Предыдущая часть:
Рома, правда, не обратил на её преображение никакого внимания, а лишь привычно заныл, что у него опять нет денег на подарок куратору курса. Как староста, Елена его мысленно осудила, а как женщина — смертельно обиделась на такое слепое равнодушие. И вот, пожалуйста, в качестве альтернативы объявляется этот… этот смешной парень, больше похожий на переростка-школьника, и заявляет о своих чувствах.
От возмущения, смущения и досады на такую жизненную несправедливость Лена даже на время забыла про свой предметный кошмар. Но страх вернулся к ней в полной мере во время семинара. Нет, с этим нужно было что-то делать. Срочно искать репетитора, брать консультации — действовать.
Но на всё это требовались деньги, а её финансы были на исходе. Значит, придётся звонить отцу и выпрашивать внеплановую субсидию. Не то чтобы папа скупился — он присылал ей вполне достаточно, жила она без серьёзных лишений. Но совесть всё же нужно было иметь. Отец совсем недавно перечислил ей довольно серьёзную сумму, но на свою беду в тот же день она прошла мимо магазина, в витрине которого висела потрясающая демисезонная куртка. И деньги, увы, нашли другое применение.
— Ленка, куда улетела? — прошептала ей на ухо сидевшая рядом Инна, заметив её отсутствующий взгляд.
— Да вот думаю, где бы репетитора взять по этой чертовщине, — сквозь зубы процедила Лена, с ненавистью тыча карандашом в развёрнутую тетрадь. — Сама я ни на пятёрку, ни даже на четвёрку это не сдам.
— А, ну да, ты же у нас отличница, — понимающе кивнула Инна. — Вот проблем себе на шею надумала. А мне и тройки хватит, — беззаботно махнула она рукой. — А репетитор — это дорого. Не меньше тысячи за занятие, наверное.
— Тысячи? — ахнула Елена. — Ужас какой. Если я у отца опять столько попрошу, мне точно придётся ехать к нему на ферму и отрабатывать каждый рубль, — горько пошутила она.
«Если нужна будет помощь — я готов», — вдруг отчётливо прозвучало в памяти.
От отчаяния она спросила, стараясь говорить как можно небрежнее:
— Слушай, Инна, а вот в 305-й группе парень учится… такой, невысокий, в очках. Константин, кажется.
— А, Костя? — быстро сориентировалась подруга. — Да, есть такой.
— Ну да, он… — Лена искала слова.
— Кстати, очень крутой парень, — не дожидаясь её формулировок, заявила Инна. — Хоть и выглядит иногда… Ну, знаешь, как малолетка.
— Крутой? — не смогла скрыть удивления Лена. Это слово как-то совсем не вязалось в её сознании с тем нескладным, похожим на старшеклассника пареньком в толстых очках. Тем более неожиданно было слышать такую характеристику от Инны, человека категоричного и маловпечатлительного.
— Ну да, он же ужасно умный. Круглый отличник. Говорят, красный диплом у него уже в кармане, хоть сейчас вручай. Вроде как даже собирается экстерном оставшиеся курсы сдавать. Представляешь? А ты не знала, что ли? Я думала, все зубрилки друг за друга держатся, — хихикнула Инна.
Лена, конечно, слышала о студенте с выдающимися способностями. Но что им окажется этот самый «Костик» — такое предположить она не могла.
— Ничего себе, — только и нашлась она в ответ.
Значит, ей предлагали совершенно реальную помощь. И более того, предложение было подкреплено признанием, если не в любви, то в очень серьёзной симпатии. Над этим следовало подумать. А что, собственно, думать? Влюблённый молодой человек предлагал свою помощь. Так тому и быть.
Мысль о том, что её спаситель — не тот, о ком она грезила, вызывала досаду. Но выбирать не приходилось.
На следующий день Лена, сверившись с расписанием, как бы невзначай оказалась возле аудитории, где занималась группа Константина. Когда он наконец вышел в коридор, она сделала шаг навстречу.
— Ой, привет! — Елена широко улыбнулась и так стремительно двинулась вперёд, что чуть не потеряла равновесие.
— Привет, — спокойно ответил он, останавливаясь.
— Ну как дела? — начала она лёгкую, ни к чему не обязывающую беседу.
— Нормально, — лаконично ответил парень, очевидно, не слишком знакомый с правилами подобных разговоров.
— Кстати, Владислав… можно с тобой поговорить? — она занервничала и неуверенно улыбнулась.
— Константин, — поправил он, не удержавшись от короткого, едва заметного вздоха.
— Ой, прости, пожалуйста! — забормотала она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Извини, не знаю, почему я всё время путаю. В общем, понимаешь, я…
— Ты передумала насчёт помощи по предмету? — решительно прервал её сбивчивые объяснения.
Очевидно, парень был гораздо увереннее в себе, чем могло показаться на первый взгляд. И он совсем не походил на несчастного, робкого влюблённого. Судя по всему, недавнее его признание смущало саму Елену куда больше, чем его самого.
— Слушай, ты всегда такой прямолинейный? — слегка возмутилась её романтичная натура.
— Стараюсь, — кивнул он. — Я вообще всегда говорю правду. Так проще.
— Значит, ты всё же решила обратиться ко мне, но почему-то стесняешься сказать об этом прямо.
— Да, — сдавленно выдохнула она. — Решила. Между прочим, я тебя ни о чём не просила, а ты сам предложил.
Всё шло совсем не по её сценарию. Парень почему-то больше не краснел, не отводил смущённого взгляда. Более того, теперь всё это — краска на щеках, путающиеся мысли — грозило произойти с ней самой.
— Ну и хорошо, — снова кивнул он, и на его лице появилась та самая добрая, светлая улыбка, которая так преобразила его в первую встречу. — Буду очень рад помочь. Тем более, что это совсем не сложно. Ты просто не с того конца подходишь к решениям. Когда начнём заниматься?
Ленино смущение, раздражение и досада мгновенно рассеялись.
— Ой, а я не знаю… когда ты можешь и где… — она растерянно пожала плечами. — Ну, наверное, у нас в общаге можно…
— В общаге неудобно, — покачал головой Константин. Он немного помолчал, словно взвешивая варианты, а затем, сделав шаг ближе, тихо предложил: — Ты не обидишься, если я приглашу тебя к себе домой? Ты не пугайся, я живу с мамой и собакой. У меня отдельная комната, там тихо. Нам никто не помешает заниматься.
Теперь пришла его очередь залиться краской до корней волос. Казалось, их смущение переливалось от одного к другому, как в сообщающихся сосудах.
— Лена, — он в первый раз произнёс её имя вслух, и оно прозвучало как-то особенно тепло. — Ты только не подумай, что я хочу тебя как-то обидеть или… Или ты не бойся меня, ладно?
Мысль о том, что этот худощавый парень, который был даже немного ниже её ростом, мог представлять для неё какую-то угрозу, показалась Лене уморительной. Но смеяться почему-то не хотелось.
— Хорошо, не буду, — тихо пообещала она.
Они договорились о дне и времени первого занятия. Костя на прощание церемонно пожал ей руку — его ладонь оказалась на удивление крепкой и твёрдой — и ушёл. А ей почему-то впервые за много дней стало легко и спокойно, словно это рукопожатие осталось с ней, твёрдо обещая, что всё будет хорошо.
И всё действительно стало хорошо.
Елена познакомилась с мамой Кости — тихой, миловидной женщиной, которая буквально боготворила своего сына. Во время их занятий она замирала в своей комнате, стараясь, наверное, даже пореже дышать, чтобы не потревожить. Собака Кости была гораздо бесцеремоннее. Длиннолапый пёс неопределённой породы с вытянутой мордой и шелковистыми висячими ушами весело крутил хвостом-пропеллером и настойчиво тыкался холодным носом в колени, требуя внимания.
— А почему его зовут Пирожок? — удивлялась Лена, гладя пса по лохматой голове. Поджарый и лёгкий, он совсем не ассоциировался со сдобным кулинарным изделием.
— Потому что, когда был щенком, как-то раз сожрал целую тарелку пирожков с капустой, — с совершенно серьёзным видом объяснил Костя. — После этого я переименовал его из приличного Сэма в Пирожок. Как он того и заслуживает. Вещи надо называть своими именами.
— Твоя теория правды, — уточнила Елена.
Костя лишь кивнул в ответ.
С его помощью непроницаемая пелена, в которой Лена блуждала от одного дифференциального уравнения к другому, вскоре рассеялась. Она успешно сдала сессию и, переполненная благодарностью и облегчением, радостно плюхнулась рядом с ним на скамейку в университетском дворе.
— Костик, как же я тебе благодарна! — воскликнула она. — Если бы не ты, сидеть бы мне сейчас в женском туалете и вытирать с лица потёкшую тушь. Спасибо тебе огромное! Ну как мне тебя отблагодарить, а?
Константин снял очки, аккуратно сложил их и убрал в карман рубашки. Его лицо стало серьёзным.
— Никак, — пожал он плечами. — Та благодарность, которая мне от тебя нужна, она… невозможна. По крайней мере, сейчас. А больше у тебя для меня ничего нет. — Он помолчал, а потом добавил, и в его голосе вдруг прозвучала лёгкая, но твёрдая нота: — Кроме одного… Пожалуйста, не зови меня Костиком.
Всё Ленино веселье испарилось в одно мгновение. Она смущённо потупила взгляд.
— Да ладно тебе, Лен, не зависай, — Константин, как всегда, легко разрядил обстановку, и его голос снова стал тёплым. — Это я так, просто чтобы ты не забывала, что у тебя есть несчастный поклонник. А вообще, я очень рад, что ты довольна.
Вскоре Лене стало не до раздумий о Костике и его чувствах, потому что её накрыли чувства совсем другие. Тот самый, давно приглянувшийся ей Роман наконец-то разглядел похорошевшую старосту и с размахом начал за ней ухаживать. Бурный роман продлился два года, что стало притчей во языцех на всём курсе и изрядно мешало подготовке к госэкзаменам. Получив дипломы, Елена рассчитывала на окончательное объяснение и ясность в отношениях.
Объяснения не произошло. Вместо этого случилась безобразная сцена на выпускном вечере, куда Роман явился неожиданно для всех с другой девушкой под руку. Трясущаяся, давящая подступающие слёзы Лена изо всех сил пыталась держать голову высоко и улыбаться.
— Ну что, Ледок, пошли что ли потанцуем на прощание? — Роман, изрядно захмелевший и вихляясь, подошёл к ней, широко и самодовольно улыбаясь. — Что, не хочешь, что ли? А чего такая?
— Потому что ты недостоин даже одним воздухом с ней дышать, не то что танцевать, — раздался рядом спокойный, но отчётливый, насмешливый голос.
Константин, задержавшийся в университете только ради того, чтобы параллельно получить ещё одну специальность, стоял теперь перед Романом. Он по-прежнему был немного ниже ростом, чем многие из присутствующих, но заметно раздался в плечах, а главное — сменил свои старомодные очки на контактные линзы. Его лицо утратило прежнюю детскую беззащитность, приобретя чёткие, уверенные черты.
Прошла всего секунда, прежде чем Роман, попытавшийся отстоять своё пошатнувшееся достоинство, уверенно получил в нос и был оттащен однокурсниками подальше от греха. Всё это, конечно, выглядело глупо и по-детски, но Елене отчего-то сразу стало легче.
— Ты мне опять помог, — сказала она, опускаясь на скамейку рядом с Костей. — Как мне тебя отблагодарить?
— Ну, Лен, ты же знаешь, — он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула знакомая смешинка. — У меня к тебе всё то же стандартное пожелание. Выходи за меня замуж. Не сейчас, конечно, — поспешил он добавить, видя её округлившиеся глаза. — Потом. Когда я ещё немного подрасту, а ты наконец дозреешь.
Елена рассмеялась, и это был лёгкий, искренний смех. Всё-таки Костя — удивительный человек. С ним было так просто и спокойно.
После университета Елена, несмотря на периодические гневные обещания отца её проклясть, в родной посёлок так и не вернулась. Михаил в конце концов выдал дочери деньги на покупку небольшой квартиры и махнул рукой — делай, мол, что хочешь. Лена нашла работу, обжила своё новое жильё и зажила в ожидании того самого счастья, которое, казалось, вот-вот должно было на неё обрушиться. Дни текли за днями, но жизнь её, вопреки ожиданиям, не наполнялась тем самым счастьем. Отношения с мужчинами почему-то не клеились, и во время ночных размышлений о том, что же с ней не так, всё чаще в памяти всплывало не Романово предательство, а твёрдое рукопожатие и фраза: «Когда я немного подрасту, а ты наконец дозреешь».
**И вот тогда**, почти от отчаяния, в голову пришла безумная мысль. Ей ужасно захотелось увидеть его — Константина. Она перерыла все старые бумаги, пока не нашла потрёпанную записную книжку с номерами университетских приятелей.
— Костя? Костя, это ты? — почти выкрикнула она в трубку, услышав знакомый голос. — Ой, как здоровно, что ты не сменил номер! Я так рада тебя слышать!
— Привет, — ответил он, и в его голосе послышалась улыбка. — Я тоже очень рад. Особенно после того, как ты наконец-то правильно произнесла моё имя.
— Ну, Костя, ну чего ты… Слушай, а давай встретимся! Завтра у меня день рождения. Целых двадцать семь стукнет. Жизнь, считай, почти прожита.
— Ну да, староваты уже, — с лёгкой иронией согласился он. — Так что насчёт встречи?
Лена замерла, затаив дыхание. Вот сейчас он кашлянёт, замякнет и скажет что-нибудь вроде: «Знаешь, Лен, я вообще-то женат. У меня трое детей, собака и дача, так что поищи себе другого компаньона».
Но ничего подобного он не произнёс. Вместо этого он сказал нечто совсем другое, от чего у неё ёкнуло внутри.
— Ты приглашаешь меня на день рождения? Это прекрасно. Значит, ты наконец дозрела.
На следующий день они встретились в ресторане. Лена потратила полдня на то, чтобы привести себя в идеальный вид, даже взяв для этого отгул на работе. Она трижды накладывала и смывала макияж, заставила несчастную Инну, уже ставшую к тому времени профессиональным парикмахером, дважды переделывать укладку, перебрала весь гардероб и пришла к выводу, что надеть ей совершенно нечего. В разгар этой беготни Лена, устав от собственного волнения, села на стул и спросила себя: от чего, собственно, я так суечусь? Я же не с принцем встречаюсь. Это просто Костя. Тот самый, невысокий, смешной «очкарик», который сидел рядом за учебным столом, называл её «болванкой» и «тупицей», с которым она делила пополам яблоки и бутерброды. Свой в доску парень.
И вдруг она поняла, что этот «свой в доску» для неё дороже всех принцев, королей и герцогов на свете. И все эти четыре года после университета она это знала, только почему-то никак не могла признаться в этом самой себе.
Константин, вопреки её ожиданиям, не вырос. Он по-прежнему был немного ниже её. Но это теперь не имело никакого значения, потому что перед Леной стоял стопроцентный мужчина, от которого веяло внутренней силой и уверенностью. Черты его лица за эти годы словно отточились, стали чёткими и твёрдыми. Взгляд, который раньше казался мягким и немного вопросительным, теперь был прямым, спокойным и невероятно уверенным.
Он протянул ей роскошный букет белых роз и посмотрел на неё тем самым взглядом, который она, оказывается, помнила все эти годы и которому так не хватало.
Продолжение :