На другой день Митька с Манечкой перебирались в новую избушку. В этот раз домик на санях поставили не в ряду по длинной уже улице, а чуть подальше.
- Вторая улица тут будет, - заявил председатель. Со временем ведь тут на месте этих саней дома возведем. Негоже, чтоб поселок из одной улицы был. Надо названия улицам придумать, чтоб почтальонка потом не путалась, номера присвоить. Давайте молодежь, придумывайте, чтоб звучало красиво, чтоб помнили потом люди.
- А давайте, - предложил Алексей, первую нашу улицу назовем улицей Первопроходцев.
Его дружно поддержали ребята, которые пришли помогать переезжать семье. Хотя что там и помогать то. Еще не успели ничего нажить. С чем приехали, с чемоданами да мешками, с тем и перебрались на новое место.
Всех больше, пожалуй, переезду радовалась Манечка. Хоть и дружно они жили с Анной Петровной, ни разу за все время не поссорились даже, но эта занавеска, будь она неладна, портила все дело. Хотя бы тоненькая перегородочка была и то бы ладно. Молодые ведь, Манечке хотелось любви и ласки, но приходилось каждый раз охолаживать Митьку с его любовью.
- Тише ты,- шептала Манечка любимому, когда тот пытался обнять ее покрепче. - Слышно ведь все.
Шепот этот в маленькой избушке не услышал бы только глухой. Конечно, Анна не подавала вида, что слышит их возню. Но какие дела можно придумать поздно вечером, чтоб оставить их хоть ненадолго наедине.
Деваться было некуда, приходилось приноравливаться. Летом любовные утехи молодых укрывала степь матушка. А вот зимой совсем тяжко стало. И наконец это радостное событие. Все односельчане из Круглого озера, свободные в этот день от работы, собрались возле дома Анны Петровны. Даже никакой техники не понадобилось, чтоб перетащить пожитки. Туда же принесли и Верочкины чемоданы. Одни выселились, другая въехала.
Веру деревенские приняли, как родную. Она стала другой. В разговорах со всеми ровная. Она и раньше то особо нос не задирала, только отшивала всех ухажеров, а теперь и вовсе была какая то тихая, словно ждала чего то.
Веру поставили помощницей к Настене на кухню, а Манечку окончательно перевели в управление совхоза. На главного бухгалтера она, конечно, не тянула, но зато знала все счета и умело вела документацию. Летом Манечка работала до обеда на кухне, а после обеда в конторе. Бухгалтера не было, а документы надо кому то вести. Вот и вела она, как умела, как дома ее научила Нина Васильевна.
Степан Иванович сельхозуправление запросами о бухгалтере замучил. Но отвечали ему, что специалистов не хватает, обещали, что как только появится так сразу пришлют. А потом прознали, что у него девчонка там худо бедно что то делает. А в других то совхозах и таких нет. Поэтому обещать то обещали, да очередь каждый раз мимо него проходила.
Лёнька закончил писать домой письмо, что доехал до места и вышел на улицу. Толпа молодежи стояла возле дома Анны. Он направился туда же. Переезд, это же такое важное здесь событие. Настоящий праздник.
- Ну что, все забрали? - послышался чей то голос. - Давайте все разом, чтоб перетащить и не бегать взад вперед.
Вся толпа двинулась с чемоданами к новому жилью. А тут осталась стоять на крылечке Анна Петровна, да возле крыльца Вера со своими чемоданами.
Лёнька ругнулся про себя, что вышел не во время. Встречаться с Верой ему не очень то хотелось. Боялся. Ведь говорят, что старая любовь не ржавеет. Вдруг опять проснется в нем она, ненужная, пустая теперь. Но деваться некуда. Не разворачиваться же и сбегать, как мальчишке.
А Анна уже приветливо махала рукой и кричала.
- Лёня, ты как раз во время. Все убежали, а про Веру и забыли. Помоги ей чемоданы затащить. И ты, что стоишь, как неродная. Пойдем в дом. Он теперь и твой тоже.
Вера улыбнулась, подхватила чемодан поменьше и стала подниматься по лесенке. Лёньке ничего не оставалось, как повиноваться приказу Анны Петровны.
Пока туда сюда бегали, всю избушку выстудили. Было непривычно видеть в этом уютном домике беспорядок Занавеска раздернута, валяются какие то тряпки, фуфайки свалены на кровати.
- Вы не обращайте внимания на все это. Приберем сейчас. И печку надо затопить, вон как захолодало в избе то. Сходи, Лёня, дров принеси. Чайник вскипятим. У нас ведь тоже тут новоселье.
Анна ничего не знала о неразделенной Лёнькиной любви. И понять сейчас не могла, почему они встретились, как будто не знали друг друга раньше. А уж про Верину любовь к Митьке так и вовсе подумать не могла. Она показала Вере ее уголок за занавеской.
- Вот тут и будешь жить. Надеюсь, что мы с тобой подружимся, так же как с Маней и с Митей. Сколько жили, ни одного конфликта у нас не было. Да и о чем ссориться то. Они такие замечательные люди. А уж любят то как друг друга. Как два голубка, только и воркуют. - Анна оглянулась, не вошел ли Лёнька и тихо продолжила. - Только я то видела, что мешаю им. Ну сама понимаешь о чем я говорю. Теперь хоть одни будут, радешеньки, чай.
Вера слушала ее спокойно и удивлялась. Словно не о ее любимом говорит Анна. Неужели за полгода вся ее любовь прошла. А может и не было такой уж любви, сама ее в школе еще выдумала, а потом лелеяла да выращивала. А может просто переросла она любовь то эту.
Вошел Лёнька с охапкой дров, положил их в печь, нащепал лучину, растопил. Весело загудел огонь в печи. Анна поставила на плиту чайник с водой.
И вот они уже втроем уселись вокруг стола. Сахар, аккуратно наколотый щипчиками, пряники, высохшие от долгого хранения, травяной чай в стаканах. Что еще нужно для доброй беседы. Лёнька успокоился. Нет, не проснулась в нем болезненная любовь к Верочке. Сидел спокойно, поглядывал на нее и ничего. И Вера начала осваиваться в роли хозяйки. Анна радовалась, что как не крути, а им вдвоем с Верой будет лучше, чем с семейной молодой парой.
Анна Петровна поинтересовалась, как это Вера одна решилась в такую даль ехать. И не побоялась.
- Прочитала я в газете, что женских рук на целине не хватает. Вот и взбрело мне в голову. А что я, хуже других что ли, парням значит можно, а мне нельзя было. Вот так взяла и собралась. Только в области путевку мне дали туда же, куда и наших ребят направили. Побегать немного пришлось. Не без этого.
Дальше то я не одна ехала. Медичку то нашу помнишь, Катю. Галя тебе, чай, писала в новостях деревенских, что беременная она. Так совсем девку в деревне заели. Бросила все и поехала куда глаза глядят, лишь бы от пересудов подальше. Я ее на вокзале встретила. Позвала с собой. Какая ей разница, куда ехать. А так хоть вдвоем поехали.
В Барнауле меня то сразу сюда направили, а ее остановили. Куда говорят с животом то. Там и больниц то нету еще. Она и осталась в городе.
У Лёньки от услышанного дух перехватило. Он не знал где Катю искать, а она вот, рядышком совсем. Он старался себя сдержать, боялся, что спугнет ненароком Верку. Кто этих баб знает.
- А где она там осталась? - голос вдруг стал хриплым от волнения и обе женщины посмотрели на него.
- Ты чего захрипел то? - спросила Анна Петровна - Простыл что ли дорогой.
Лёнька откашлялся, хлебнул из стакана чай.
- Да не простыл. Так что то перехватило.
Вера между тем продолжала.
- Я ведь ей обещала, что помогу если что. Вот и пошли мы с ней работу искать. Ей ведь надо было, чтоб общежитие дали. А то где потом с дитем то мотаться.
Пошли мы в облздрав. У постового адрес спросили, как найти. А по пути, хвать, роддом попался. Зашли на удачу. Катька то уж смирная больно, боится всего. А мне чего бояться. Начала спрашивать, до заведующего дошла. Мужик там начальник, серьезный такой. Я ему все и рассказала, да пожалостливее, чтоб он пожалел ее.
Он выслушал, сказал, что пока не надо никого. А вот санитаркой он ее может взять. Общежития у них нет, но есть комнатенка, где разный инвентарь хранится. Если там прибраться, то кровать туда поставить можно.
Катька то сразу согласилась. Общежитие еще где найдешь. А тут все угол будет. Вот и устроилась она там санитаркой. А мы потом с ней в той комнате прибрали все. Там не только кровать поставили, а еще и стол откуда то нам принесли, стул, еще кое какого барахла. Съездили мы на вокзал, вещи ее привезли. Я еще денек там побыла. Катюха работать начала. Я тогда уж и уехала со спокойной душой.
А заведующий сказал, что он будет иметь Катьку ввиду. Появится место, так ее возьмет. Только подучиться ей надо будет.
Вера закончила свой рассказ. Посмотрела на Лёньку. Тот сидел сам не свой. Она же понять не могла, почему ее рассказ так разволновал его.
Анна Петровна вздохнула.
- Жалко девчонку. По твоему рассказу то видно, что серьезная она. А вот надо же, как в жизни случается. Конечно, тут судить я никого не берусь. Кто знает, как там все было. И не нам судить. Только вот травить то человека зачем. Жила бы да жила спокойно в своей деревне. Не пришлось бы мотаться по стране.
Она поднялась, подошла к окошку. Молча смотрела вдаль, где белым бело и небо сливается с землей. Анне показалось, что не зря этот рассказ произвел такое сильное впечатление на Лёньку. Но ничего не сказала. Придет пора, сам скажет.