Дни пролетали, как птицы, стремящиеся на Юг, ощущая скорое наступление зимы.
Время никогда не спрашивало разрешения — оно просто стремительно двигалось перед, унося с собой боль, оставляя после неё странную тишину.
Город жил своей жизнью, и мне приходилось учиться жить в нём заново. Я уволилась с работы, и это было мое осознанное решение. Здесь больше не было места для меня.
Я погрузилась с головой в себя, пытаясь найти ответы на вопросы, которые не давали мне покоя. Я просыпалась без будильника, слушала, как за окном шумит дождь, как троллейбусы подъезжают к остановке, как ветер перебирает ветви старых лип во дворе.
Наступила зима. Время тишины и покоя. Стагнация.
Солнце уже не грело, воздух стал чище, а мысли уносили меня куда - то далеко. Последние опавшие листья ложились на асфальт так, словно сами выбирали место, где им остаться. Я часто гуляла по тротуарам, не замечая расстояний. В движении было легче дышать. Шаг за шагом, квартал за кварталом — будто я пыталась дойти до самой себя.
Я больше не пыталась быть сильной.
И не позволяла себе быть слабой.
Я просто была.
Иногда мне казалось, что я снова восемнадцатилетняя девочка — растерянная, живая, с большими планами на будущее и не понимающая, что истинное счастье в настоящем. Только теперь за плечами был груз прожитых лет и имя дочери, которое я боялась произнести вслух.
В один из таких серых мрачных дней, я неспешно шла к дому, как вдруг я увидела ее.
Елена Алексеевна, мама Вадима, шла по противоположной стороне улицы. Постаревшая, сутулая, в тёмном пальто, которое висело на ней, как чужое. Я узнала её сразу — по походке, по наклону головы, по той самой сдержанной, внутренне напряжённой манере двигаться, будто в этом человеке борьба не утихала ни на минуту. Я искренне была удивлена такой неожиданной встрече. Прошло столько лет! Я так долго ее искала, и вот она идет мне навстречу.
Она тоже меня увидела.
Наши взгляды встретились всего на секунду — и этого хватило.
Её лицо побледнело, словно она увидела призрак прошлых лет. Она резко отвернулась и почти побежала, не оглядываясь, цепляясь сумкой за прохожих, будто спасаясь от чего -то зловещего и ужасного.
— Елена Алексеевна! — крикнула я, сама не узнав свой голос.
Она не остановилась, а только ускорила шаг.
Я быстро пошла за ней. Дождь усилился, асфальт стал скользким, город — гулким и равнодушным. Она нырнула в подъезд старого дома с облупившейся штукатуркой. Я успела придержать дверь, пока она захлопывалась за ней, и оказалась внутри — в полумраке, пахнущем сыростью, пылью и чужими жизнями.
Лестница уходила вверх, теряясь в тени. Где-то хлопнула дверь. Потом — тишина.
Я стояла, прижимая ладонь к груди, чувствуя, как колотится сердце. Мне так нужен был этот разговор. По всей видимости, Вселенная именно сейчас решила расставить все по своим местам и преподносила мне все новые и новые встречи с прошлым.
Мне нужно было одно. Просто поговорить с ней. Просто узнать, где похоронен Вадим.
Я медленно поднялась на несколько ступеней и остановилась. В этом доме было слишком тихо, словно он не хотел принимать непрошенных гостей. Я вдруг поняла, что снова ломаю чужие границы. А я больше не имела на это права.
Но уйти, не узнав ничего, было невозможно. Это просто преступление!
Я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза.
Дождь стучал по окнам, где-то наверху капала вода, и мне казалось, что сам город затаил дыхание, наблюдая за мной.
Если она убежала — значит, раны в ее сердце еще кровоточат. Она до сих пор меня не простила, хотя я ни в чем не виновата. Я сама стала жертвой обстоятельств.
-Девушка, чего вы тут сидите? - внезапно я услышала голос позади себя.
Обернувшись, я увидела старушку, наблюдающую за мной из приоткрытой двери.
-Да так, просто. - буркнула я.
-Вы к кому? - не унималась она. - Я всех тут знаю, вы точно не из нашего дома.
-Я к Елене Алексеевне, правда, она не очень хочет меня видеть.
-А затем тебе к Ленке? Ты кто будешь?
-Старая знакомая.
-Знаю я таких знакомых. Потом квартиры обносят.
Старушка громко хлопнула дверью, оставив меня наедине со своими мыслями.
Я долго сидела, не понимая, что мне делать.
Серые сумерки медленно стекали по стенам подъезда, как вода после дождя, и тьма становилась плотнее, гуще. Лампочка под потолком мигнула и погасла окончательно, будто и она решила, что мне здесь больше нечего искать.Я вышла на улицу. Воздух был влажным, тяжелым, пахло мокрым асфальтом и повсюду ощущался запах дыма. Город готовился ко сну — неохотно, ворчливо, с привычной усталостью. Людей становилось меньше на улицах, и каждый звук отдавал внутри сильнее, чем обычно.Я решила идти домой. Так было бы правильно. Так было сейчас нужно.
Но ноги не слушались.Я поймала себя на мысли, что стою и всматриваюсь в темноту улицы и в окна дома, где жила Елена Алексеевна. Женщина, с которой меня связывало больше, чем годы и воспоминания. Женщина, в сердце которой, возможно, хранился единственный ответ на вопрос, не дававший мне покоя столько лет.«Я просто пройдусь немного и меня отпустит», — сказала я себе.
Однако, все было напрасно. Мне становилось только хуже. Ложь всегда звучит мягче, когда говоришь её шёпотом.
Я уже и не помню, как дошла дома, как открыла дверь квартиры и как уснула. Однако, я дала себе слово, что вернусь и буду ждать ее. Я увижусь и поговорю. Я все выясню.
Так и вышло. Спустя несколько дней слежки и параноидальной идеи, засевшей у меня в голове, я все же встретилась с ней снова.
Я увидела её почти сразу — тёмный силуэт впереди, чуть сгорбленный, медленно продвигающийся вдоль домов. Елена Алексеевна вышла из подъезда и направилась в сторону остановки.
Она шла осторожно, будто боялась поскользнуться не столько на мокром тротуаре, сколько в собственной памяти. Я держалась на расстоянии — несколько десятков шагов, растворяясь в сумерках, притворяясь прохожей, которой просто по пути.Каждый раз, когда она останавливалась, я замирала.
Каждый раз, когда она ускорялась, у меня сбивалось дыхание.Мне было стыдно.
Так мы шли долго. Улицы сменяли друг друга, как страницы старой книги: здесь — детская площадка с облупившимися качелями, там — закрытый магазин с выцветшей вывеской, дальше — сквер. Фонари загорались один за другим. Наступала ночь. Внезапно она свернула во двор. Старый, узкий, с перекошенными лавочками и бельевыми верёвками на балконах. Я остановилась у входа, колеблясь. Сейчас был тот самый момент, когда ещё можно было развернуться. Сохранить дистанцию. Сохранить остатки достоинства.Но я сделала шаг. Потом ещё один.Она открывала дверь подъезда, когда я решилась.
— Елена Алексеевна… — тихо, почти беззвучно, но она услышала. Её плечи дёрнулись. Ключ выпал из рук и упал на бетон. Этот звук нарушил тишину. Она медленно обернулась. Теперь в её взгляде не было паники — только усталость. Глубокая, выстраданная, такая, что спорить с ней было невозможно.
— Зачем ты за мной следишь? — голос её был хриплым, будто она давно не говорила вслух важные слова.
— Я не хотела…вас напугать, — сказала я. — Простите. Я правда собиралась ... Но… я не смогла. Мне нужно с вами поговорить.
Она долго смотрела на меня. Слишком долго. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как прошлое поднимается со дна, цепляясь за рёбра.
— Ты всегда была упрямая,Катерина. — наконец сказала она. — И ничуть не изменилась.
Я опустила глаза.
— Мне нужно всего лишь поговорить. Я ничего не прошу. Я просто… хочу знать.— Знать что? — горько усмехнулась она. — Прошлое не изменишь.
- Но с ним можно научиться жить, — ответила я. И вдруг поняла, что говорю не только с ней. Я говорю с собой.
Она вздохнула. Долго. Тяжело. Потом подняла ключ.
— Поднимайся, — сказала она тихо. — Не на лестнице же это обсуждать.
Я не совсем понимала, куда она пришла, ведь я видел ее совсем у другого дома. Выходит, здесь у нее тоже есть квартира или в прошлый раз она просто к кому -то приходила? Нет, старушка знала ее. Значит, это тоже ее дом.
-Что стоишь? Ты же поговорить хотела. - прервала она мои размышления.
-Да, иду.
Мы вошли в дом и поднялись по лестнице. Она ключом открыла дверь и пропустила меня вперед.
Едва я вошла в квартиру, как тут же ощутила запах сырости.
-Это ваша квартира? - спросила я.
-Моя. Извини, чай предлагать не буду.
Е.А. разговаривала со мной напряженно, как будто вся эта ситуация ее тяготила.
-Проходи на кухню. Я сейчас приду.
Она указала мне на дверь справа, а сама проскользнула в комнату.
Я медленно вошла и присела на стул. Квартира была очень скромной. Мебели было мало, и очевидно, что тут ремонт никто никогда не делал. Создавалось впечатление, что время здесь остановилось примерно на девяностых, а то и раньше.
Продолжение следует.
Начало тут: