Предыдущая часть:
Через день после их встречи на кладбище раздался звонок от Александра.
— Милана, здравствуйте. Лексус вчера опять сбежал. Нашёл я его, конечно, там же, у той могилы. Но обнаружил кое-что странное. В шерсти у него, прямо под ошейником, застрял маленький кусочек колбасы. Я отдал его на анализ в нашу лабораторию.
Он сделал паузу, и Милана невольно сжала телефон.
— И что?
— Колбаса дорогая, но щедро нашпигованная сильнодействующим снотворным. Кто-то явно пытался пса прикормить и усыпить.
— Он живой? С ним всё в порядке? — в её голосе прозвучала неподдельная тревога.
— Да, с ним всё в порядке, — Александр поспешил её успокоить. — Тот, кто это сделал, не знал, что Лексус дрессирован не подбирать ничего с земли и не брать еду у посторонних. Да и сами снотворные препараты относятся к психотропным веществам, а на них у Лексуса реакция отработана до автоматизма. Он теперь этого человека запомнит. Навсегда. Скажите, а вам не кажется, что вокруг могилы вашего мужа происходит что-то очень странное?
— Кажется, — глухо произнесла Милана. И, пересилив внутреннее сопротивление, коротко рассказала о визите Игоря и пропаже карт.
— Теперь всё сходится, — сказал Александр после паузы. — Кому-то очень мешает мой пёс. А вы абсолютно уверены, что с захоронением… всё в порядке?
— Я сама была на прощании! — вспыхнула она.
— Тогда предлагаю провести маленький эксперимент. Как вы смотрите на то, чтобы вместе с нами устроить засаду?
Милана молчала, а Александр продолжал, словно обсуждал плановую тренировку:
— Вечером займём удобную позицию, откуда будет видно могилу. Подождём ваших «гостей», понаблюдаем. А после их ухода пустим Лексуса по следу. Он выведет нас прямиком к тому, откуда человек пришёл. Или куда ушёл.
Милана, после мгновения колебания, согласилась. Что ей ещё оставалось?
Тёмным, уже по-осеннему холодным вечером Александр забрал её на своём внедорожнике. Через час они, пригнувшись, сидели за массивным гранитным памятником в двух десятках шагов от могилы Григория. Лексус лежал у ног хозяина, абсолютно неподвижный и молчаливый, лишь уши его поворачивались, улавливая малейшие звуки.
Ждать пришлось долго. Милана уже начала зябнуть и сомневаться, когда в конце аллеи, из сгущающейся темноты, медленно возникла фигура. Она так и не поняла, откуда он появился. Тот же капюшон, та же неспешная походка. На этот раз незнакомец не курил и ничего не трогал. Он просто остановился у оградки и долго, неподвижно смотрел на фотографию. От этого замершего, почти неживого молчания стало жутко. Наконец он пошевелился, сделал несколько шагов вдоль оградки, поднял руку в странном, прощальном жесте — и растворился в темноте между деревьями.
Выждав несколько минут, Александр тихо щёлкнул языком. Лексус встал.
— Вперёд, ищи, — скомандовал хозяин почти шёпотом.
Пёс метнулся вперёд, обнюхал то место, где стоял человек, и рванул в сторону, явно взяв след. Александр, натягивая поводок, двинулся за ним, жестом приглашая Милану следовать.
— Держитесь близко, — предупредил он.
Милана почему-то была уверена, что Лексус выведет их к одному из кладбищенских выходов. Но пёс уверенно двигался вперёд, почти не снижая темпа, петляя между старыми, поросшими мхом захоронениями. Остановился он у большого, полуразрушенного склепа из тёмного камня, который, судя по следам свежей краски на двери, местные рабочие приспособили под хозяйственные нужды — для хранения инвентаря. Обычно дверь закрывалась на тяжёлый висячий замок, но сейчас она оказалась приоткрытой, из щели струился слабый луч света.
Александр жестом остановил Милану, спустил Лексуса с поводка и тихо, но отчётливо скомандовал: «Взять!»
Пёс пулей влетел в зияющий чёрный проём, и почти сразу же оттуда раздался нечеловеческий, душераздирающий женский вопль, полный чистого животного ужаса. Александр и Милана бросились вслед. Луч мощного армейского фонаря Александра вырвал из темноты немыслимую картину: на земляном полу, закутанная в походный спальный мешок, лежала женщина. Лексус, прижав её к полу тяжестью своего тела, гордо возвышался над ней, его рычание гулом отдавалось в каменных стенах.
Быстро осветив фонарём углы, Александр убедился — склеп был пуст, кроме них и этой женщины.
— Кто вы? — не выдержала Милана, её голос дрогнул.
Женщина попыталась что-то сказать, но пёс, услышав посторонний голос, рявкнул громче, и она захлебнулась тишиной. Замолчала и Милана, инстинктивно отступив на шаг.
— Я же говорил, — невольно усмехнулся Александр, — у Лексуса особое воспитание. Он слушает только меня.
Он подошёл, положил руку на голову овчарки и что-то тихо произнёс. Пёс посмотрел на хозяина умным, понимающим взглядом, как бы спрашивая разрешения, затем осторожно отступил и сел рядом, не спуская бдительных глаз с задержанной. Женщина оказалась молодой, лет двадцати пяти, её лицо было искажено паникой.
— Он на меня напал! — выдохнула она, глотая слёзы.
— Позвольте уточнить, — вежливо, но с ледяной отстранённостью прервал её Александр. — Лексус не нападал. Он задержал вас по моей команде. Это, как вы должны понимать, разные вещи с точки зрения закона и дрессировки.
Милана тем временем всматривалась в черты незнакомки. Где-то она её видела. И память, словно вспышка, осветила похороны Григория. Стоящая особняком, чуть в стороне от родственников, молодая женщина. Она тогда привлекла внимание Миланы, потому что рыдала навзрыд, громче и истеричнее всех. Милана даже спросила у Игоря, кто это, но тот лишь пожал плечами: «Какая-то коллега, наверное. Не обращай внимания».
— Я вас вспомнила, — тихо сказала Милана. — Вы были на похоронах моего мужа. Кто вы? И что вы делаете здесь, в этом склепе?
Она не хотела звучать грубо, но усталость, страх и гнев прорывались сквозь её слова. Незнакомка бросила на неё испуганный, скользящий взгляд.
— Лариса, — прошептала она. — Я работала… точнее, работаю в той больнице, куда привезли вашего мужа после аварии.
— Почему «работала»? И при чём здесь этот склеп? — настаивала Милана.
— Прячусь, — ещё тише ответила Лариса. — Уехать у меня денег нет, знакомых в других городах тоже. Вот я и прячусь там, где все эти дела начались — на кладбище. Думала, тут меня никто не найдёт.
Александр кивнул Ларисе, жестом побуждая продолжать.
— Мы с Гришей познакомились два года назад в поликлинике, где он наблюдался. Я была медсестрой у его кардиолога. Потом я уволилась, перешла в больницу… а с ним мы продолжали встречаться. — Она подняла глаза на Милану, в них читался вызов и страх. — Вы всё правильно поняли. Мы были любовниками.
Милана недоверчиво смотрела на неё. Эта девушка с простым, немного испуганным лицом и в дешёвой куртке не вписывалась в образ женщины, которая могла бы серьёзно увлечь её мужа. Но Лариса уже продолжала, её речь стала быстрее, словно она хотела поскорее выложить всё.
— Месяца два назад Гриша обратился ко мне со странной просьбой. Спросил, могу ли я в нашем морге найти… бесхозный труп. Мужской, примерно его возраста и комплекции.
— Что? — вырвалось у Миланы.
— К нам часто попадают бомжи, бездомные, неопознанные. Через время их хоронят за городской счёт. Гриша сказал, что хочет помочь брату погасить долги. Мол, как только его признают погибшим, Игорь получит большую страховку, а мы с ним уедем и начнём новую жизнь. Он обещал сделать себе новые документы и жениться на мне.
Александр свистнул сквозь зубы.
— Стойте. А с какой стати брат должен получить страховку, если законная наследница — жена?
— Я ему тоже самое говорила! — воскликнула Лариса. — Но оказалось, он внёс изменения в договор. Выгодоприобретателем указал Игоря. Сказал, что это часть плана, чтобы у вас, Милана, не возникло лишних вопросов и чтобы деньги быстро оказались в нужных руках.
Милана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ей хотелось кричать, что это ложь, но голос застрял в горле.
— Подходящий… вариант нашёлся не сразу. Через месяц в приёмный покой доставили мужчину с улицы. Инфаркт. Без документов. Врач распорядился отправить его в морг. Мне повезло — санитара, который должен был это сделать, срочно вызвали. Я позвонила Грише и выкатила каталку к запасному выходу. Приехал Игорь с каким-то парнем. Они быстро загрузили тело в машину и уехали.
— И вас не испугала кража трупа? — спросил Александр с ледяным любопытством.
— Тогда всем было не до меня! — вспыхнула Лариса. — В центр города въехал грузовик в автобус, была массовая давка. Весь персонал, все силы были брошены туда. О пропаже того бродяги просто забыли. А потом… потом в эту же больницу привезли «Григория Волкова» после аварии. — Она посмотрела прямо на Милану. — Я заглянула, когда его разгружали. Даже с размозжённым лицом было видно — это не он. Это был тот самый неопознанный.
— Но я опознавала его! — выдохнула Милана. — На нём была его одежда, его часы!
— Часы, документы в кармане — это подстава, — равнодушно пожала плечами Лариса. — А насчёт лица… ну, вы сами отказались от вскрытия, помните?
В голове у Миланы пронеслись обрывки того дня в морге: её истерика, укол, категоричный отказ от вскрытия, покорное согласие следователя… Всё было подстроено.
— Где он? — прошептала она, и в её голосе зазвучала сталь. — Где Григорий сейчас?
Лариса съёжилась под её взглядом.
— Не знаю. Он оказался таким же подлецом, как и его брат. Как только всё свершилось, он перестал брать трубку, исчез. Бросил меня. Я пыталась его найти, вышла на Игоря… Он пригрозил мне, сказал, чтобы я забыла всё, что знаю, и исчезла, иначе со мной разберутся. Вот я и прячусь. Боюсь идти домой, на работу.
Милана слушала, и каждая фраза вонзалась в сердце, как нож. Весь этот спектакль, вся эта ложь — только ради денег? Неужели восьми лет совместной жизни, всех этих улыбок, заботы, планов — не было ничего настоящего? Мысль была настолько чудовищной, что сознание отказывалось её принимать.
Голос Ларисы пробивался сквозь нарастающий шум в ушах:
— …они планировали не просто получить страховку. Они хотели, чтобы вы, Милана, вскоре последовали за «покойным» мужем. Гриша ещё до своей «гибели» начал подмешивать вам в еду какой-то препарат. С накопительным эффектом. Расчёт был на то, что вы умрёте от «сердечного приступа» на фоне горя, и всё имущество достанется Игорю как единственному оставшемуся наследнику первой очереди… после того, как он устранит и вашу сестру.
Милана вспомнила: последние месяцы её действительно мучили слабость, головокружения, давящие боли в груди. Она списывала это на усталость, на работу. А после похорон Игорь принёс ей пузырёк с «витаминами» для поддержки. В памяти навязчиво звучали его слова: «Принимай три раза в день, обязательно во время еды».
Она с ужасом посмотрела на Александра.
— Таблетки… Игорь давал мне таблетки. Я пью их до сих пор.
Лицо Александра стало каменным.
— Всё, хватит. Поехали. Сейчас же.
Оставив Ларису под замком в подсобке на территории питомника под присмотром одного из своих сотрудников, Александр на всех парах повёз Милану домой. Дорогой она, бледная, спросила:
— Может, в полицию? Про Ларису?
— Успеем. Сначала нужно понять, чем тебя кормили. Это сейчас главное.
Он даже не заметил, как перешёл на «ты». В её квартире он собрал все пузырьки с таблетками, которые нашёл в аптечке. Утром он был в лаборатории питомника, где делали анализы собакам.
— Сможешь определить состав? Срочно. Вопрос жизни и смерти, — сказал он, протянув пузырьки лаборанту.
Тот, взглянув на его лицо, молча кивнул и взялся за работу. Александр ждал, глядя в окно, и думал о том, что в этой истории пахнет не просто жадностью, а настоящим, холодным убийством. И он теперь был в него вовлечён по самые уши.
Как только результаты анализов оказались у него в руках, Александр немедленно набрал Милу.
— Твои «витамины» оказались с сюрпризом, — начал он без предисловий, голос его был жёстким и собранным. — В них содержится яд с накопительным эффектом. Тебе срочно нужно к врачу, мы не знаем, какая доза уже успела осесть в твоём организме.
— К какому врачу? — растерянно спросила Милана, чувствуя, как холодеют пальцы.
— К токсикологу. Я сейчас подъеду и сам отвезу тебя в клинику. Не спори, это не обсуждается.
Пока она ждала его, до неё наконец дошла вся чудовищность плана. Игорь стал встречаться с Галиной не просто так. Ему нужен был постоянный, ничем не ограниченный доступ к ней, чтобы так же методично травить и её. Первым порывом было схватить телефон, позвонить сестре и выложить всё. Но она вовремя остановила себя.
"Этим я его только спугну, — холодно рассудила она, ощущая, как страх сменяется решимостью. — Нет, нужно играть свою роль до конца. Пусть думает, что я ничего не подозреваю."
Продолжение :