Лёнька был в смятении. Он не знал, как сделать лучше, раскрыться прямо сейчас или потом, когда все решится. Особенно его смущала Верка. Он даже и подумать не мог, что она окажет Кате такую помощь. Самое главное, что не оттолкнула она ее от себя, наоборот, приняла такое участие, не осудила, не отвернулась. И кто знает, куда бы подалась Катя, если бы не Верка позвала ее с собой.
Но все равно он никак не мог принять то, что девушка, которая ему всегда казалась высокомерной и жесткой, оказалась совсем не такой. Теперь опасения за Митькину с Манечкой семью ушли куда то на второй план. За все время, пока они чаевничали, Вера не задала ни одного вопроса про них, что да как да почему.
Получалось, что ее не так уж и интересуют они. И все же непонятно, зачем она тогда приехала сюда, бросив свой дом, зажиточную по деревенским меркам жизнь и рванула в голодную, неустроенную степь. Что двигало ею. Что то слабо верилось Лёньке, что это был комсомольский порыв, без условий и ожиданий чего то. Он не удержался и спросил девушку.
- Вер, скажи только честно, с какого перепугу ты сорвалась из дома. Там худо ли, бедно ли, но жизнь уже налажена. А тебе и вовсе грех жаловаться. Отец то с матерью, чай опомниться не могут. Дитятко, над которым тряслись всегда, выполняли капризы, вдруг уехало, оставив их двоих.
- Ты не поверишь, Лёня. А я доказывать тебе ничего не собираюсь. Надоело в глазах деревенских баб быть изнеженной девицей. Сам ведь знаешь, что работала я всегда наравне с другими, от работы не отлынивала, куда пошлют, туда и шла. А меня все одно белоручкой называли.
Так разом все опостылело. А тут еще бабы письма от своих сыновей читают, бахвалятся, как те целину поднимают, ударно работают. Вот и подумала, чем я хуже их.
- Ну если так, то ладно. А мне то что доказывать. Вот весна придет, работы привалит непочатый край, там все и видно будет. А ты с учета там снялась с комсомольского или так, временно приехала, не будешь здесь становиться.
Вера слушала Лёньку и думала, как он изменился за это время, Только вот непонятно, с ней только или со всеми. Раньше бывало как лиса возле нее крутился, ласковый да пушистый весь. А теперь вон какой строгий стал. Командир. Что до нее, так больно и хорошо. Не надо будет сто раз говорить, что не любит она его.
Потом девушке взгрустнулось. Получается, что никого она не любит, да и она сама никому не нужна. Деревенские то парни, которые возле нее раньше крутились, получив отпор, оставили ее в покое.
Анна Петровна прислушивалась к разговору. Было ясно, что у них там, дома были какие то отношения, только вот какие, она понять не могла.
- Вера, а у тебя нет Катиного адреса, - Лёнька постарался спросить как можно естественнее.
- А тебе зачем?
- Когда дома был, тетка Паша приходила. Спрашивала, не знаю ли я, куда Катя уехала. Переживает она за нее. Вот, написал бы маме, чтоб сказала старухе. - бессовестно соврал Лёнька и не поморщился. Он все же окончательно решил, что не будет пока раскрывать свою тайну. Вот съездит в Барнаул, найдет Катю, тогда и можно будет говорить. А так, как бы не сглазить раньше времени.
Вера пообещала, что найдет адрес. Сейчас у нее все пока по чемоданам рассовано, сразу и не найдешь, где что лежит.
Лёнька понимающе кивнул головой, мол не к спеху, ждется. А сам был готов хоть завтра поехать в город. Вечером, как бы между делом, Лёнька завел разговор о предстоящем севе. Разговор закончился тем, что надо ехать на семенную станцию, узнавать, какие семена новые появились. Не только пшеницу да рожь выращивать. Надо пробовать, что тут хорошо пойдет. Вон в том году яровая пшеница на славу уродилась. Посмотрят, как озимая себя покажет.
- Так нечего тянуть. Поезжай, Леня. Вот будет оказия, так и поезжай.
Лёнька лег спать довольный. Степан Иванович сам подталкивает на поездку. Даже и придумывать ничего не надо. Только бы Вера скорее этот адрес нашла. Но даже если и не найдет, не так уж много родильных домов в городе. Он обязательно найдет Катю. Это ведь не по всей стране ее искать.
На другой день Лёнька с Алексеем пошли обедать в столовую. В палатке пахло щами и кашей. Настена, раскрасневшаяся у плиты, разливала по алюминиевым мискам щи.
- На второе каша с маслом. - объявила она, потом добавила, - и компот из сухофруктов. Щи дочиста доедайте. Потом в эти миски кашу положу.
Вера в жестяной ванне намывала посуду. Руки красные, как лапы у гуся, от горячей воды. Она смахнула со лба выступивший пот, подошла к Лёньке.
- Ты зайди потом после работы, нашла я адрес то. Не знала, что обедать сюда придешь, а то бы с собой взяла.
Лёнька ответил, что придет и принялся усиленно махать ложкой, скрывая свою радость. Адрес, это все же лучше, чем бегать по городу и искать этот роддом.
- Что за адрес она тебе искала? - поинтересовался Алексей.
- Дома расскажу. Это долгая история. Да и ушей кругом много.
Лёньке вдруг до боли захотелось поделиться. Не мог он больше все это держать в себе. Конечно, можно было бы с Гришкой поговорить. Друг с самого детства. Только тому не до душевных разговоров. Почти каждый день на своем тракторе в город ездит. День туда, день обратно. Грузов полно. Надо успевать до распутицы. Машины тоже гоняют, только на тракторе то на санях больше увезешь. А уж как приедет, там не до разговоров. Поест и спать валится от усталости.
После обеда мужчины вернулись в свою конторку. Алексей рассматривал чертежи, Лёнька читал новый журнал по сельскому хозяйству. Степан Иванович гонял костяшки на счетах, без конца сбивался и тихонько ругался. Наконец он плюнул на это дело, сбившись в очередной раз.
- Хватит. Завтра Манечка придет, все посчитает. Чего это я тут мучаюсь. Пойду лучше домой, отдохну. Спину продуло что ли. Ноет и ноет.
- Так ты, Степан Иванович Анну Петровну попроси, чтоб поглядела. Порошков каких-нибудь даст или мази. Чего мучиться то.
Председатель пробормотал, что так пожалуй и сделает, одел свой полушубок и вышел из конторы. Не успел Степан Иванович уйти, как Алексей подсел к Лёньке.
- Ну давай, рассказывай про свои секреты, пока нет никого.
Лёньку словно прорвало. Все, что скопилось у него внутри, все свои переживания и мысли он выплеснул на Алексея. После того, как раскрыл ему душу, Лёньке показалось, что даже дышать ему легче стало. Тем более Алексей был хорошим слушателем. Он ни разу не перебил друга, хотя сколько раз хотелось вставить что то в этот рассказ.
- Ну ты, брат, и накуролесил. Надо скорее все исправлять, пока твоя Катя еще куда-нибудь не упорхнула. Не тяни. Поезжай. Серьезная, видно, у тебя девица. Проси прощения за то, что молчал. Может и простит. Хотя кто ее знает. Не поймешь, что у женщин в голове. У меня вот тоже секрет есть.
Ленька про себя усмехнулся. Тоже мне секрет. Про секрет механика знал весь поселок. Точнее всем казалось, что знают. А там вон как все закручено оказалось. И Костик, который живет где то вдалеке от матери, и любовь Анны к погибшему мужу. Казалось бы чего там. Не вернешь же его обратно. А она вот никак не может его забыть. И боится, что не полюбит Алексея так, как того, кого уже нет на этом свете.
- Я думаю она ответит тебе взаимностью. Раз сразу не оттолкнула, подумать обещала, значит неравнодушна к тебе. Жди Лёша. И она обязательно ответит.
Вечером Лёнька собрался к Вере. Надо было забрать адрес. Он позвал с собой Алексея.
- Пойдем, чего дома то сидеть.
Алексей и рад, хоть повод появился увидеть Анну. Хозяйки оказались гостеприимными. Предложили чай. Потом вчетвером сидели и до ночи играли в лото.
Когда шли обратно домой, Алексей спросил.
- А Вера, почему она приехала именно сюда. Странно даже как то. Такая красивая, а парня нет.
Лёнька и тут решил открыться.
- Знаешь, я ведь влюблен раньше в нее был. С Катей у нас все случайно вышло. А потом вон как повернуло. Понял я, что не судьба моя эта красавица. Сейчас вот гляжу на нее, а внутри ничего не ворохнется. А про Катю все время думаю. Отчего так бывает?
Лёнька не стал говорить, что Вера со школы любила Митьку. Это была ее тайна, а чужие тайны нельзя раскрывать никому.
Два друга шли по заснеженному целинному поселку. У каждого был свой путь, своя любовь, трудная, непростая. Но оба надеялись, что все у них сложится.