антиправительственные заявления офицеров в соцсетях, и приезд главы Моссада в Тегеран - все это реальные факты. Даже волна протестов, которую я поначалу выдумал, а затем, когда они начались в действительности, чуть скорректировал подробности, логично вписалась в сюжет.
И финал книги я выбрал именно такой как раз потому, что в он в своей нелепости абсолютно реалистичен. Хуситы - люди не семи пядей во лбу, они неоднократно атаковали суда, которые не имели никакого отношения к Израилю, по одному лишь своему параноидальному подозрению. Так что идея Тамар вполне могла сработать.
Откровенно говоря, начиная писать эту повесть, я понятия не имел, чем она закончится. Представление о том, какой должна быть развязка, появилось у меня, когда 8 глав уже были написаны. Один популярный и очень уважаемый мной писатель не раз признавался, что он придумывает героев, помещает их в определенные обстоятельства, а затем просто наблюдает, как они сами себя поведут. То есть не автор ведет персонажей к намеченной им точке, а его персонажи поступают так, как свойственно именно им, а автор лишь наблюдает за этим и записывает, стараясь не мешать.
Что-то подобное попытался проделать и я. Должен признать, что эта формула работает. Как только ты начинаешь принимать своих героев за живых людей, логика их решений практически не оставляет сомнения.
Это, кстати, кардинально отличает человеческий текст от того, что пишет нейросеть. Кто-то из вас, вероятно, помнит, что вся эта история началась с наших совместных попыток заставить искусственный интеллект написать книгу "по-человечески", богатым литературным языком.
Как выяснилось, с языком некоторые нейронки справляются вполне сносно, но вот понять, как рассуждает человек, они не в состоянии. Когда логика вступает в противоречие с эмоциями, мы делаем выбор интуитивно. И он кажется нам единственно верным.
А нейросеть этого не видит, не чувствует, не понимает.
Я провел несколько экспериментов, описывая нейронке персонажа и предлагая сделать за него выбор в ситуации моральной дилеммы. И каждый раз ответ был пальцем в небо. Мы с вами принимаем во внимание множество трудноуловимых нюансов, которые порой даже не можем для себя сформулировать, но они оказывают существенное влияние на наши оценки. Говоря о каком-то конкретном человеке, мы уверены, что вот так он может поступить, а так - ни за что. Откуда эта уверенность? От знания людей вообще, из нашего собственного жизненного опыта, из понимания особенностей психологии, контекста, уместности, представления о приличиях и так далее. Все эти параметры могут конфликтовать друг с другом, заставляя человека принимать решения вопреки формальной логике.
И машине это не объяснить.
А потому в результате работы над книгой я для себя сделал два важных вывода.
Во-первых, это занятие вынудило меня задавать себе вопросы о том, что именно делает текст человеческим. Ответы я получил. Удалось ли мне реализовать их в своей версии повести - вопрос второстепенный, это зависит не столько от понимания, сколько от таланта.
Во-вторых, я нашел наконец правильную роль нейросети в литературном процессе. Если она не может быть писателем, то вполне способна выступать в качестве консультанта. Я, например, не имею ни малейшего понятия, как обогащенный уран превращается в оружие. Или на кораблях какого типа могут скрытно поместиться три пусковые установки с баллистическими ракетами.
А еще я не в курсе, какое оборудование требуется хакеру для того, чтобы что-то взломать. И не знаю, какую конкретно базу данных следует взламывать, чтобы изменить информацию о судне.
Вот в таких вопросах и помогает нейронка. Даже если она в чем-то ошибется, невелика беда. У нас ведь вымышленная история. Ей важно быть максимально похожей на правду, но необязательно на 100%.
Как бы то ни было, опыт оказался интересным, заставившим решать новые задачи, ставить перед собой цели, о достижении которых раньше и не задумывался. Не уверен, что буду продолжать что-то еще сочинять, во всяком случае в обозримом будущем.
Но когда-нибудь, может на пенсии - как знать...
*Комментарии приветствуются, но если не можете быть корректными, лучше ничего не пишите. Удалю и заблокирую.
**Если эта статья показалась вам важной и интересной, публикуйте ссылку на нее в соцсетях, советуйте знакомым, правда нуждается в распространении.