Предыдущая часть:
По давней привычке, купив по дороге букет хризантем, Милана поехала на кладбище. Ей отчаянно хотелось побыть рядом с Григорием, будто он один мог дать совет. Но у могилы её ждал новый удар. Кто-то не только снова передвинул вазы, но и обнаружил камеру. С нехорошим предчувствием она открыла приложение на телефоне. Связь прервалась. Последний сохранённый фрагмент записи показывал, как тот же мужчина в капюшоне наклоняется к земле, затем выпрямляется и опирается рукой в перчатке прямо на оградку, прямо на место, где была закреплена камера. Изображение дёрнулось, затряслось и превратилось в «снег». Похоже, незнакомец обнаружил её совершенно случайно, задев.
Размышления прервало неожиданное появление крупной немецкой овчарки. Статный пёс легко перемахнул через кусты, разделявшие аллеи, и, издав негромкое, предупреждающее «гав», замер в нескольких шагах от неё. Милана растерянно оглянулась — вокруг ни души. От мощного животного её отделяла лишь невысокая оградка, которая явно не была для него преградой. Успокаивало одно: пёс не проявлял агрессии, а лишь с умным, оценивающим видом разглядывал её, склонив набок голову.
— Лексус! Лексус, ко мне! — послышался озабоченный мужской голос из-за тех же кустов. — Ты где, проказник?
— Приятель, это не тебя, случаем, зовут? — нервно обратилась Милана к овчарке.
Пёс лишь шевельнул большими, стройными ушами, но с места не тронулся.
— Лексус! — Мужчина появился из-за поворота, с поводком в руке. — Вот ты где! Ну что, здесь мёдом намазано, что ли? — Он принялся мягко отчитывать собаку, пристёгивая карабин к ошейнику.
— Довольно необычное имя для овчарки, — заметила Милана, появление хозяина немного снизило её напряжение.
— Простите нас, пожалуйста, — мужчина обернулся к ней. Он выглядел лет на тридцать, с открытым, располагающим лицом. — Не сильно вас напугал?
— Да нет, не очень, — она попыталась улыбнуться. — Похоже, и он меня здесь не ожидал увидеть. Вы часто так… гуляете?
— Прогулочка, нечего сказать, — с лёгкой укоризной посмотрел он на пса, а затем представился. — Александр. У меня недалеко отсюда питомник служебных собак.
— Милана, — отозвалась она и, помедлив, тихо добавила. — А у меня здесь… могила мужа.
Александр внимательно, без праздного любопытства посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на памятник. Его лицо стало серьёзным.
— Давно?
— Скоро месяц.
Она заметила, как он задумчиво нахмурился.
— Что-то не так? У вас прямо тень по лицу пробежала.
— Да сам не пойму что, — признался Александр, поглаживая пса по загривку. — Собаки в питомнике все обученные. Без команды с места не сдвинутся, не то что в самоволку срываться. А Лексус у меня вообще пёс особенный. Занимался с ним по спецпрограмме, в том числе на поиск определённых веществ. Но в последнее время с ним творится что-то необъяснимое. Может внезапно сорваться, проигнорировать любую команду, перемахнуть через забор и бежать сюда, именно в этот сектор кладбища. И началось это… примерно месяц назад.
Слова кинолога о «поиске определённых веществ» резанули её слух. В её и без того перегруженном тревогой сознании они мгновенно сложились в оскорбительную картину.
— Мой муж никогда не имел дела с наркотиками, — твёрдо, с неожиданной для себя самой обидой сказала Милана. — И в его окружении таких людей не было.
— Верю вам, — спокойно ответил Александр. — Но мне, как кинологу, такое поведение кажется очень странным. Оно нехарактерно для подготовленной собаки. Как будто его что-то конкретно привлекает именно здесь.
— Господи, только этого ещё не хватало, — в сердцах вырвалось у Миланы, и, к собственному ужасу, она почувствовала, как по щекам катятся предательские слёзы. Она отвернулась, смахивая их.
— Простите, ради бога, я не хотел вас расстраивать, — смутился Александр. — Просто… вы же сами видели, его тянет именно сюда. Послушайте, может, я вас подвезу? Выглядите вы не очень.
В иной ситуации она бы, конечно, отказалась. Но сейчас её буквально подкашивало от накопившейся усталости и нервного истощения. Милана кивнула. Она с некоторой опаской села в подошедший внедорожник, украдкой поглядывая на могучего пса. Но Лексус привычно улёгся на заднем сиденье, тяжело и шумно вздохнул, словно выполнив свою миссию.
Когда Александр остановился у её дома, он, немного поколебавшись, предложил обменяться номерами телефонов.
— На всякий случай. Если что, или если Лексус опять куда-то рванёт… или вам самой помощь понадобится.
Миле было не до новых знакомств, но какое-то внутреннее чутьё заставило её согласиться. Она механически продиктовала номер.
Войдя в квартиру, она замерла на пороге гостиной, с трудом понимая, что видит. Пока её не было, кто-то здесь явно побывал. Дверцы нового стенного шкафа были распахнуты, ящики комода выдвинуты, их содержимое — бельё, свитеры — в беспорядке лежало на полу. Кто-то что-то искал. Сжав от страха сердце, Милана бросилась к шкатулке с украшениями — всё лежало на своих местах. Деньги, конверт с заначкой на полке в спальне, тоже нетронуты. Ноутбуки обоих стояли на столах. На грабёж это не было похоже ни разу.
— Странно… Совсем не похоже на воровство, — вслух проговорила она, сама не замечая, как начала говорить сама с собой от нервного перенапряжения.
И вдруг её осенило.
— Документы!
Она рванулась в кабинет, к старому секретеру, где в нижнем ящике хранился семейный архив. Ящик был выдвинут, папки беспорядочно разбросаны по столешнице и ковру. Милана, дрожащими руками, принялась лихорадочно их просматривать, зачитывая названия вслух, будто пытаясь зафиксировать реальность.
— Договор купли-продажи квартиры… Свидетельство на дачу… Страховки на машину… Пенсионные удостоверения…
Одна за другой, папки возвращались в ящик. Когда всё было разложено по местам, она озадаченно опустилась на стул. Ничего не пропало. Вернее, пропало только одно: две медицинские карты Григория. Одна — из районной поликлиники, вторая — из частной стоматологии, где он наблюдался много лет. Григорий всегда хранил их тут, упрямо не доверяя регистратурам. «Мало ли что — потеряют», — говорил он. И теперь обе эти зелёные картонные папки бесследно исчезли.
Милана тщательно, с методичным отчаянием, обыскала всю квартиру, заглядывая в каждый ящик, на каждую полку, под каждую папку. Медицинских карт нигде не было. И её накрыло не просто прежнее тревожное беспокойство, а настоящий, леденящий душу ужас. Кто-то проник в её дом, устроил этот тщательный, целеустремлённый погром, и целью были не деньги и не драгоценности, а именно эти никому, казалось бы, не нужные бумаги из поликлиники.
Дрожащими, плохо слушавшимися пальцами она набрала номер сестры.
— Галя, у меня… у меня в квартире кто-то был, — её голос сорвался на полуслове, и дальше она, сдерживая рыдания, выпалила историю о перевёрнутой вверх дном квартире и пропаже карт.
— Так, милочка, тише, дыши, — быстро и чётко проговорила Галина. — Сиди на месте, никуда не ходи. Я сейчас буду. У меня как раз… мой молодой человек в гостях. Приедем вдвоём, быстрее разберёмся.
Галина сдержала слово и появилась очень скоро. Удивлению, а затем и лёгкому шоку Миланы не было предела, когда за спиной сестры в дверях возник Игорь. Так вот кто этот «молодой человек»! Сестра и брат её мужа… Когда они успели? Мысли путались, но сейчас было не до выяснений.
— Ого! — воскликнула Галина, едва переступив порог. Она прошлась по комнатам, сокрушённо охая и качая головой. — Да тут у тебя, Милка, не погром, а самый настоящий обыск провели.
Игорь, не заходя вглубь, хмуро осматривал разгром. Его взгляд был оценивающим и каким-то странно сосредоточенным.
— Может, полицию вызвать? — предложил он, обращаясь скорее к Галине, чем к Милане.
— Зачем? — пожала плечами Милана, стараясь говорить ровно. — Ничего ценного не пропало. Только две медицинские карты Гриши. Вряд ли из-за этого будут серьёзное дело заводить.
— Всё-таки незаконное проникновение в жилище, — пробормотал Игорь, проводя рукой по подбородку. — Да и сам факт кражи именно медицинских документов… Мог бы заинтересовать умного следователя.
— Ой, Игорь, ты, видно, детективов насмотрелся, — с лёгкой насмешкой сказала Галина. — В жизни не будут они из-за пропавшей карточки из поликлиники весь отдел поднимать. Давай лучше порядок наведём, Миле сейчас пользы больше будет.
Галина быстро взяла ситуацию в свои руки, поручив Игорю позаботиться об ужине. Тот, немного потоптавшись на кухне с видом человека, попавшего не в свою тарелку, отправился в ближайшее кафе за едой на вынос.
— И что думаешь? — спросила Галя, как только дверь закрылась. Она начала аккуратно складывать вещи обратно в комод.
— Даже не знаю, — тихо призналась Милана. — У меня в последнее время такое творится…
И она, склонив голову к плечу сестры, выложила всё: странности на могиле, видеозапись с часами, подслушанный разговор свекрови.
— Дело… — озадаченно протянула Галина, и в её глазах мелькнула тревога. — Может, обратиться к частному детективу? Хочешь, я с Игорем поговорю? У него связи могут быть.
— Нет! — ответ прозвучал резче, чем она сама ожидала. — Только не Игорь. И вообще, пока я не разберусь, что за тайны у Марии Егоровны, я не хочу иметь с ними обоими никаких дел.
Галина спорить не стала. Она знала, что Милана и при жизни Григория относилась к его брату с прохладной вежливостью, а теперь и подавно. Григорий как-то рассказывал, что брат постоянно в долгах из-за своей страсти к картам, что ввязывается в сомнительные авантюры в погоне за лёгкими деньгами. Глядя на них, Милана часто удивлялась их разности.
*Гриш, — говорила она мужу, — глядя на вас с братом, и не скажешь, что вы родные. Ты такой основательный, а Игорь… будто из детства не вырос.*
*Верно подметила, — смеялся Григорий, но потом лицо его становилось серьёзным. — Он всегда был таким. И мама до сих пор все его косяки разгребает. Удивляюсь её терпению.*
То, что Игорь оказался парнем Гали, Милу искренне огорчило и насторожило. Она видела, как бегали его глаза, когда он осматривал квартиру, и отдавала себе отчёт: вряд ли он приехал сюда из чистого сочувствия. Смущала и скорость, с которой после смерти Григория завязались их с сестрой отношения. Раньше они были едва знакомы.
Пока Игорь отсутствовал, у Миланы было время успокоиться, и когда он вернулся с ужином, она постаралась взять себя в руки. Весь вечер Игорь был необычайно внимателен и предупредителен. Он проявлял такую искреннюю, казалось бы, заботу о Галине и участливое сочувствие к Милане, что та начала даже корить себя за предвзятость. Может, человек и правда изменился? Может, горе сблизило?
Но сам Игорь вскоре развеял эти наивные мысли. За ужином разговор зашёл о Григории, о его мечтах. И вдруг Игорь, с видом человека, погружённого в тёплые воспоминания, задумчиво произнёс:
— Гришка-то всегда мечтал у моря жить. Говорил, как денег поднакопит, домик в Геленджике купит…
Эти слова подействовали на Милану как удар обухом. Она отлично знала, что Григорий на дух не переносил жару из-за проблем с давлением. Они из-за этого даже отдыхали всегда в средней полосе, а его начальник никогда не отправлял его в командировки на юг. Зачем он врет? Что он хочет этим добиться — проверить её, вызвать на откровенность, или это просто глупая попытка казаться ближе к брату? Она медленно подняла глаза и уставилась на Игоря долгим, неподвижным взглядом.
— Зачем ты это сказал, Игорь? — спросила она тихо, и в её голосе не было ничего, кроме холодного любопытства. — Зачем такая красивая, но абсолютно дурацкая ложь?
Взгляд её, казалось, насквозь пронзил деверя. Он внутренне выругался. "Иdиот! Все же знают, что он жару не переносил!"
— Слушай, я… — он виновато заерзал на стуле. — Я не так выразился. Он имел в виду, что такой дом можно сдавать, бизнес делать. Не для себя, а для дохода.
Милана ничего не ответила, просто опустила глаза в тарелку. В этот момент для неё всё окончательно прояснилось. Чему бы Игорь теперь ни говорил, как бы ни старался — доверия к нему не было и быть не могло.
Продолжение: