Не начало, а финал: как призвание варягов стало итогом, а не стартом
Часто говорят, что история России началась с призвания варягов в 862 году. Картина, которая возникает в воображении, проста: дикие, разобщённые племена, устав от смут, призывают мудрого иноземного правителя, чтобы он принёс им порядок и государственность. Но так ли была пуста и неорганизованна земля до Рюрика? Если отойти от поздних летописных легенд и посмотреть на данные археологии и свидетельства соседей, мы увидим куда более сложную и интересную картину — мир, который был полностью готов к рождению государства.
Князья, дружины, дань: «нулевой километр» русской государственности
Представьте не пустыню, а густонаселённый мир. К VIII–IX векам восточные славяне не были единым народом. Они делились на полтора десятка крупных племенных союзов, каждый — со своей территорией, обычаями и вождями. Летописи называют поля́н, живших вокруг будущего Киева; древля́н — в лесах; кривиче́й — на землях будущих Смоленска и Полоцка; слове́н ильменских — у озера Ильмень, а также вя́тичей, ради́мичей, севе́рян и других. Это были не примитивные роды, а сложные образования.
Уже в это время возникали не просто деревни, а настоящие протогорода — укреплённые торгово‑ремесленные центры. У словен ильменских это были Ладога (древнее поселение, предшествовавшее Новгороду) и само Рюриково Городище. У кривичей — Изборск и будущий Смоленск. У ме́ри, финно‑угорского соседа славян, — Сарское городище. Эти пункты контролировали важнейшие речные пути, в первую очередь будущий путь «из варяг в греки». Археологи находят в этих местах не только местную керамику, но и арабские монеты, византийские украшения, дорогое оружие из Западной Европы. Это говорит об активной международной торговле.
Общество внутри этих союзов уже не было простым и равным. Росла власть племенных князей и их дружин. Их главной задачей была военная защита соплеменников, а платой за эту службу становилась дань, которую они собирали с общин. Формировалась военно‑служилая знать — зародыш будущего боярства. Так что к IX веку восточнославянский мир был далёк от хаоса. Это была сложная система с центрами силы, развитой торговлей и чёткой социальной иерархией. Государства в полном смысле ещё не было, но все его предпосылки уже созрели.
Между двух огней: хазары и варяги
Этот развивающийся мир не существовал в вакууме. С двух сторон на него оказывали давление могущественные соседи, что во многом и ускорило консолидацию.
Хазарский каганат — с юга. Это было сильное государство, контролировавшее степи и торговые пути к Чёрному и Каспийскому морям. Многие славянские союзы — поляне, северяне, радимичи — вынуждены были платить ему дань. Это не было завоеванием в чистом виде. Скорее, это была «плата за спокойствие»: каганат сдерживал набеги других кочевников, но взамен забирал часть богатств и подчинял славян своей внешней политике. Эта зависимость была унизительной, но она же консервировала племенную раздробленность, мешая объединению.
Варяги — с северо‑запада. Так на будущей Руси называли выходцев из Скандинавии. Их роль нельзя сводить только к грабежу. Они были в первую очередь торговцами и военными наёмниками. Их драккары ходили по рекам, связывая Балтику с богатой Византией. В ключевых пунктах, таких как Ладога, они селились, торговали и смешивались с местной знатью. Летописи отмечают, что какое‑то время словене, кривичи и финно‑угорские племена (чудь, меря, весь) платили дань и варягам, но затем «изгнали их за море». Этот эпизод красноречиво говорит о многом: местные союзы обладали достаточной силой, чтобы дать отпор пришельцам, но постоянные контакты — то торговые, то военные — тесно переплетали их судьбы.
Интересно, как видели эту ситуацию со стороны. Арабские путешественники и географы IX–X веков чётко разделяли «русов» и «славян». Русов они описывали как воинственных купцов, приплывающих на кораблях, торгующих мехами и рабами, а славян — как многочисленный земледельческий народ, на который эти самые русы иногда нападают. Скорее всего, под «русью» арабы понимали как раз варяжские дружины, уже осевшие на славянских землях и контролировавшие торговлю. Эти свидетельства разрушают миф о едином народе и показывают Русь как результат синтеза разных сил.
Мудрый старейшина и три брата: как летописцы искали начало Руси в мифах
Поздние летописцы, создававшие историю Руси уже при сложившемся государстве, пытались найти истоки власти в глубоком прошлом. Так родились легенды.
Самая известная легенда повествует о трёх братьях — Кие, Щеке и Хориве, а также их сестре Лыбеди, основавших Киев. Учёные до сих пор спорят, был ли Кий реальным вождём полян VI–VII веков или же это этногенетическое предание, призванное объяснить названия киевских урочищ. Так или иначе, эта легенда подчёркивала: у полян существовала собственная, доваряжская княжеская традиция.
На севере, в землях ильменских словен и кривичей, схожая роль в преданиях отводится старейшине Гостомыслу. Летописи не упоминают его среди тех, кто призывал Рюрика, однако более поздние источники делают его главным инициатором этого события. Вероятнее всего, Гостомысл — собирательный образ мудрого старейшины, олицетворяющий целую эпоху.
А что же было на самом деле? После изгнания варяжской дружины на севере, по всей видимости, сложился мощный межплеменной союз. В него вошли словене, кривичи, а также финно‑угорские племена: чудь, меря и весь. Их объединяла общая цель: совместно контролировать прибыльную балтийскую торговлю и защищаться от внешних угроз. Это была своеобразная конфедерация, «репетиция государственности». У него не было единого постоянного правителя; управление, вероятно, осуществлял совет племенных князей и старейшин. Однако, как часто бывает, после победы над внешним врагом внутри союза начались распри — «встал род на род». Именно эта внутренняя неустойчивость, а не мифическая дикость, и стала причиной следующего шага.
Рюрик: найм антикризисного топ-менеджера вместо гражданской войны. Рациональное ядро легенды
В этих условиях, столкнувшись с кризисом управления, северные племена отправили послов за море. Согласно «Повести временных лет», их слова были таковы: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».
Не стоит понимать это буквально как добровольный отказ от свободы. Современные историки видят в этом рациональный политический шаг. Местная знать, не сумевшая договориться между собой и выбрать верховного князя из своих рядов, решила пригласить нейтрального арбитра. Таким арбитром стал варяжский князь Рюрик с дружиной. Его сила не была связана ни с одним местным кланом, что позволяло ему быть относительно справедливым судьёй и гарантом порядка.
Это был не безоговорочный дар власти, а договор, «ряд». Рюрик был приглашён не как абсолютный монарх, а как наёмный управленец, чьи полномочия, вероятно, были ограничены (такая практика сохранялась в Новгороде с 1136 по 1478 г., пока Иван III Васильевич не ликвидировал Новгородскую республику). Он сел княжить сначала в Ладоге, а затем в Новгороде (точнее, на Рюриковом Городище). Его братья (или сподвижники) Синеус и Трувор отправились в другие ключевые центры конфедерации — на Белоозеро и в Изборск.
Так что же основал Рюрик? Не государство — его основы уже были заложены. Он основал правящую династию (Рюриковичи) и дал толчок к превращению рыхлого союза племён в единое политическое целое. Его преемник Олег захватит Киев, объединив северный и южный центры Руси, и построит на этом фундаменте то, что мы знаем как Древнерусское государство — Киевскую Русь. Рюрик пришёл не на пустое место, а в сложный, кипящий жизнью мир, и его призвание стало логичным и решительным финалом долгой эпохи становления.