В истории науки и разведки есть моменты, когда напряжение достигает такого градуса, что люди начинают видеть тайные знаки в кофейной гуще, форме облаков и случайных телеграммах. Особенно если на дворе 1940 год, Европа пылает, а немецкие физики, которые еще вчера были милейшими коллегами по конференциям, теперь носят значки со свастикой и что-то мудрят в своих лабораториях.
Эта история — о том, как страх перед немецкой атомной бомбой заставил британскую разведку поверить в несуществующий шифр. О том, как лучшие умы Соединенного Королевства ломали голову над простым приветствием. И о том, как скромная английская гувернантка по имени Мод Рэй, сама того не ведая, дала имя комитету, который фактически запустил Манхэттенский проект и изменил ход истории.
Это не шпионский триллер в духе Яна Флеминга, а скорее комедия ошибок, которая могла бы стать трагедией, если бы ставки не были так высоки. Но, как говорится, у страха глаза велики, а у военной разведки — еще и бинокль с тридцатикратным увеличением.
Тень грибовидного облака
Чтобы понять, почему британцы так нервничали, нужно вернуться в 1938 год. В Берлине Отто Ган и Фриц Штрассман совершают открытие, которое переворачивает физику с ног на голову: они расщепляют ядро урана. Лиза Мейтнер и Отто Фриш (его племянник, бежавший от нацистов) дают теоретическое обоснование.
Мир физиков ахнул. Оказалось, что в крошечном атоме скрыта энергия, способная стереть с лица земли города. И ключи от этой энергии — в руках у Гитлера.
К 1940 году страх превратился в панику. Германия захватила Чехословакию с ее урановыми рудниками. В самой Германии остался Вернер Гейзенберг — нобелевский лауреат, гений, «Моцарт теоретической физики». Если кто-то и мог построить бомбу, то это он.
В Британии тоже не сидели сложа руки. Туда бежали многие ученые-евреи из Европы. Рудольф Пайерлс и тот самый Отто Фриш (они работали в Бирмингеме) написали меморандум, в котором на пальцах объяснили: бомба возможна, она будет компактной, и её можно доставить на самолете.
Но для бомбы нужны ингредиенты. Уран. И замедлитель реакции. Лучшим замедлителем считалась тяжелая вода (оксид дейтерия). И вот тут на карте появляется Норвегия.
Норвежский гамбит и тяжелая вода
В горах Норвегии, в Веморке, стоял завод компании Norsk Hydro. Это было единственное место в мире, где тяжелую воду производили в промышленных масштабах (как побочный продукт производства удобрений). Для обычного человека это просто вода, которая весит чуть больше. Для физика-ядерщика это — святой грааль.
Когда немцы оккупировали Норвегию в апреле 1940 года, они первым делом взяли под контроль завод в Веморке и потребовали увеличить производство тяжелой воды до максимума.
Для британской разведки это был сигнал тревоги сиреной. Зачем нацистам столько тяжелой воды? Ответ был очевиден: они строят реактор. А реактор — это шаг к бомбе.
В Лондоне в кабинетах Уайтхолла царила атмосфера, близкая к истерике. Любая информация из оккупированной Европы была на вес золота. Любой обрывок сведений анализировался под микроскопом. И тут на сцену выходит Нильс Бор.
Оракул из Копенгагена
Нильс Бор был не просто физиком. Он был иконой. «Папа» квантовой механики, наставник Гейзенберга, человек, к которому прислушивался весь научный мир. Он жил в оккупированном Копенгагене, в своем институте, как в золотой клетке. Немцы его не трогали (пока), надеясь использовать его авторитет или склонить к сотрудничеству.
Бор знал многое. К нему приезжал Гейзенберг (знаменитая встреча 1941 года, о содержании которой спорят до сих пор), намекал на немецкие разработки. Бор был в ужасе. Он понимал, что нацисты идут к бомбе.
Но как передать весточку в Лондон? Связи не было. Дания была отрезана от мира.
Однако Бор нашел способ отправить телеграмму. Через шведских коллег, через дипломатические каналы нейтральных стран, сообщение добралось до Англии. Адресатом был его друг и коллега, сэр Джеймс Чедвик (открыватель нейтрона).
Шифр, которого не было
Телеграмма была короткой. Бор сообщал, что он жив, что в Копенгагене все относительно спокойно. Но концовка текста заставила британских ученых и разведчиков схватиться за голову.
Текст заканчивался странной фразой на английском:
«. . . AND TELL MAUD RAY KENT»
(«... и скажите Мод Рэй Кент»).
Что это? Бор никогда не отличался ясностью изложения (его лекции были легендарно туманными), но это было уже слишком. Кто такая Мод Рэй? Почему Кент?
Чедвик, Кокрофт и другие члены научного комитета собрались на экстренное совещание. Они смотрели на эти слова и видели в них то, что боялись увидеть.
— Это шифр! — воскликнул кто-то. — Бор пытается предупредить нас о чем-то важном, но не может сказать прямо из-за цензуры.
— Это анаграмма! — подхватил другой. — Давайте переставим буквы.
Началась интеллектуальная гимнастика. Лучшие умы Британии, люди, которые расщепляли атомы и строили радары, сидели и переставляли буковки, как школьники на викторине.
И у них получилось! Если взять слова «Maud Ray Kent» и немного поколдовать, можно составить зловещие фразы.
Версия первая: «Radium taken» («Радий захвачен»).
Немцы захватили запасы радия? Это плохо. Радий нужен для исследований.
Версия вторая (более сложная, с заменой букв, но в панике и не такое придумаешь): «U and D may react» («Уран и Дейтерий могут реагировать»).
Это было попадание в яблочко! Уран + Дейтерий (тяжелая вода) = атомная реакция. Бор подтверждает, что немцы используют тяжелую воду!
Это было именно то, чего они ждали. Подтверждение их самых страшных кошмаров. Телеграмма стала доказательством.
Рождение Комитета MAUD
На волне этого «открытия» в Британии был создан специальный секретный комитет для координации работ по урановой проблеме. Ему нужно было дать имя. Такое, чтобы никто не догадался, чем они занимаются.
— Давайте назовем его в честь телеграммы Бора, — предложил кто-то из физиков (возможно, Томсон или тот же Чедвик). — Комитет MAUD.
Имя прижилось. MAUD Committee (Military Application of Uranium Detonation — Военное применение урановой детонации) — так иногда расшифровывают эту аббревиатуру задним числом. Но на самом деле это была просто «Мод». Комитет имени загадочной Мод Рэй Кент.
Работа комитета была колоссальной. Именно MAUD Committee выпустил знаменитый отчет в 1941 году, в котором четко и ясно было сказано: атомная бомба возможна, она может быть создана до конца войны, и Британия (вместе с США) должна это сделать.
Этот отчет лег на стол Рузвельту. Он убедил американцев, которые до этого вяло ковырялись в уране, начать действовать всерьез. Можно сказать, что Манхэттенский проект вырос из шинели комитета MAUD.
Великое разоблачение
Шло время. Работа кипела. В 1943 году ситуация в Дании ухудшилась. Немцы начали планировать депортацию евреев. Нильсу Бору оставаться было нельзя (его мать была еврейкой).
В ночь на 29 сентября 1943 года Бор с женой и другими беженцами на рыбацкой лодке переправился через пролив в Швецию. Оттуда его вывезли в Британию на бомбардировщике «Москито».
Полет был кошмарным. Бора (а ему было уже 58 лет) засунули в бомболюк. Ему дали кислородную маску и шлемофон, но голова у профессора была слишком большой (в буквальном и переносном смысле), и шлемофон не налез. Бор не слышал приказа пилота включить кислород. Он потерял сознание от гипоксии и очнулся только в Шотландии.
Но он выжил. В Лондоне его встретили как героя. Генерал Гровс (руководитель Манхэттенского проекта), Чедвик, другие ученые.
И вот, на одной из встреч, когда первые восторги улеглись, кто-то из британцев (возможно, с хитрым прищуром) спросил:
— Профессор Бор, мы восхищены вашей шифровкой. Нам пришлось попотеть, но мы поняли ваш намек про уран и дейтерий в телеграмме про Мод Рэй.
Бор посмотрел на них с недоумением.
— Какой намек? Какой уран?
— Ну как же... «Tell Maud Ray Kent». Анаграмма.
Бор рассмеялся. Смех гения физики разнесся по кабинету британской разведки.
— Господа, — сказал он, вытирая слезы. — Мод Рэй — это моя бывшая гувернантка. Она учила моих детей английскому. Она живет в графстве Кент. Я просто хотел передать ей привет, чтобы она знала, что мы живы.
Тишина в кабинете, наверное, была звенящей. Великие криптоаналитики, шпионы и физики переглянулись. «Радий захвачен»? «Уран и дейтерий»? Нет. Просто няня. Просто привет старой знакомой.
Ирония истории
Оказалось, что иногда сигара — это просто сигара, а Мод Рэй — это просто Мод Рэй. Британская разведка искала черную кошку в темной комнате, нашла её, построила на этом целую стратегию, а потом выяснилось, что кошка была плюшевой.
Но самое смешное в этой истории то, что ошибка оказалась полезной. Страх, который подстегнула эта «шифровка», заставил британцев действовать быстрее. Комитет MAUD проделал огромную работу. Если бы они не восприняли телеграмму так серьезно, возможно, отчет о бомбе появился бы позже, и американцы вступили бы в гонку с опозданием.
Мод Рэй, скромная женщина из Кента, сама того не зная, стала крестной матерью атомного проекта. Её имя навсегда осталось в истории науки, зашифрованное в названии комитета, который решил судьбу Второй мировой войны.
А Нильс Бор? Он отправился в Лос-Аламос под псевдонимом «Николас Бейкер» (дядя Ник), чтобы помогать создавать то самое оружие, которого он так боялся. Но это уже совсем другая история.
Эта байка учит нас одной простой вещи: в мире высокой политики и науки всегда есть место человеческому фактору. И иногда судьбы мира зависят не от формул и стратегий, а от того, не забыл ли ты передать привет своей старой няне.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера