Мир Майи медленно терял цвета. Сначала исчез розовый — тот самый, что окрашивал закаты за окном её детской комнаты. Потом потускнел синий, будто кто-то вымыл небо порошком. К 25 годам её реальность стала чёрно-белой, как старый телевизор. Но не это было самым странным.
Люди начали забывать о её существовании.
Сначала это касалось случайных знакомых. Коллега по работе спросила: «Вы новенькая?» на третий год их соседства по кабинету. Потом перестал звонить лучший друг, а когда она набрала его номер, он вежливо поинтересовался, откуда у неё его телефон.
«Это просто стресс», — говорила себе Майя, увеличивая дозу антидепрессантов. «Проект сгорит, и всё наладится».
Но проект закончился, а пустота лишь расширилась. Теперь её не замечали бариста в кофейне, куда она ходила годами. Кассир в супермаркете смотрела сквозь неё, ожидая следующего покупателя. Майя начала громко говорить, носить яркую одежду — красные шарфы, жёлтые браслеты. Ничего не помогало.
Врач разводил руками. Анализы в норме, МРТ без патологий. «Возможно, вам стоит обратиться к психотерапевту», — предлагал он, уже глядя на дверь, будто ожидая следующего, более реального пациента.
Апофеоз наступил в понедельник. Майя пришла на работу и обнаружила на своём месте незнакомца. Руководитель, с удивлением выслушал её претензии.
«Майя? У нас никогда не работала девушка с таким именем. Вы уверены, что обратились по адресу?»
Она бежала по улице, задыхаясь. Прохожие ловко уворачивались, не глядя на неё. В парке села на скамейку рядом с пожилой парой. Они мирно кормили голубей, не обращая на неё внимания.
«Простите, — наконец выдавила она. — Вы меня видите?»
Женщина повернула голову, её глаза на миг сфокусировались на Майе, затем стекленело ушли вдаль.
«Борис, там вон сирень уже цветёт», — сказала она мужу.
Майя замолчала. Навсегда.
Она перестала платить за квартиру, но никаких уведомлений не приходило. Продукты в холодильнике таинственным образом пополнялись — видимо, она брала их в магазинах автоматически, а камеры её не фиксировали. Мир окончательно признал её несуществующей.
Забвение
И тогда началось самое интересное.
С исчезновением необходимости быть для других исчезла и её личность — та, что была соткана из ожиданий, ролей, масок. Дочь. Друг. Коллега. Всё это растворилось, как утренний туман.
Оставшись наедине с пустотой, Майя обнаружила неожиданную вещь: тишину. Не ту гнетущую тишину одиночества, а глубокую, насыщенную тишину присутствия. Она начала замечать то, что раньше было недоступно: тонкую паутину трещин на потолке своей комнаты, сложный рисунок движения муравьёв на тротуаре, едва уловимые изменения света в течение дня.
Однажды, гуляя по ночному городу (никто не мог её увидеть или причинить вред), она забрела в заброшенный парк. Там, под раскидистым дубом, она нашла коробку с детскими игрушками. Куклу с одним глазом, машинку без колеса, мячик. Кто-то выбросил чьё-то детство.
Майя взяла куклу. И вдруг, впервые за месяцы, почувствовала не пустоту, а что-то иное. Что-то вроде... связи.
Карусель
На следующий день она вернулась с красками и кистями, украденными из магазина для художников (она уже освоила своё новое состояние). Дни напролёт Майя раскрашивала старую карусель в парке. Яркие, сочные цвета, которых она не видела годами, возникали под её кистью как по волшебству. Она не знала, видит ли их по-настоящему или это галлюцинация, но это не имело значения.
Через неделю в парк пришли дети. Они вскрикнули от восторга, увидев раскрашенную карусель. Майя наблюдала, как они катаются, и чувствовала странное тепло в груди.
Маленькая девочка с рыжими косичками уронила плюшевого зайца. Майя подняла игрушку и положила её на скамейку. Девочка, подбежав, на мгновение задержала на ней взгляд.
«Спасибо», — тихо сказала она. Это было мимолётно. Девочка тут же отвернулась, увлечённая игрой. Но Майя поняла: чтобы быть замеченной, не обязательно быть видимой. Достаточно быть настоящей.
Она начала оставлять следы. Не для того, чтобы её нашли, а как доказательство собственного существования. Рисунки мелом на асфальте. Странные коллажи из найденных предметов на лавочках. Книги, расставленные по городу с закладками на прекрасных страницах.
Люди начали замечать эти следы. В местной газете появилась колонка о «таинственном городском художнике». Майя читала её в библиотеке и смеялась тихим, беззвучным смехом.
Однажды, создавая инсталляцию из осенних листьев у входа в метро, она увидела мужчину. Он стоял, уставясь на неё. Нет, сквозь неё. Но его взгляд был не пустым, а... сосредоточенным.
Мужчина медленно подошёл и сел на соседнюю скамейку. Он был немолод, в простой одежде, с усталыми глазами.
«Я тоже», — тихо сказал он в пространство.
Майя замерла
«Тридцать лет», — продолжил мужчина, не глядя на неё. — «Они забыли. Сначала друзья, потом семья. Врачи называют это редкой формой диссоциативного расстройства. Говорят, я сам вызываю это своим поведением».
Он повернул голову, и его взгляд скользнул чуть левее Майи.
«Но я знаю, что вы здесь. Я вижу ваши работы. Они... красивые».
Майя не смогла ответить. Она просто сидела, чувствуя, как внутри неё что-то тает. Лёд одиночества, копившийся годами.
Они молча просидели до вечера. Мужчина, представившийся Львом, ушёл первым, кивнув на прощание в её сторону.
С того дня Майя не была одна. Она нашла других. Невидимых, забытых, прозрачных. Их было немного — пять человек в городе-миллионнике. Они учились чувствовать друг друга не взглядами, а изменениями воздуха, шелестом листьев, едва уловимыми узорами на пыльных поверхностях.
Они создали свой мир. Невидимый, но реальный. Со своими правилами, языком, историей.
Пробуждение
И однажды утром Майя проснулась и увидела цвет. Сначала это был просто оттенок серого — чуть теплее, с голубоватым подтоном. Но это был ЦВЕТ. Она рыдала, глядя на потолок, превратившийся из чёрно-белого в сизый, дымчатый, живой.
Цвета возвращались медленно. Сначала пастельные, потом всё ярче. Мир оставался прозрачным для других, но для неё он приобрёл глубину, объём, насыщенность.
На вопрос «что излечило её?» не было ответа. Может, принятие. Может, сообщество. А может, просто время.
Сейчас Майя сидит в кофейне напротив Льва. Он смотрит сквозь неё, но уголки его губ подрагивают в подобии улыбки. Она кладёт перед ним рисунок — вид из окна их парка, раскрашенный во все цвета радуги.
Лев медленно тянется и касается бумаги пальцами. Его глаза наполняются чем-то, что не нуждается в названии.
Они невидимы. Но они есть. И иногда, проходя мимо странной, чуть искажённой тени или неожиданно холодного пятна в воздухе, люди непроизвольно поворачивают голову, чувствуя смутное присутствие чего-то настоящего.
Говорят, что в заброшенном парке детская карусель продолжает медленно вращаться, сверкая всеми цветами, которых нет в чёрно-белом мире, но которые существуют где-то между реальностью и вниманием.
Автор - психолог Анна Чернышевская
Интересные статьи, на данную тему⬇️
Жесткие люди- кто они на самом деле? Приоткрываем психологический портрет
Можно ли снизить чувствительность?
Мой ТГК ➡️ Аутентичный психолог