Нынешнее лето выдалось небывало жарким. Солнце палило нещадно, и если горожане изнывали от удушливой жары и раскаленного асфальта, то в лесу, окутывавшем волшебную избушку, происходило нечто поразительное.
Все дело было в магии, пронизывавшей дом и его обитателей. Она вступила в реакцию с летним зноем, словно сошла с ума. Огурцы на грядках у Зои и Михаила за ночь вырастали до размеров кабачков, а те, в свою очередь, напоминали крошечные дирижабли. Малина наливалась соком так стремительно, что лопалась, орошая прохожих сладким пурпурным дождем.
— Миша, неси топор! — кричала Зоя по утрам, едва выйдя на крыльцо. — Укроп опять дверь подпер, не могу выбраться!
Михаил, вооруженный секатором и мачете (подаренным ему благодарным коллекционером древностей за избавление от мигрени), шел прорубать путь к колодцу.
Однако за этой буйной щедростью природы скрывалась тревога. Двенадцатилетняя Варя, обычно непоседа, ходила сама не своя. Она плохо спала, жаловалась на гул в ушах и все чаще уходила в чащу, возвращаясь с царапинами и полными карманами странных черных желудей.
Однажды вечером, когда жара немного спала, вся компания собралась на ужин на веранде.
— С лесом что-то не так, — тихо произнесла Варя, отодвигая тарелку с ягодным пирогом. — Ему… тесно.
— Тесно? — удивился Игорь. — Лес простирается на сотни километров, Варюша. Ему не может быть тесно.
— Не в ширину тесно, — девочка показательно развела руки. — А вглубь. Наша избушка светит слишком ярко. В ней слишком много силы. Оттого и древние корни пробудились, которые должны спать. Они сердятся.
В этот момент над столом пролетела тарелка. Сама собой. Она описала дугу и разбилась о стену. Затем задрожал пол.
Кукушка выскочила из часов, но вид у нее был взъерошенный, а глаза бегали.
— Корни! Корни идут! — прокричала она. — Хозяин Мхов недоволен! Свет ослепляет его детей!
— Кто такой Хозяин Мхов? — спросила Светлана, уже привычно хватаясь за Книгу, которую теперь всегда держала под рукой.
— Древний дух, — ответила Варя, вглядываясь в темноту леса. — Леший. Самый главный. Он спал триста лет, а наша магия его разбудила. Он считает, что мы нарушаем Покой. Он хочет нас потушить.
В подтверждение ее слов из земли вокруг веранды начали медленно, с хрустом, вылезать огромные узловатые корни, похожие на щупальца гигантского осьминога. Они обвивали столбы веранды, сжимая их так, что Дом застонал.
— Мама Люся, что делать? — испуганно прижалась Анна к Дмитрию. — Защитный контур не работает!
— Потому что это не зло, — догадалась Люся. — Это сама природа. Мы не можем воевать с лесом, живя в лесу. Это все равно что воевать с воздухом, которым дышишь.
— Значит, надо договариваться, — твердо сказал Михаил, откладывая вилку. — Я, как фермер, знаю: с соседом лучше худой мир, чем добрая война. Пойдем к этому вашему Хозяину.
Светлана быстро нашла нужную страницу в Книге.
— «Хозяин Мхов обитает в сердцевине Гнилой Пади. Любит тишину и тень. Не выносит яркого света и громких звуков. Дары принимает только то, что рождено землей без помощи железа».
— Гнилая Падь? — переспросил Дмитрий. — Это же болота на севере. Километров пятнадцать бурелома.
— Я проведу, — сказала Варя, вставая.
Ее глаза, обычно серые, сейчас светились мягким зеленым светом.
— Он зовет меня. Я должна идти.
Решили разделиться. Мама Люся, Светлана и Игорь остались в избе — поддерживать баланс сил и сдерживать корни, пытавшиеся оплести дом.
А «экспедиционный корпус»: Варя, Михаил (как сила), Дмитрий (как человек искусства, умеющий видеть скрытое) и Зоя (которая наотрез отказалась отпускать приемную дочь и мужа одних). Все они выдвинулись в ночь.
Идти было тяжело. Фонарики включать запретила Варя — свет раздражал Хозяина.
Шли при свете луны и светлячков, которые, повинуясь воле девочки, собирались в живые гирлянды над тропинкой.
Лес менялся. Привычные ели сменились корявыми вязами, покрытыми бородами мха. Воздух стал густым, пахло прелой листвой и стоячей водой. Тишина здесь была не умиротворяющей, а давящей, тяжелой.
Чем ближе они подходили к болоту, тем страннее становились видения.
Дмитрию казалось, что деревья перешептываются голосами критиков его картин.
Зоя видела огромные цифры годовых отчетов, пытавшихся ее поглотить.
Михаил же просто ругался сквозь зубы, отмахиваясь от комаров размером с воробья, которые, к счастью, не кусали, а только нудно гудели.
— Это морок, — спокойно говорила Варя, держа Зою за руку. — Не верьте глазам, верьте ногам.
Наконец, они вышли на огромную поляну, сплошь покрытую кочками и черной водой.
В центре поляны возвышался холм, который при ближайшем рассмотрении оказался гигантской, поросшей мхом головой, вросшей в землю по самые брови.
Голова чуть приподнялась, и глаза Хозяина Мхов открылись медленно, со скрипом вековых деревьев. Они были желтыми, без зрачков, и светились древней тоской.
— Зачем пришли, Светлячки? — голос Лешего звучал не ушами, а прямо в голове, от него вибрировала диафрагма. — Ваш дом жжет мне веки. Ваш смех пугает моих сов. Ваша сила будоражит мои корни. Уходите или потухните.
Михаил шагнул вперед, поклонился в пояс (наученный горьким опытом и женой).
— Здравствуй, Хозяин. Мы не со зла. Мы не знали, что мешаем. Мы хотим мира.
— Мир — это тишина, — прогудел Хозяин. — А вы — шум.
Варя вышла вперед. Она казалась крошечной перед этой стихией, но страха в ней не было.
— Дедушка, — сказала она звонко. — Мы не можем погаснуть. Если мы погаснем, людям некуда будет идти за помощью и надеждой. Но мы можем прикрутить фитиль.
Она достала из кармана те самые черные желуди, которые собирала последние дни.
— Ты сердишься, потому что мы нарушили баланс. Света стало больше, чем Тени. Но ведь без Тени нет объема, верно?
Она повернулась к Дмитрию.
— Дядя Дима, дай краски.
Дмитрий, не задавая вопросов, достал из рюкзака походный набор натуральных пигментов, которые всегда носил с собой.
Варя смешала краски с болотной водой прямо в ладонях и начала рисовать на коре ближайшего дерева странные знаки: не те светлые руны, что были на избе, а другие – темные и тягучие.
— Мы не будем гасить Свет, — сказала она, обращаясь к Хозяину. — Мы сплетем для Избы вуаль. Днем она будет сиять, а ночью, когда твой лес живет своей тайной жизнью, она будет укрываться туманом и тишиной. Мы разделим время. День — нам, ночь — тебе.
Хозяин Мхов смотрел на девочку долго. Затем мох на его «лице» шевельнулся — это было подобие улыбки.
— Мудра не по годам, росток. В тебе течет сок старых друидов… Хорошо. Но скрепим договор.
Огромный корень вылез из болота. На нем лежал камень, по форме напоминающий сердце, но холодный и влажный.
— Возьми Сердце Топи. Положи его под порог своего дома. Пока оно там — ваши стены будут слышать мой лес, а лес будет беречь ваши стены. Но помните: если в вашем сердце поселится жадность или злоба — камень станет водой и затопит ваш дом.
Варя приняла камень обеими руками. Он был тяжелым, но не холодным, а живым.
— Благодарю, Хозяин.
Обратный путь был легким. Морок рассеялся, тропинка сама ложилась под ноги. Когда они вернулись к избе, уже светало.
Корни, сжимавшие дом, исчезли без следа. Мама Люся спала прямо за столом, положив голову на руки, рядом дремали Игорь и Светлана.
Михаил аккуратно поднял половицу у порога, и Варя положила туда Сердце Топи.
В тот же миг избушка словно выдохнула. Ослепительное сияние, которое (как теперь они поняли), действительно, исходило от дома последние месяцы, стало мягким, теплым и уютным. Буйный рост сорняков прекратился, огурцы вернулись к нормальным размерам.
С тех пор жизнь в избушке вошла в новый ритм. Днем двери были открыты для страждущих, кипела работа, звучал смех. Но как только солнце касалось верхушек елей, Варя выходила на крыльцо и хлопала в ладоши.
Из болота поднимался легкий серебристый туман. Он окутывал избушку мягким коконом, глушил звуки и свет. Дом засыпал, становясь частью ночного леса, не тревожа его древних обитателей.
Казалось, теперь-то все точно наладилось. Варя росла, училась управлять двумя силами — солнечной магией Избы и глубинной магией Леса.
Но Вселенная не терпит застоя.
Прошло три года. Варе исполнилось пятнадцать. Она превратилась в красивую девушку с длинной русой косой, в которую вплетала травы.
Однажды осенью, когда женщины заготавливали грибы, зеркало, висевшее на стене, вдруг издало мелодичный звон.
Это был не тревожный звон опасности. Это был звук входящего вызова, похожий на звон колокольчика.
Мама Люся подошла к зеркалу. Поверхность стекла пошла рябью, и вместо привычного отражения комнаты в нем появилось лицо.
Это была не старушка-хозяйка.
Это был молодой мужчина с резкими чертами лица, в странной одежде, напоминающей старинный кафтан, но сшитый по современной моде. За его спиной виднелись шпили готических башен и незнакомый город.
— Приветствую Хранительниц Северного Леса, — произнес незнакомец на чистом русском языке, но с едва заметным старинным акцентом. — Меня зовут князь Воронецкий. Я глава ковена Западных Пределов.
В комнате повисла тишина. Оказывается, они не одни в этом мире.
— Мы почувствовали, как вы усмирили Хозяина Мхов, — продолжал князь, и глаза его хищно блеснули. — Это… впечатляет. Такая сила редкость в наши дни. У меня есть к вам предложение, от которого, как говорится, отказываться опасно. Но я не угрожаю. Я приглашаю.
— Куда? — настороженно спросила Зоя.
— На Совет Равноденствия. Он состоится через неделю в Праге. Все скрытые магические сообщества Европы будут там. И вы, сударыни, теперь обязаны быть там тоже. Иначе вас сочтут «дикими ведьмами» и… скажем так, пришлют инквизиторов для проверки лицензии. Шучу… Или нет.
Изображение мигнуло.
— Жду вас. Зеркало откроет портал в полночь пятницы.
Экран погас.
Женщины переглянулись.
— Прага? — мечтательно протянула Анна. — Я всегда хотела там побывать. Архитектура, мосты…
— Инквизиторы? — нахмурился Михаил. — Мне это не нравится.
— Ковен? — Светлана поправила очки, и в ее глазах загорелся огонек исследователя. — Это значит, есть целая структура? Мы не изолированы?
— Нам придется ехать, — сказала Мама Люся, глядя на свое отражение. — Мы выросли из своей песочницы, девочки. Лес мы освоили. Теперь пришло время выходить в большой мир.
Варя стояла у окна и крутила в пальцах сухой лист.
— Там будет сложно, — тихо сказала она. — Там магия пахнет не травой и землей. Она пахнет камнем, кровью и старыми книгами. Но я чувствую… там я найду ответы на вопрос, кто были мои настоящие родители.
И тут часы пробили двенадцать раз, подтверждая: новое, теперь уже международное приключение начинается.
Подготовка к поездке напоминала сборы на бал, смешанные с подготовкой к спецоперации.
— Ань, ты уверена, что в этом можно колдовать? — сомневалась Зоя, крутясь перед зеркалом (обычным, не волшебным) в платье глубокого изумрудного цвета. — Рукава широкие, я в них запутаюсь, если надо будет солью швырнуть.
— Не запутаешься, — успокаивала её Анна, вшивая в подол незаметную серебряную нить. — Это не просто бархат. Я вымочила ткань в отваре полыни и нанесла на изнанку руны «непрогляда». В этом платье ты выглядишь как королева, а защищена как танк. И, кстати, в манжетах есть потайные кармашки для твоих смесей.
Для мужчин пошили строгие костюмы-тройки, но с нюансами: пуговицы были выточены из рябины (от сглаза), а во внутренние карманы пиджаков идеально помещались не только портмоне, но и фляги с «живой водой» и осиновые колышки (на всякий случай, как настоял Михаил).
Варя, увидев свой наряд, ахнула. Это было платье цвета утреннего тумана, легкое, струящееся, перехваченное поясом с вышивкой, повторяющей узор папоротника.
— Ты выглядишь как лесная княжна, — улыбнулась Мама Люся, надевая на шею старинный медальон.
Сама она выбрала строгое темно-синее платье в пол, которое делало её похожей на мудрую настоятельницу какого-нибудь древнего ордена.
Продолжение https://dzen.ru/a/aXy8_jCBokJCYs5Y