Бабушку мы хоронили в апреле. Она умерла во сне, тихо, не дожив трёх месяцев до девяноста лет.
Я на похоронах ревела, как девчонка. Перед глазами всё время была наша дача: облупленный домик, старая веранда, запах яблочного варенья и скрип половиц. Моё детство.
Через неделю нас вызвали к нотариусу. Я честное слово думала, что всё достанется маме: она же ее дочь - всё логично. Брат, как всегда, даже не поехал, у него «дела».
Сидим мы с мамой в душном кабинете, нотариус бубнит что‑то про волю наследодателя – и вдруг:
– Жилая дача с участком по адресу… – он называет деревню, – завещается внучке, такой‑то, – и называет моё имя.
У меня в голове зазвенело. Мама сидит каменная.
Брату, как выяснилось позднее, бабушка оставила небольшую сумму денег. Маме – свои украшения и фамильный сервиз.
Мы вышли на улицу молча. Я пыталась что‑то сказать, но мама только отстранила руку и сказала:
- Мне надо побыть одной...
И ушла.
Первую неделю я думала, что она просто переживает. Всё‑таки мать умерла. Я тоже ходила, как в прострации, и внутри только одна мысль крутилась: «Бабушкина дача теперь моя. Я ее обязательно сохраню. Смогу привезти туда своих детей, если будут».
* * * * *
Через неделю мама позвонила.
Голос был странно спокойный, холодный.
– Нам нужно поговорить о бабушкином наследстве.
– Давай, – говорю. – Что ты решила делать с сервизом? Может, его пока у меня оставить?
Она помолчала и выдала:
– Дочка, будет правильно, если ты откажешься от дачи в пользу Кости.
Я даже переспросила:
– В смысле – откажусь?
– В прямом. Костя – мой первенец. У него трое детишек, ты знаешь. Им летом негде отдыхать. Ты в городе живёшь, у тебя квартира, муж с хорошей зарплатой. А у Кости съёмное жильё, ипотека и безработная жена. Ты сама понимаешь, кому дача нужнее.
Я не верила своим ушам.
– Мама, дачу мне завещала бабушка. В здравом уме, между прочим. Она сама так решила.
Мама взорвалась сразу:
– Конечно, решила! Ты же ей в попу дышала! – почти крикнула она. – Каждый год к ней ездила, пирожочки ела, на речке купалась. А Костя работал, карьеру строил! Ты специально подлаживалась, чтобы себе дачу урвать!
Я сидела с телефоном в руке и не могла ничего на это ответить.
Я ездила к бабушке не за дачей – а потому, что любила её. Честно любила. Но маму это не интересовало.
С того дня и начался мой персональный ад.
Мама звонила через день. Каждый разговор – одно и то же:
– Ты знаешь, как Косте тяжело?
– Ты представляешь, как его дети будут летом в душной квартире сидеть?
– Ты что, совсем без сердца?
– А ты всегда была эгоисткой, только о себе думала!
Иногда она плакала в трубку, иногда кричала, иногда говорила ледяным голосом: «Я тебя не узнаю». Я пыталась объяснять, что бабушка имела право распорядиться своим имуществом, как хочет, что дача – это не просто домик, это память о ней.
Но чем больше я объяснялась, тем сильнее мама злилась.
Сам Костя мне не звонил ни разу. Ни «привет», ни «как ты», ни «можем поговорить». Ноль.
Только через общих знакомых дошло, что его жена активно подзуживает маму: мол, «тебе же обидно должно быть, что мать тебя обошла?», «справедливость надо восстановить».
* * * * *
Однажды мама приехала ко мне без предупреждения. Села на кухне, сложила руки на столе и начала:
– У тебя есть двушка, у тебя муж с нормальной зарплатой, ты бездетная. У Кости – семья, дети, ему тяжелее. Ты это понимаешь?
– Понимаю, что у каждого своя жизнь, – спокойно ответила я. – И понимаю, что дачу мне оставила бабушка. Не тебе. И не Косте.
– Бабушка была несправедлива! – повысила голос мама. – И ты, как честный человек, должна это исправить!
– А почему я? – спросила я. – Почему не ты? Ты ведь тоже могла бы что‑то ему отдать. Сервиз, например. Или фамильные украшения? Костя же твой любимый сын, первенец.
Мама побледнела.
– Потому что… потому что… – она замялась, потом выпалила: – Костя всегда был обделён. Ему тяжелее всех. Ты девочка, тебя бабка баловала. А ему жизнь только "кости кидала"!
Вот тут меня как током ударило. Всё моё детство всплыло. Косте прощалось всё: и плохие оценки, и хамство, и то, что он мог швырнуть тетрадь мне в лицо. «Он мальчик, а у них тестостерон... Ему сложнее себя контролировать». А я должна была быть «умницей» и «молодцом». Бабушка была единственная, кто любил меня просто так.
Я сказала:
– Мама, я не откажусь от дачи. Это решение бабушки. Это мой дом детства. Это единственное место, где меня любили ни за что - просто так.
Мама вскочила из‑за стола:
– Тогда не удивляйся, если одна останешься! – крикнула она и хлопнула дверью.
* * * * *
Потом в ход пошла "группа поддержки" в лице тёти и дяди.
Одна тётка, которую я последние лет десять не видела, позвонила и начала с порога:
– Ты что творишь, деточка?! Мать старая, брат с детьми, а ты за какой-то вшивый домишко вцепилась!
– Это не «домишко», тётя Лена, – ответила я. – Это бабушкина дача, и она завещала её мне.
– Всю жизнь всё по старшинству делилось, – зашипела она. – Первенцу – главное, остальным – что останется. А ты в бумажку эту вцепилась. Завтра скажешь, что и мать тебе что‑то должна.
Я просто повесила трубку.
Слава Богу муж всё это время был на моей стороне.
– Слушай, – говорил он, – это твоё законное наследство. Бабушка тебя знала. Она не была сумасшедшей. Уступишь сейчас – они дальше на шею сядут.
Мы стали ездить на дачу каждые выходные. Подкрашивали стены, чинили крышу, сажали новые цветы. Я ходила босиком по траве и чувствовала, как меня отпускает. Это было моё место тишины и покоя.
Полгода назад мама позвонила в последний раз.
Голос был сухой, чужой.
– Я тебе так скажу, дорогая моя – проговорила она. – Либо ты оформляешь отказ от дачи в пользу Кости, либо забудь, что у тебя есть мать!
Я молчала несколько секунд. Потом спросила:
– Ты серьёзно готова обменять наши отношения на дом?
– Это ты их уже обменяла, – ответила она. – Своим упрямством. Я всё сказала.
И сбросила.
* * * * *
С тех пор мы не разговариваем.
Даже на мамин юбилей меня не позвали. Я увидела в соцсетях фотографии: мама, Костя, его жена, дети, тёти, дяди. Подпись: «Семья в сборе». Под фото – десятки комментариев: «Какие вы молодцы!», «Храни вас Бог!».
А я в тот день сидела на бабушкиной веранде, пила чай из старого сервиза, того самого, который мать забирать себе не стала и смотрела на закат над садом.
Однажды, ещё до болезни, бабушка сказала мне странную фразу:
– Некоторым людям сколько ни дай – всё мало. Они и спасибо не скажут. Зачем им ещё больше?
Тогда я не поняла, о чем она. Зато теперь все встало на свои места...
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...