Ирина стояла, вцепившись в дверную ручку, и смотрела на человека, который секунду назад был только отражением. Невозможным видением из старинного зеркала.
А теперь он стоял на её пороге. Живой, настоящий, чуть запыхавшийся после подъёма по лестнице.
— Извините за ранний визит, — он неловко улыбнулся. — Сергей Крылов, искусствовед. Вы, наверное, удивлены...
— Вы... — Ирина не могла выдавить из себя ни слова. Голова кружилась. — Вы были... в зеркале.
Первую часть рассказа читайте здесь: https://dzen.ru/a/aXkHo3djTjfGvmKI
Улыбка сползла с его лица:
— Что? Простите, я не понял.
Ирина отступила на шаг, пропуская его внутрь. Ноги подкашивались. Это невозможно. Этого не может быть. Но он здесь. Тот же свитер крупной вязки, те же тёмные волосы с проседью, то же умное лицо с тонкими чертами.
— Проходите, — выдохнула она. — Только... дайте мне минуту.
Она метнулась в спальню, плеснула себе в лицо холодной воды из графина на тумбочке, глубоко вдохнула. Посмотрела в маленькое косметическое зеркальце — обычное отражение, ничего странного. Только бледное лицо и безумный блеск в глазах.
«Возьми себя в руки, Ирина. Сейчас не время для истерики».
Когда она вернулась в гостиную, Сергей стоял перед зеркалом. Смотрел на него так, словно видел старого друга. Или врага. По его лицу скользнула тень — боль? страх? — но он быстро взял себя в руки.
— Значит, вы всё-таки купили его, — проговорил он тихо. — Надеялся, что хозяин лавки успеет меня предупредить раньше. Но, видимо, не успел.
— Предупредить? О чём? — Ирина опустилась на диван. Мысли путались. — Вы его знаете? Это зеркало?
Сергей обернулся. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Достал из кармана старую фотографию в потёртой рамке и молча протянул.
Ирина взяла снимок дрожащими пальцами.
На фотографии — мужчина и женщина. Начало прошлого века, судя по одежде. Мужчина высокий, в сюртуке, с внимательным взглядом. Женщина в длинном платье, тёмные волосы уложены в причёску... И лицо. Господи, лицо.
Ирина смотрела на своё собственное отражение столетней давности.
— Это невозможно, — прошептала она.
— Её звали Серафима Волконская, — Сергей сел в кресло напротив. Говорил ровно, спокойно, но руки его сжимали подлокотники. — Моя прапрабабушка. Гадалка, ясновидящая. Она жила в этом доме — да, в этом самом доме, здание дореволюционной постройки, вы не знали? — и принимала клиентов. Использовала это зеркало.
— Но я... я на неё похожа, — Ирина не могла оторвать взгляд от фотографии.
— Не просто похожа. Вы — её точная копия, — Сергей провёл рукой по лицу. — Когда хозяин лавки позвонил мне и сказал, что зеркало купила женщина, которая как две капли воды похожа на Серафиму с портрета... я сначала не поверил. Думал, старик преувеличивает. Но он прислал фото с камер наблюдения. И я...
Он замолчал.
— Вы испугались? — тихо спросила Ирина.
— Я понял, что это начинается снова.
Тишина повисла тяжёлая, давящая. Марсик выглянул из-за шкафа, оценивающе посмотрел на гостя и снова скрылся.
— Расскажите, — Ирина положила фотографию на журнальный столик. — Расскажите всё. Пожалуйста.
Сергей кивнул. Встал, подошёл к окну. За стеклом занимался холодный московский рассвет.
— Серафима была не просто гадалкой. Она действительно обладала даром. Видела будущее. Особенно — судьбы людей в любви. К ней приходили со всей Москвы. Но был один человек, для которого она ничего не могла увидеть. Единственный.
— Мужчина на фотографии?
— Александр Вениаминов. Зеркальных дел мастер. Создатель этого зеркала. Мой прапрадед, — Сергей повернулся к ней. — Они любили друг друга. Но семья Серафимы была против. Она — княжна Волконская, пусть и обедневшая. Он — ремесленник, пусть и талантливый. Её хотели выдать замуж за богатого купца. И тогда...
Он замолчал, подбирая слова.
— Тогда Александр создал это зеркало. Вложил в него всё своё мастерство, весь свой дар — да, он тоже обладал способностями, только другими. Зеркало должно было показывать истинную судьбу. Истинную любовь. Те отношения, которые предначертаны, а не навязаны обстоятельствами.
— И что случилось?
— Серафима посмотрела в зеркало и увидела их. Вместе. В будущем, которое никогда не наступит. Увидела дом, детей, счастье... Но увидела и конец. Александра убьют. Через неделю после их тайного венчания.
Ирина похолодела:
— И она пыталась изменить судьбу?
— Она сделала то, что не должна была делать, — голос Сергея стал глухим. — Использовала зеркало не для того, чтобы смотреть, а для того, чтобы изменить. Разбила его. Создала трещину между мирами — между тем, что есть, и тем, что могло бы быть. Александр не погиб. Но он и не остался с ней. Он застрял... там. По ту сторону зеркала.
— Но зеркало целое, — Ирина подошла, провела рукой по гладкой поверхности. — Я не вижу никаких трещин.
— Трещина не на стекле. Она в самой реальности, — Сергей встал рядом. Близко. Так близко, что Ирина чувствовала тепло его тела. — После этого Серафима провела остаток жизни, пытаясь вернуть его. Зеркало склеили. Замаскировали. Но портал остался открытым. Александр оказался в ловушке — ни жив, ни мёртв, застрявший между мирами. А зеркало начало жить своей жизнью. Показывать людям их истинную судьбу. Особенно — в любви.
— И поэтому его возвращали? — вспомнила Ирина слова хозяина лавки.
— Не все готовы увидеть правду. Не все готовы узнать, с кем им суждено быть, — Сергей посмотрел ей в глаза. — А некоторые видят больше, чем просто будущее. Некоторые видят... его. Александра. Он всё ещё там, застрявший в том доме, в той жизни, которая должна была случиться, но не случилась.
Сердце Ирины билось так громко, что она была уверена — он слышит.
— Я видела его, — прошептала она. — Три раза. Сначала просто... отражение, не совпадающее с реальностью. Потом он появился рядом со мной в зеркале. А сегодня ночью... он приложил руку к стеклу. И сказал «найди меня».
Сергей побледнел:
— Он говорил? С вами? Это... это никогда не случалось раньше. За сто лет никто не слышал его голоса. Только видели, иногда, мельком.
— Я не слышала голос. Я прочла по губам.
— Всё равно. Это значит, что связь становится сильнее, — Сергей отошёл от зеркала, провёл рукой по волосам. — Чёрт. Я боялся этого.
— Чего? — Ирина схватила его за рукав. — Объясните!
— Каждое поколение в нашей семье хранит это зеркало. И каждое поколение пытается освободить Александра, но никому не удаётся. Потому что для этого нужна она. Серафима. Только она может пройти сквозь зеркало и вернуть его. Но Серафимы больше нет. Она умерла сто лет назад, — он посмотрел на Ирину. — До сих пор.
— Вы думаете, я... реинкарнация?
— Я не знаю, что думать. Но вы выглядите как она. Зеркало реагирует на вас так, как не реагировало ни на кого. А значит...
Он не договорил.
В этот момент зеркало вспыхнуло светом.
Оба обернулись. В отражении снова была не их гостиная. Комната заливалась золотым сиянием раннего утра. У окна стоял Александр Вениаминов — молодой, красивый, в белой рубашке. Он смотрел прямо на них. Прямо на Ирину.
И медленно протянул руку.
Не к стеклу. Сквозь стекло.
Его пальцы прошли сквозь зеркальную поверхность и зависли в воздухе их гостиной. Материальные. Настоящие.
Ирина задохнулась.
— Нет, — Сергей шагнул вперёд, загораживая её. — Не сейчас. Ещё не время. Мы не готовы!
Но Ирина обошла его. Подошла к зеркалу. Её рука сама потянулась вперёд.
— Ирина, не надо! — Сергей попытался удержать её, но она уже коснулась пальцев Александра.
Мир взорвался светом.
Её захлестнуло потоком чужих воспоминаний, чужих эмоций. Она видела Серафиму — себя? — в роскошном особняке, на балу, в мастерской, где пахло деревом и лаком. Видела Александра, склонившегося над зеркалом, вырезающего в бронзе ангелов. Видела их первый поцелуй под липами в саду. Их тайное венчание в маленькой церквушке. И последнюю ночь, когда он держал её в объятиях и шептал: «Что бы ни случилось, я найду тебя. В любой жизни. В любом времени».
И последний момент. Когда Серафима, обезумев от горя, разбила зеркало, пытаясь изменить будущее. И как реальность раскололась надвое. И как Александр исчез — просто растворился в воздухе, не умирая, но и не оставаясь жить.
Ирина открыла глаза. Лежала на полу гостиной. Над ней склонился Сергей, бледный, напуганный.
— Вы в порядке? Господи, вы минуту назад просто упали...
Она села, держась за голову. Мир плыл перед глазами.
— Я помню, — прошептала она. — Я помню всё. Я была Серафимой. Это была я.
Сергей молчал. В его глазах она прочла то, что он боялся сказать вслух.
— И вы, — Ирина посмотрела на него. — Вы не просто его потомок, правда? Вы... вы его реинкарнация. Александр. Это вы.
Он закрыл глаза:
— Я не хотел вам говорить. Не хотел пугать. Но да. Я помню обрывками, всю жизнь. Помню ту мастерскую. Тот дом. Помню её лицо. Твоё лицо.
Тишина.
— Что нам делать? — тихо спросила Ирина.
Сергей помог ей подняться. Его руки были тёплыми, надёжными.
— Есть только один способ закрыть портал. Освободить того Александра, что застрял там, и разорвать проклятие. Нужно пройти сквозь зеркало. Вдвоём. Закончить то, что не закончили тогда.
— И если мы не справимся?
— Тогда застрянем там навсегда. Как и он.
Ирина посмотрела в зеркало. Александр стоял там, в своём доме, в своём времени, и смотрел на неё с такой тоской, что сердце сжималось. Она видела в его глазах сто лет одиночества. Сто лет ожидания. Сто лет надежды, что однажды она вернётся и освободит его.
— Когда? — спросила Ирина, не отрывая взгляда от зеркала. — Когда мы должны это сделать?
— Через три дня. В ночь полнолуния, — Сергей достал из кармана старый кожаный блокнот. — Серафима вела записи. Я нашёл их в семейном архиве. Она описывала, что зеркало открывается полностью только раз в месяц. В полнолуние. В остальное время — только видения, отражения, проблески. Но в эту ночь граница между мирами истончается настолько, что можно пройти насквозь.
Ирина села обратно на диван. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки.
— Три дня, — повторила она. — И что мне делать эти три дня? Как жить обычной жизнью, зная, что через зеркало на меня смотрит человек, который ждал меня целое столетие? Зная, что я должна войти туда и, возможно, не вернуться?
Сергей сел рядом. Не касаясь её, но так близко, что она чувствовала его присутствие всем телом.
— Я буду с вами. Каждый день. Мы подготовимся. Я изучал эту историю всю жизнь, искал способ разорвать проклятие. У меня есть план.
— План, — усмехнулась Ирина горько. — У вас есть план, как пройти через волшебное зеркало в прошлое и спасти застрявшего там призрака? Простите, но это звучит безумно.
— Я знаю, — Сергей повернулся к ней. — Поэтому я и не женился. Поэтому у меня нет семьи, детей, нормальной жизни. Потому что всю свою жизнь я помнил её. Тебя. Помнил ту мастерскую, те руки, создававшие это зеркало. Помнил любовь, которая была прервана. И знал, что однажды ты вернёшься. Знал, что когда-нибудь я встречу женщину с её лицом. С твоим лицом. И тогда всё начнётся заново.
Ирина посмотрела на него. Действительно посмотрела — не на незнакомца, явившегося на рассвете с невероятной историей, а на человека, которого знала всегда. Чьи руки помнила её кожа. Чей голос откликался где-то в глубине души.
— Это невозможно, — прошептала она. — Мы не можем любить друг друга. Мы только встретились.
— Мы встретились сто лет назад, — тихо ответил Сергей. — Всё остальное — просто время.
Он протянул руку, медленно, давая ей возможность отстраниться. Ирина не отстранилась. Его пальцы коснулись её щеки — и она закрыла глаза, потому что это прикосновение было таким знакомым. Таким родным. Словно возвращение домой после долгого странствия.
— Три дня, — повторила она, открывая глаза. — Хорошо. Три дня. Но я хочу понять. Хочу знать всё. Каждую деталь той истории. Каждое воспоминание. Если я иду туда, то должна быть готова.
Сергей кивнул. Убрал руку, и Ирина почувствовала странную пустоту там, где только что было тепло его ладони.
— Тогда начнём сегодня. У меня дома — все записи Серафимы, дневники, письма. Я покажу вам. А пока... — он встал, — вам нужно отдохнуть. Пережить такое потрясение... это непросто.
— Отдохнуть? — Ирина рассмеялась, но смех вышел истеричным. — Вы серьёзно думаете, что я смогу заснуть после всего этого?
— Тогда позавтракайте. Примите душ. Сделайте что-нибудь обычное, — Сергей направился к двери. — Мне нужно съездить домой, взять документы. Вернусь через два часа. Если что-то случится... если зеркало снова... позвоните мне. Немедленно.
Он достал визитку, написал на обороте номер телефона.
Ирина проводила его до двери. Когда он уже вышел на лестничную площадку, окликнула:
— Сергей.
Он обернулся.
— Вы... вы действительно верите, что это сработает? Что мы сможем его освободить и вернуться обратно?
Долгая пауза.
— Я верю, что мы должны попытаться, — ответил он наконец. — Потому что если не мы, то кто? Это наша история. Наша незаконченная судьба. И только мы можем её завершить.
Дверь закрылась. Ирина осталась одна.
Повернулась к зеркалу. Александр всё ещё стоял там, в золотом свете своего несуществующего утра. Смотрел на неё. Ждал.
Ирина подошла ближе. Приложила обе ладони к холодному стеклу.
— Три дня, — сказала она тихо. — Жди ещё три дня. Я приду. Обещаю.
Александр улыбнулся. Печально, нежно. И медленно кивнул.
Потом развернулся и пошёл вглубь своей комнаты. К окну, за которым был сад, которого больше не существовало. Дом, разрушенный десятилетия назад. Жизнь, которая так и не случилась.
Зеркало потемнело. Отражение вернулось к обычному. Гостиная, торшер, пустой диван.
Ирина отошла. Села на пол, прислонившись спиной к стене. Марсик наконец-то решился выйти из укрытия, подошёл и уткнулся мордой ей в колени.
— Ну что, Марсик, — пробормотала Ирина, гладя кота дрожащими руками, — похоже, у твоей хозяйки началось самое странное приключение в жизни. Или в жизнях. Во множественном числе.
Кот промурлыкал что-то успокаивающее.
А в зеркале, в самой глубине отражения, едва заметно мерцал золотой свет. Словно далёкий маяк. Словно обещание.
---
Следующие два дня пролетели в лихорадочной подготовке.
Сергей принёс огромную коробку с документами. Они сидели на полу гостиной, разбирая пожелтевшие письма, дневники с выцветшими чернилами, фотографии. Ирина читала записи Серафимы — и это было как читать собственные мысли, записанные чужой рукой сто лет назад.
«15 сентября 1898 года. Сегодня он закончил раму. Четыре ангела по углам — он говорит, это стражи нашей любви. Я смеялась, но он был серьёзен. Он вложил в это зеркало нечто большее, чем мастерство. Он вложил магию. Свою душу. И я боюсь. Боюсь того, что увижу в нём, когда оно будет готово».
«20 сентября 1898 года. Зеркало закончено. Оно прекрасно. Но когда я посмотрела в него, увидела не отражение, а будущее. Наше будущее. И в этом будущем его убивают. Через неделю после венчания. Я не могу этого допустить. Не могу потерять его. Должен быть способ изменить судьбу».
«25 сентября 1898 года. Я сделала страшное. Разбила зеркало. Думала, если разрушу отражение будущего, разрушу и само будущее. Но вместо этого... Боже, что я наделала. Он исчез. Александр исчез. Не умер, нет. Но и не остался. Он застрял где-то между. Я чувствую его. Слышу, как он зовёт меня из-за зеркала. Но не могу дотянуться. Не могу вернуть».
Последняя запись была датирована 1924 годом, за месяц до смерти Серафимы:
«Я стара. Устала. Потратила всю жизнь, пытаясь исправить ошибку. Зеркало склеили. Но портал остался открытым. Александр всё ещё там. Я слышу его каждую ночь полнолуния. Вижу в зеркале наш дом, нашу жизнь, которая могла бы быть. Прости меня, любимый. Прости, что не смогла тебя спасти. Может быть, когда-нибудь, в другой жизни, у нас получится. Может быть, мы встретимся снова. И тогда всё будет иначе».
Ирина закрыла дневник. На глазах выступили слёзы.
— Она любила его так сильно, — прошептала она. — Так сильно, что разрушила всё, пытаясь спасти.
— Любовь делает нас безрассудными, — тихо сказал Сергей. Он сидел рядом, плечом к плечу. — Но иногда безрассудство — это единственный способ изменить судьбу.
Ирина повернулась к нему:
— А вы? Вы помните ту жизнь? Помните, что чувствовали к ней?
Сергей молчал долго. Потом кивнул:
— Помню. Не всё, обрывками. Но чувства... чувства помню полностью. Помню, как впервые увидел её на балу. Она была такой... живой. Смеялась, танцевала, и все вокруг казались серыми тенями рядом с ней. Помню, как делал это зеркало. Каждый завиток рамы. Каждого ангела. Вкладывал в них молитву — чтобы наша любовь продлилась вечно. И она продлилась. Только не так, как я хотел.
Он посмотрел на Ирину. И в его глазах она увидела ту же вечную тоску, что и в глазах Александра из зеркала.
— А сейчас? — спросила она. — Что вы чувствуете сейчас? Ко мне?
Сергей не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку и коснулся её лица — того же жеста, что и два дня назад. Но теперь Ирина не просто позволила. Она накрыла его руку своей. Прижала его ладонь к своей щеке.
— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь чувствовать то, что чувствую. Мы знакомы три дня. Три дня! Это безумие. Но когда вы рядом... когда касаетесь меня... я чувствую, что знаю вас всю жизнь. Все жизни.
— Потому что так и есть, — Сергей наклонился ближе. — Мы любили друг друга тогда. И, похоже, любим сейчас. Несмотря ни на что. Вопреки всему.
Они замерли так — лица в нескольких сантиметрах друг от друга, дыхание смешалось, сердца бились в унисон. Ещё мгновение — и он поцеловал бы её. И она позволила бы.
Но в этот момент зеркало вспыхнуло светом. Резко. Ослепительно.
Они обернулись.
В зеркале был не Александр в своём доме. В зеркале была... буря. Вихрь света и тьмы, в котором метались обрывки изображений. Лица, места, времена. Всё смешалось в безумном калейдоскопе.
А в центре вихря — фигура. Женская. В длинном тёмном платье, с распущенными волосами.
Серафима.
Она смотрела прямо на них. И её губы шевелились. Беззвучно, но Ирина понимала каждое слово:
«Остался один день. Завтра, в полночь. Приходите оба. Завершите то, что я начала. Освободите его. Освободите себя. Или будете прокляты, как мы. Навеки».
Видение растаяло. Зеркало снова стало обычным.
Ирина и Сергей смотрели друг на друга.
— Завтра, — выдохнула Ирина.
— Завтра, — эхом повторил Сергей.
И оба понимали: это последняя ночь, которую они проведут в этой реальности. В этом мире. Завтра они либо спасут Александра и разорвут проклятие. Либо присоединятся к нему по ту сторону зеркала. Навсегда застряв между мирами.
Сергей медленно поднялся. Прошёлся по комнате, запустив руку в волосы. Ирина видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.
— Нам нужно быть готовыми, — сказал он наконец. — Серафима писала, что для прохода через зеркало требуется... якорь. Что-то, что свяжет нас с этим миром. Иначе мы не сможем вернуться.
— Якорь? — Ирина встала, подошла к нему. — Что это значит?
Сергей достал из коробки маленький бархатный мешочек. Высыпал на ладонь два кольца. Старинные, простые, золотые.
— Обручальные кольца Серафимы и Александра. Они обменялись ими во время тайного венчания. После того как Александр исчез, Серафима хранила оба. Передала перед смертью моему деду. Сказала, что когда-нибудь они понадобятся. Что они — ключ к возвращению.
Ирина взяла одно кольцо. Оно было тёплым, словно его только что сняли с чьей-то руки. Внутри выгравирована надпись тонкими буквами: "Навеки. А.В."
— Мы должны надеть их перед тем, как войти, — Сергей взял второе кольцо. — Они свяжут нас. Друг с другом и с этим миром. Это наша путеводная нить. Как в легенде о Тесее и Ариадне.
Ирина сжала кольцо в кулаке. Холодный металл обжигал кожу.
— А если это не сработает? Если мы застрянем там, а кольца не помогут вернуться?
— Тогда, — Сергей повернулся к ней, и в его глазах была такая решимость, что у Ирины перехватило дыхание, — тогда хотя бы мы будем вместе. Как должно было быть с самого начала.
Тишина растянулась между ними. За окном начинало темнеть — зимний вечер наступал рано. Скоро будет ночь. Последняя ночь перед полнолунием.
— Останьтесь, — вдруг сказала Ирина. — Сегодня. Не уходите. Я не хочу быть одна. Не в последнюю ночь перед...
Она не договорила. Сергей кивнул:
— Я и не собирался уходить.
---
Они приготовили ужин. Вместе, в тесной кухоньке, где Марсик путался под ногами и требовал внимания. Обычная, простая, почти домашняя сцена. Сергей резал овощи для салата, Ирина варила пасту. Они разговаривали о мелочах — о работе, о любимых книгах, о том, почему она выбрала именно эту квартиру.
Ни слова о зеркале. Ни слова о завтрашнем дне.
Словно молчаливо договорились: эта ночь — их. Не Серафимы и Александра. Не проклятия и магии. Просто Ирины и Сергея. Двух людей, которые встретились при невозможных обстоятельствах и, может быть, влюбились друг в друга. Или вспомнили старую любовь. Или и то, и другое одновременно.
Они ели, сидя на диване перед выключенным телевизором. Пили вино. Марсик устроился между ними, громко мурлыкая.
— У вас тоже есть кот? — спросила Ирина.
Сергей усмехнулся:
— Был. Рыжий наглец по имени Гоша. Умер в прошлом году. Старость. Я всё собираюсь завести нового, но... не решаюсь. Боюсь привязаться снова.
— Понимаю, — Ирина погладила Марсика. — После того как умерла моя бабушка, я поклялась никогда больше не любить. Не привязываться. Не впускать людей в свою жизнь. Слишком больно терять. И вот... — она посмотрела на Сергея, — вот я, через три дня после покупки странного зеркала, готовлюсь пройти в другое измерение с мужчиной, которого, по идее, даже не знаю.
— Но знаешь, — тихо сказал Сергей. — Всегда знала. Просто забыла.
Он взял её руку. Переплёл пальцы. И Ирина не отстранилась.
Они сидели так, держась за руки, пока не стемнело совсем. Марсик ушёл спать на свою лежанку. В квартире стало тихо. Только тиканье часов на стене отсчитывало минуты до полуночи. До завтрашней полуночи.
— Вы боитесь? — спросила Ирина.
— Смертельно, — честно ответил Сергей. — Всю жизнь готовился к этому моменту. Изучал записи, искал ответы. Но теперь, когда он настал... я боюсь. Боюсь не вернуться. Боюсь потерять тебя. Снова.
Ирина повернулась к нему. Их лица были совсем близко. Она видела каждую морщинку у его глаз, каждую прядь седины в тёмных волосах.
— Тогда давайте не будем терять, — прошептала она. — Не в этот раз.
И поцеловала его.
Сергей замер на мгновение. Потом ответил на поцелуй — осторожно, нежно, словно боялся, что она исчезнет, если прикоснётся слишком сильно. Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах.
Ирина чувствовала, как что-то внутри неё встаёт на свои места. Словно пазл, который сто лет не мог сложиться, наконец-то обрёл последнюю деталь.
Когда они оторвались друг от друга, оба дышали тяжело.
— Я люблю тебя, — сказал Сергей. — Не знаю, правильно ли говорить это сейчас. Не знаю, это чувство Александра или моё. Но оно есть. И оно настоящее.
— Я тоже, — Ирина коснулась его лица. — Люблю. Безумие, да? Три дня — и я готова пойти за тобой куда угодно. Даже за зеркало, в несуществующий мир.
— Может, это и есть настоящая любовь, — улыбнулся Сергей. — Та, что не спрашивает разрешения у логики. Та, что просто есть. Всегда была и будет.
Они снова поцеловались. Долго, глубоко. А потом Ирина взяла его за руку и повела в спальню.
---
Они лежали в темноте, под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу. За окном падал редкий снег. В комнате было тепло и тихо.
— Расскажи мне о своей жизни, — попросила Ирина. — О настоящей, нынешней. Не об Александре. О Сергее.
И он рассказывал. Тихим голосом в темноте. О детстве в Москве, в старой квартире, полной книг и антиквариата. О том, как дед показал ему фотографию Серафимы и Александра, и маленький Серёжа сказал: "Это же я. Я его помню." О том, как все думали, что у ребёнка богатое воображение, пока он не начал рисовать мастерскую в деталях, которые потом нашлись в архивных документах.
О том, как вся его жизнь была поиском. Ответов, смысла, способа разорвать проклятие. О женщинах, с которыми он пытался быть, но не мог — потому что всегда в глубине души помнил другое лицо. О том, как с годами он смирился с одиночеством. Решил, что это его судьба.
Пока не раздался звонок от хозяина антикварной лавки. И не пришла фотография женщины с лицом Серафимы, которая только что купила проклятое зеркало.
— Я сначала не поверил, — признался Сергей. — Думал, это совпадение. Просто похожая. Мало ли в мире похожих людей? Но потом увидел тебя. И понял, что это не совпадение. Это судьба. Которая даёт нам второй шанс.
Ирина молчала. Гладила его руку, лежавшую у неё на талии.
— А ты? — спросил он. — Расскажи о себе. О своей жизни.
И она рассказывала. О детстве с бабушкой, которая видела вещие сны и знала, когда в доме случится беда. О том, как после её смерти Ирина закрылась ото всех. Ушла в работу, в цифры, в понятный и предсказуемый мир бухгалтерии. О квартире, которую снимала, не решаясь купить — потому что покупка означала бы пустить корни, а она боялась привязываться.
О Марсике, которого подобрала на улице в мороз и не смогла отдать в приют. О том, что это был её первый шаг к тому, чтобы снова впустить кого-то в свою жизнь.
А потом о зеркале. О том, как её тянуло в ту лавку. Как она не могла пройти мимо. Как увидела зеркало — и поняла, что должна его купить. Просто должна. Без всяких причин.
— Словно что-то звало меня, — шептала Ирина. — Словно я искала его всю жизнь, сама не зная об этом.
— Может, так и было, — Сергей поцеловал её в макушку. — Может, наши души искали друг друга сто лет. И наконец нашли.
Они замолчали. Лежали, слушая дыхание друг друга. За окном падал снег. Часы показывали три часа ночи.
Через двадцать один час наступит полночь. И они войдут в зеркало.
— Сергей, — позвала Ирина тихо.
— Да?
— Обещай мне. Что бы ни случилось завтра... сегодня... обещай, что не отпустишь мою руку. Когда мы войдём туда. Обещай, что мы будем вместе. До конца.
Сергей крепче обнял её:
— Обещаю. Мы войдём вместе. И выйдем вместе. Или останемся вместе. Но я не отпущу тебя. Никогда больше.
Ирина закрыла глаза. Прижалась к нему. И впервые за много лет почувствовала себя в безопасности.
Даже зная, что завтра они шагнут в неизвестность. В магию, в прошлое, в пространство между мирами.
Даже зная, что могут не вернуться.
Потому что они были вместе. И этого было достаточно.
---
Она проснулась от света. Резкого, золотого, заливающего комнату. На мгновение подумала, что уже утро. Но за окном была глубокая ночь.
Свет шёл из гостиной.
Из зеркала.
Ирина осторожно высвободилась из объятий Сергея. Он проснулся сразу:
— Что случилось?
— Свет. Зеркало.
Они вскочили. Накинули на себя что попалось под руку и выбежали в гостиную.
Зеркало сияло. Ослепительно. В его глубине был уже не дом Александра. Была... дорога. Длинная, вымощенная светлым камнем, уходящая вдаль. По обе стороны — белая пустота. Ничего. Только свет.
И в конце дороги — фигура. Александр. Он стоял и ждал.
— Это невозможно, — прошептал Сергей. — Полнолуние только завтра. Зеркало не должно было открыться раньше!
Но оно открылось.
Ирина подошла ближе. Протянула руку — и её пальцы прошли сквозь стекло. Как сквозь воду. Сквозь воздух. Граница между мирами исчезла.
— Зовёт нас, — сказала она. — Зеркало зовёт. Говорит, что пора. Прямо сейчас.
— Но мы не готовы! — Сергей схватил её за плечи. — Кольца... нам нужны кольца!
Он метнулся к коробке с документами, достал бархатный мешочек. Высыпал кольца на ладонь.
— Давай, — протянул одно Ирине.
Она взяла. Холодное золото. Надела на безымянный палец.
Идеально подошло. Словно было создано специально для неё. Для этой руки. Для этого момента.
Сергей надел своё. Посмотрел на Ирину. В его глазах был страх. И решимость.
— Готова?
— Нет, — честно ответила Ирина. — Совершенно не готова. Но пойдём.
Она взяла его за руку. Крепко переплела пальцы. Кольца на их руках вспыхнули тёплым светом — словно узнали друг друга после долгой разлуки.
Они подошли к зеркалу. Вместе. Рука в руке. Свет был таким ярким, что невозможно было смотреть. Но Ирина не отводила взгляда. Видела Александра в конце светлой дороги. Он протянул к ним руки. Звал. Молча. Отчаянно.
— На три, — прошептал Сергей. — Раз...
— Два... — подхватила Ирина.
— Три.
Они шагнули вперёд.
Мир исчез.
Заключительную часть рассказа читайте здесь: https://dzen.ru/a/aX5GDFvBMFgZVQQZ