Мы кентавры
У какого ещё народа мужчин называют Ир-Ат? Ни у какого.
Мы, башкиры, преклоняемся перед лошадьми. И наши дети носят имена, связанные с лошадью. Например, АзамАТ, СалавАт, АкбулАТ.
Или связанные с мясом – ФарИТ, СагИТ, ВахИТ, ещё ИТбай…
Мы, башкиры, ленивый народ. Мы даже пьем, недалеко отходя от кобылы: слез с неё, подоил кобылу и на тебе – кумыс! Пей, лежи, отдыхай! Птицы у нас – журавли и беркут. Смотри в небо, напившись кумыса, а там журавль летит!.. Пожалуйста, сыкрау торна. Лежишь, отдыхаешь в юрте, а на небе тебе сокол. Пожалуйста, «Ирендык».
Дети природы! Урал-гора нас такими воспитала, из Шульган-таша вышел наш крылатый конь Акбузат, вышел из подземных рек. Мы потомки кентавров, мы сыны Атлантиды. Атлантида на дне, а мы живём на земле. Мы – кентавры, мы люди-лошади.
Шалава
«К такой-то матери, зарежу и продам! – приговаривает с досадой отец, распутывая и снимая аркан с рогов нашей коровы. А, справившись с этим, напоследок ещё и пнул её под зад. – Перед людьми уже неудобно! Третий раз вожу её к быку, и всё бесполезно».
Мужики смеются: «Галибай, у тебя же есть свои шприцы и другие причиндалы, сам попробуй!»
«У всех людей коровы как коровы, залетают с первого раза, как и положено. Ведь бык-то племенной! А моя стоит и орёт! Быка, видите ли, просит! Вот стоит и просит! Нет, больше не поведу её к быку. У меня было столько разных коров, но такой, как эта, никогда не было! Это не корова, это шалава!»
Осот
Зять погрузил на машину сруб для своего дома, посадил в кабину моего отца. Приехали в Уфу. Да не в сам город, а на мой садовый участок.
В том году и лето, и весна, да и осень были хорошие. Вовремя дожди прошли, и погода благоприятная для работы на участке. Только времени у меня не хватило на эту работу. В конце мая экзамены у студентов, потом закрытие концертного сезона в филармонии, гастроли… Словом, сад я запустил. В мае посадил рассаду, а пришёл на участок всего пару раз.
Отец спрыгнул с Камаза, огляделся и говорит мне: «Слушай! У тебя хорошее сено в этом году. Где скирду поставишь? А у твоих соседей и сена-то нет. Как же они перезимуют? Только у тебя сена полно. Молодец». Отец начал ходить по участку, заглядывая во все уголки. За баню сходил.
– О-хо-хо! Так у тебя и помидоры есть! Один, два, три, а вон ещё одна. Ничего. Если скажешь «Бисмилла», тебе на зиму хватит. Боже, какие они зелёненькие, для засолки как раз! Они в сплошной траве, так и не сгорели на солнце, растут себе с удовольствием. Ничего. Перед снегом созреют. Не созреют, так ты не переживай. В магазине солёные помидоры есть, пошёл, купил и съел.
– Боже! В жизни такое в первый раз вижу! Это же осот! Как же он тут хорошо вырос-то! А я дома сколько навоза ему кладу, золу сыплю из печки в бане, столько сил трачу – нет, не растет! Не любит! Землю выбирает. Маму твою отругаю, когда домой вернусь. Ведь у меня осот только хочет вырасти – она его выдёргивает. Опять соберется вырасти – она опять выдергивает и козам своим отдаёт. Как прополет в огороде, там никакая трава не растет, а у тебя загляденье! Ну, получит мать у меня!
Растёт осот, раз его не тревожишь. Вон и лопух у тебя обалденный. А это что, чертополох? А я думаю – дерево, что ли какое? Как Ишбулат вырос! Да-а-а! Не растут – поют! А я вот приеду домой, Фариде скажу: семена осота соседям раздам, пусть попробуют вырастить! Нет, они, конечно и вырастут, но до твоего осота им не дотянуть, у тебя ведь не растения – звери!
Двумя руками мой отец сорвал семена осота, потеребил на ветру, подул в ладошки, почистил и завернул в платочек, который положил в нагрудный карман. Потом сказал: «Сыночек, ты столько мучился, растил этот осот. Пожалуйста, никому не давай семена, а отдашь – сила вдруг уйдет. А эти семена я с собой возьму, маме скажу: «Вот тебе, мама, от сына гостинец столичный, сортовой осот!»
Поздравление
Диктор по радио читает: «В Абзелиловском районе проживающему в деревне деду Сулейману сегодня семьдесят пять лет. Всю свою жизнь он отдал партии и Советам. Тридцать пять лет он учительствовал в местной школе, преподавал башкирский язык и литературу. Вырастил сыновей Рахмангулу, Исламгулу, Бирдегулу и Ялсыгулу как порядочных уважаемых людей. Держит скот и полный двор птицы. А последние пятнадцать лет он является имам-хатибом деревенской мечети. На сегодняшний день его дети вместе со снохами Ириной, Натальей, Ольгой и Мариной живут полной жизнью в Набережных Челнах. А внуки Рихард, Роберт, Родион и Вольдемар учатся в городе в специализированной английской школе. Хотя ни одного башкирского слова не знают, но зато как любят башкирский казалык, гуся с удовольствием кушают, как говорит их бабушка Шамсикамал. Все они просят передать башкирскую народную песню «Любизар» для деда Сулеймана в его юбилей!»
Яйца
Как-то моя сестрёнка попала в больницу. Пришел её навестить, она просит: «Агай, сходи, пожалуйста, к нам домой. Зять твой ничего готовить ведь не умеет, сынок Айдар не голодает ли? Свари ему кашу или хотя бы пельмени».
Приехал я к ним. Зять в рейсе, племянник у телевизора. Взяв на руки, похлопал его по спинке, потискал и спрашиваю:
– Сыночек, что ел?
– Когда?
– Позавчера, например.
– Когда?
– Утром.
– Яйца кушал.
– Молодец. А в обед?
– Когда?
– Позавчера.
– Яйца ел
– Ну, хорошо. А вечером?
– Когда?
– Позавчера же.
– Отвечает, чуть подумав:
– Яйца.
– Да… А вчера что ел?
– Когда?
– Утром.
– Ну, яйца, конечно. Я и в обед яйца ел.
– Да? А вечером?
Радостно улыбнувшись, ответил:
– Жареные яйца!
– А сегодня что ел?
– Дядя Вахит, и сегодня, и вчера, и всю неделю яйца ел. Надоели уже. Хотя бы вермишель сварили или пиццу. Видеть не могу уже эти яйца.
И вправду, на кухне мусорное ведро полно доверху яичной скорлупы. А холодильник забит – и куры, и говядина. Быстро оторвав ото льда мясо, поставил его варить. А сами пошли с племянником в магазин.
Тут он мне и говорит:
– Папа любит копчёную скумбрию. Купим?
Купили. Идём дальше.
– Колбасу надо докторскую покупать. Она гостовская, остальное – соя. Как, берём?
– Папа ест белый хлеб. От чёрного у него изжога.
– Понял.
– Дядя, сгущёнку купим?
– Конечно.
– А семечки?
– Ну, давай возьмём. Сынок, а мороженое хочешь?
– Мороженое тоже буду. Надо пломбир в стаканчике, папа тоже любит.
– Ну, давай три возьмем.
– А ты тоже что ли будешь есть? Горло не заболит?
– Нет, я его в чай положу.
Приходим довольные домой. Вынесли мусорное ведро.
Скоро вернулся зять из рейса. В сумке у него пакет молока, белый хлеб и три упаковки яиц…
Продолжение следует...
Автор: Вахит Хызыров
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого!